Книги по тегу «измена и предательство»: ""
Застаю мужа с другой в собственном доме и вышвыриваю его вон.
Я не буду играть по его правилам.
Я та, кто заставит его страдать. Он обязательно ответит мне за те годы, что отнял у меня…
– Какого черта тут происходит?! – крик вырывается из моего горла сам, хриплый, раздирающий, как металл по стеклу.
– Здесь происходит настоящая свобода, Ксения, – его голос низкий, чуть заплетающийся, но твердый. – Свобода выбора. Жизни. Любви. Наслаждения. Я устал от рамок. От условностей. От тебя.
– Ты крышей совсем поплыл, Женя? – шиплю я, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки. Каждая клетка во мне закипает.
– Ты будешь мне подчиняться! – его дыхание сбивчивое, пахнет чем-то крепким и чем-то чужим. – Я ставлю тебя в известность. Окончательно. Алина будет жить здесь. В нашем доме. Принимай или убирайся.
– Вам стоит подчиниться, Ксения Игоревна, – вставляет она тонким, слащавым голоском.
Я не буду играть по его правилам.
Я та, кто заставит его страдать. Он обязательно ответит мне за те годы, что отнял у меня…
– Какого черта тут происходит?! – крик вырывается из моего горла сам, хриплый, раздирающий, как металл по стеклу.
– Здесь происходит настоящая свобода, Ксения, – его голос низкий, чуть заплетающийся, но твердый. – Свобода выбора. Жизни. Любви. Наслаждения. Я устал от рамок. От условностей. От тебя.
– Ты крышей совсем поплыл, Женя? – шиплю я, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки. Каждая клетка во мне закипает.
– Ты будешь мне подчиняться! – его дыхание сбивчивое, пахнет чем-то крепким и чем-то чужим. – Я ставлю тебя в известность. Окончательно. Алина будет жить здесь. В нашем доме. Принимай или убирайся.
– Вам стоит подчиниться, Ксения Игоревна, – вставляет она тонким, слащавым голоском.
— Ты спишь с женой моего брата!
— Она уже не жена твоего брата, — бросает супруг. — Оставь эти формальности.
— И это как-то тебя извиняет? — морщусь от омерзения.
— А разве я извиняюсь? — цинично усмехается он. — Но если тебе так важно это узнать, то нет, я не собирался ни оправдываться, ни извиняться.
— П-почему?..
— Потому что ты мне безразлична. Давно. Поначалу думал, пройдёт. Усталость и раньше накатывала. А сейчас понимаю, что даже раскаяния нет. Только злость. На тебя.
Каждое слово — удар, и все — прямо в цель.
Всхлипываю, а он добивает:
— Наталья, я бы отыскал способ разойтись с тобой мирно, без драмы. Но ты сама обрекла себя на страдания.
— Она уже не жена твоего брата, — бросает супруг. — Оставь эти формальности.
— И это как-то тебя извиняет? — морщусь от омерзения.
— А разве я извиняюсь? — цинично усмехается он. — Но если тебе так важно это узнать, то нет, я не собирался ни оправдываться, ни извиняться.
— П-почему?..
— Потому что ты мне безразлична. Давно. Поначалу думал, пройдёт. Усталость и раньше накатывала. А сейчас понимаю, что даже раскаяния нет. Только злость. На тебя.
Каждое слово — удар, и все — прямо в цель.
Всхлипываю, а он добивает:
— Наталья, я бы отыскал способ разойтись с тобой мирно, без драмы. Но ты сама обрекла себя на страдания.
Ноги сами понесли меня вперёд. Я почти кралась, стараясь не издавать ни звука. Сердце колотилось так громко, что мне казалось – его слышно на всю квартиру. Каждый шаг отдавался дрожью в коленях.
Я не хотела слышать, не хотела понимать, но звуки, доносившиеся из-за двери нашей с мужем спальни, становились всё отчётливее. Слишком однозначные, слишком понятные любой женщине. Звуки предательства.
То, что я увидела, навсегда врезалось в память. Хотела бы я это развидеть, но… это вряд ли.
На нашей постели, среди смятого белья, где ещё вчера мы с Ромой лежали рядом, обнявшись, был он. Мой муж. И рядом с ним – она.
Моя сестра. Моя младшая сестра.
Я не закричала, хотя внутри всё рвалось наружу. Я не заплакала, хотя слёзы уже обжигали глаза. Вместо этого я произнесла фразу, горькую, как яд:
– Ну надо же… семейные узы крепки как никогда. Как трогательно. – собственный голос прозвучал как чужой.
Я не хотела слышать, не хотела понимать, но звуки, доносившиеся из-за двери нашей с мужем спальни, становились всё отчётливее. Слишком однозначные, слишком понятные любой женщине. Звуки предательства.
То, что я увидела, навсегда врезалось в память. Хотела бы я это развидеть, но… это вряд ли.
На нашей постели, среди смятого белья, где ещё вчера мы с Ромой лежали рядом, обнявшись, был он. Мой муж. И рядом с ним – она.
Моя сестра. Моя младшая сестра.
Я не закричала, хотя внутри всё рвалось наружу. Я не заплакала, хотя слёзы уже обжигали глаза. Вместо этого я произнесла фразу, горькую, как яд:
– Ну надо же… семейные узы крепки как никогда. Как трогательно. – собственный голос прозвучал как чужой.
Любящий муж подготовил мне сюрприз ко дню рождения!
И был искренне удивлен, когда он мне не понравился!
— Лера... — мое имя вырывается у него хриплым, перекошенным шепотом. Он судорожно тянет на себе рубашку, пытаясь застегнуть пуговицы дрожащими пальцами. — Боже... Ты... что ты здесь делаешь?
Часть моего подарка даже не спешит прикрываться! Она медленно, с преувеличенной небрежностью сползает с рабочего стола.
— Это не то, что ты думаешь... Мы с Викой... готовили тебе подарок!
Он замолкает, понимая, что никакое «просто» не покроет этого. Не объяснит смятое платье на полу, его распахнутую ширинку, ее наглый взгляд.
Десять лет брака. Общий бизнес. Теперь осталось лишь одно — ненависть и желание отомстить.
— С днем рождения, дорогая! — выдавливает Артем, и это звучит так нелепо, что у меня вырывается болезненная усмешка.
Что ж, дорогой, у меня для тебя тоже будет подарок — после него ты останешься без штанов!
И был искренне удивлен, когда он мне не понравился!
— Лера... — мое имя вырывается у него хриплым, перекошенным шепотом. Он судорожно тянет на себе рубашку, пытаясь застегнуть пуговицы дрожащими пальцами. — Боже... Ты... что ты здесь делаешь?
Часть моего подарка даже не спешит прикрываться! Она медленно, с преувеличенной небрежностью сползает с рабочего стола.
— Это не то, что ты думаешь... Мы с Викой... готовили тебе подарок!
Он замолкает, понимая, что никакое «просто» не покроет этого. Не объяснит смятое платье на полу, его распахнутую ширинку, ее наглый взгляд.
Десять лет брака. Общий бизнес. Теперь осталось лишь одно — ненависть и желание отомстить.
— С днем рождения, дорогая! — выдавливает Артем, и это звучит так нелепо, что у меня вырывается болезненная усмешка.
Что ж, дорогой, у меня для тебя тоже будет подарок — после него ты останешься без штанов!
— Это просто мамочки детей. Я тренер. Было просто кофе и спасибо.
— На парковке в 19:30 вместо «спасибо» не целуются.
— Ты всё придумала.
— Камеры не фантазируют.
Сначала я заметила мелочи: смайлики в чате, второй телефон, контейнер «домашних котлет», чужая резинка в машине. Потом — шёпот «скоро будет братик» при ребёнке. Больно так, что ночью выть хочется. Я молчала и собирала себя по частям.
Решила, что орать не буду. Соберу факты. На нашем празднике скажу свое слово. Предателям покажу правду — без крика и без пощады. Они пожалеют. А дальше — тишина и новая жизнь по моим правилам.
— На парковке в 19:30 вместо «спасибо» не целуются.
— Ты всё придумала.
— Камеры не фантазируют.
Сначала я заметила мелочи: смайлики в чате, второй телефон, контейнер «домашних котлет», чужая резинка в машине. Потом — шёпот «скоро будет братик» при ребёнке. Больно так, что ночью выть хочется. Я молчала и собирала себя по частям.
Решила, что орать не буду. Соберу факты. На нашем празднике скажу свое слово. Предателям покажу правду — без крика и без пощады. Они пожалеют. А дальше — тишина и новая жизнь по моим правилам.
— От тебя пахнет! Женскими духами!
— Твоими же духами! Ты чего, глупенькая? Свои духи не узнаешь, что ли? Это же твой голубой кристалл или алмаз, как его… Тренд сезона!
— Голубой талисман, — отвечаю автоматически.
— Вот, да. Из головы вылетело, сам же его тебе покупал, кучу денег, между прочим, за него заплатил! — Николай целует меня в волосы. — Эх ты! Одним словом, блондинка до кончиков ногтей!
***
Муж считает меня глупой блондинкой, которую легко обмануть.
Но я докажу ему, что это не так и выведу подлеца на чистую воду...
— Твоими же духами! Ты чего, глупенькая? Свои духи не узнаешь, что ли? Это же твой голубой кристалл или алмаз, как его… Тренд сезона!
— Голубой талисман, — отвечаю автоматически.
— Вот, да. Из головы вылетело, сам же его тебе покупал, кучу денег, между прочим, за него заплатил! — Николай целует меня в волосы. — Эх ты! Одним словом, блондинка до кончиков ногтей!
***
Муж считает меня глупой блондинкой, которую легко обмануть.
Но я докажу ему, что это не так и выведу подлеца на чистую воду...
Звук был первым, что пробилось сквозь пелену оцепенения. Сладострастный стон, который принадлежал… моему мужу, Антону.
Второй была вонь. Дешёвый мускусный парфюм, обожаемый Ксенией, смешался с запахом пота и чего-то ещё… греховно-интимного, превратившись в тошнотворный коктейль предательства. Я знала этот аромат, могла выделить из сотни других – сколько раз подруга оставляла его шлейф в моей машине, на диване в гостиной, за обеденным столом…
Ксюша жила недалеко от нас, в соседнем квартале снимала квартиру. «Будем как в американских фильмах, — смеялась она. — Забегать друг к другу за солью и вином».
Забежала. В постель к моему мужу.
Мой муж и моя лучшая подруга. В моей кровати. В моём доме. На моих простынях.
— Не это, вовсе не это я ожидала застать по возвращении домой, - громко, чётко выговаривая каждое слово, сказала я и благоверный, как ошпаренный, откатился от любовницы.
Я уничтожу его. Отомщу.
Он ответит за всё.
Второй была вонь. Дешёвый мускусный парфюм, обожаемый Ксенией, смешался с запахом пота и чего-то ещё… греховно-интимного, превратившись в тошнотворный коктейль предательства. Я знала этот аромат, могла выделить из сотни других – сколько раз подруга оставляла его шлейф в моей машине, на диване в гостиной, за обеденным столом…
Ксюша жила недалеко от нас, в соседнем квартале снимала квартиру. «Будем как в американских фильмах, — смеялась она. — Забегать друг к другу за солью и вином».
Забежала. В постель к моему мужу.
Мой муж и моя лучшая подруга. В моей кровати. В моём доме. На моих простынях.
— Не это, вовсе не это я ожидала застать по возвращении домой, - громко, чётко выговаривая каждое слово, сказала я и благоверный, как ошпаренный, откатился от любовницы.
Я уничтожу его. Отомщу.
Он ответит за всё.
Отец оставил мне все. И этим подписал мне приговор.
Казалось бы, я получила все: любовь, богатство, защиту. Но одно завещание перечеркивает привычный мир. Внезапно доверенные взгляды становятся скользкими, а слова любимого человека — лживыми. Кто друг, а кто враг? И как далеко зайдут те, кого я считала семьей, чтобы отобрать у меня все? Чтобы выжить, мне придется научиться играть в чужую игру без правил. И ставка в ней — не только деньги, но и мое сердце.
Казалось бы, я получила все: любовь, богатство, защиту. Но одно завещание перечеркивает привычный мир. Внезапно доверенные взгляды становятся скользкими, а слова любимого человека — лживыми. Кто друг, а кто враг? И как далеко зайдут те, кого я считала семьей, чтобы отобрать у меня все? Чтобы выжить, мне придется научиться играть в чужую игру без правил. И ставка в ней — не только деньги, но и мое сердце.
Проснулся и не могу заснуть. В голове крутятся кадры с экрана Лизиного монитора. Алина. Моя Алина. Черное кружевное белье, томный взгляд, идеальные изгибы тела – все это снимала моя жена.
Сердце колотится так, что кажется, Лиза должна это слышать. Но она мирно сопит рядом, положив руку мне на грудь, ничего не подозревая. Какая ирония судьбы – женщина, которая делит со мной постель уже пять лет, создавала эротические фотографии для женщины, с которой я изменяю ей полтора года.
Какова вероятность такого совпадения? Один на миллион? Один на миллиард? Такой огромный город, миллионы людей, тысячи фотографов, и Алина попадает именно к Лизе. Судьба явно обладает извращенным чувством юмора.
Сердце колотится так, что кажется, Лиза должна это слышать. Но она мирно сопит рядом, положив руку мне на грудь, ничего не подозревая. Какая ирония судьбы – женщина, которая делит со мной постель уже пять лет, создавала эротические фотографии для женщины, с которой я изменяю ей полтора года.
Какова вероятность такого совпадения? Один на миллион? Один на миллиард? Такой огромный город, миллионы людей, тысячи фотографов, и Алина попадает именно к Лизе. Судьба явно обладает извращенным чувством юмора.
— Ты курица, Валя, — на эмоциях говорит муж. — Достала. Брал в жены шикарную бабу, а ты превратилась в замызганную домохозяйку. Еще и вечно уставшая, к тебе не притронуться.
Муж психует и уходит из дома, хлопнув дверью. А позже я узнаю страшную правду, когда он сознается мне сам:
— Валя, я тебе изменил.
Сердце пронзает острым клинком.
— Как ты можешь?
— Я мужик! У меня потребность. Прости, но ты сама виновата.
Ох, милый, это ты зря. Я не та женщина, которой можно изменять. И ты поплатишься за свой поступок. Отомщу так, что на всю жизнь запомнишь.
Муж психует и уходит из дома, хлопнув дверью. А позже я узнаю страшную правду, когда он сознается мне сам:
— Валя, я тебе изменил.
Сердце пронзает острым клинком.
— Как ты можешь?
— Я мужик! У меня потребность. Прости, но ты сама виновата.
Ох, милый, это ты зря. Я не та женщина, которой можно изменять. И ты поплатишься за свой поступок. Отомщу так, что на всю жизнь запомнишь.
Выберите полку для книги