Книги по тегу «измена и предательство»: ""

– Мне надоело прятаться, – произнесла женщина – Ты каждый раз говоришь одно и то же. Еще немного, Света. Скоро все изменится, Света. Потерпи, Света. Сколько можно терпеть?
– Я не виноват, что все оказалось сложнее, чем я думал, – раздраженно ответил ей мой муж.
– Виновата она. Она слишком много работает. Она все контролирует. Она не дает тебе денег. Только ты продолжаешь жить в ее квартире, ездить на ее машине и получать зарплату в ее компании.
– Думаешь, мне самому нравится? – голос Паши стал жестче. – Она все оформила на себя. Я восемь лет рядом с ней, а юридически у меня почти ничего нет.
– Она должна исчезнуть, – сказала любовница моего мужа.
– А если нас посадят?
Несколько секунд я не понимала смысла этих слов. Но Паша понял ее сразу. Они хотели меня… убить?

Она попыталась обойти свекровь, но та внезапно сделала шаг в сторону, перегораживая путь, и тяжело, по-мужски вцепилась пальцами в предплечье Анны. Хватка была болезненной.

— Не ходи туда, — процедила Элеонора Марковна.

— Что? — Анна опешила, глядя на морщинистую руку с крупным рубином на пальце, которая сминала шелк её рукава. — Элеонора Марковна, пустите. Мне больно.

— Я сказала, не ходи, — свекровь понизила голос до шипения. — Не мешай им. Они давно не виделись. Ему нужно расслабляться, Анна. Он работает как вол, он тащит на себе всю вашу ораву. Будь умной женщиной, вернись в зал и пей свое вино!

Мир вокруг Анны на секунду потерял очертания. Слова свекрови доходили до сознания медленно, продираясь сквозь густой ватный фильтр. «Не мешай им». «Они давно не виделись».

Мать стоит на стрёме, охраняя покой сына, пока тот... Что?

— Вера, — начал он. — Мы разводимся. Но…
— Не надо, — перебила я.
Я не знала, что сейчас скажу. Но знала точно — не хочу слышать его «пойми» и «прости». Не хочу смотреть, как он подбирает слова. Я повернулась к Алисе.
— Ты, — сказала я тихо, — встань с моего кресла.
Она не шевельнулась. Только склонила голову набок, как птица.
— Я пришла помочь тебе, Вер, — сказала она. — Ты сама меня научила брать то, что я хочу. Помнишь? Первый сеанс, ты сказала: «Ты имеешь право быть счастливой». Я просто применила твой совет.
У меня задрожали руки. Я сжала ключи сильнее и шагнула к столу. Макс отступил. Он буквально сделал шаг назад, как будто я могла ударить его. Я не собиралась. Я просто подошла и взяла со стола бабушкину статуэтку — маленькую фарфоровую птичку, которая стояла рядом с моим ноутбуком. Я хотела убрать её в ящик. Чтобы они не трогали. Чтобы никто не трогал.
Статуэтка разлетелась вдребезги, как и моё сердце.
Но я соберу себя заново.
Должна собрать.
Ради себя.

-Себастьян… Себастьян …
Ничего не соображаю. Меня трясет. Я даже не сразу понимаю, что возле меня в два шага оказался Филипп.
Я продолжаю орать в трубку. Неистово, до разрывала связок и он понимает все без лишних слов. Мои нервы на пределе, а внутри колотит так, что я готов взвыть.
-Себастьян, ты меня слышишь?
Кто-то берет его телефон , словно услышал мой ор и сухо произносит.
- Алло..
Голос женский. Явно перепуганный .
- Что с моим братом?
Фил выхватывает у меня трубку и ставит на громкую связь.

— Умар, у нас растут три прекрасные, здоровые дочки! Это наше счастье, наш благословенный дар! — внутри всё леденеет от жёсткого тона мужа. — И со стороны твоей семьи просто некрасиво и грешно осуждать меня за то, что я рожаю девочек. Чем они хуже? За что твоя мать так ненавидит меня и собственных внучек?

Умар тяжело вздыхает и отворачивается от колыбели. Его взгляд становится отстраненным и холодным.

— Моя мать права... Она с самого первого дня говорила мне смотреть на твою семью. Твоя мать родила всего одну дочь — тебя. В наших семьях это вообще считается неприемлемым, признаком слабости рода. Вот и ты пошла в свою породу — рожаешь мне одну девку за другой.

— Не говори так. Мы... мы сделаем еще одну попытку. Как только Дария немного подрастет, мы попробуем снова. Я обещаю тебе, я сделаю всё возможное. Я рожу тебе сына, Умар. Только не отказывайся от нас.

— Всё уже решено... Я возьму вторую жену. Молодую и здоровую, которая сможет выносить и родить мне сына.

— Ты — моя, — сказал он. — Ты просто еще не знаешь об этом. Но я научу тебя.
Я выбежала из кабинета, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я выбежала на улицу, села в машину и просто сидела там, не двигаясь, чувствуя, как его поцелуй все еще горит на моих губах.

— Антон, я видела тебя сегодня в «Азбуке вкуса». Ты был с Полиной. Она называла тебя Антошкой и спрашивала, любишь ли ты её. Я хочу, чтобы ты мне сейчас всё объяснил. Без вранья, без «ты не так поняла», без «это просто дружеская встреча». Я не идиотка.
— А я думал, когда ты заметишь. Мы уже полгода не прячемся особо. Ты действительно не идиотка. Ты просто очень удобная.
— Удобная? В смысле, я тебе удобна? Как диван? Как старая тачка, которую не жалко бросить у обочины?
— Ну, знаешь, ты сама подумай. Когда у нас последний раз был нормальный разговор? Ты приходишь с работы, ныряешь в свою кофейню, потом в отчеты. В кровати у нас тоже всё по расписанию — суббота, утро, пока Кирилл на тренировке. Ты и там всё делаешь по расписанию, Марин. Я могу часы сверять.
Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

Муж ушёл к моей младшей сестре. Сын знал. Мать помогала им. Я была удобной пятнадцать лет. Теперь я считаю до десяти и начинаю новую жизнь — ту, где баланс сходится в мою пользу.

Писательница Марина Белуш втянута в заговор Хранителей Интернета и Фанатиков Даркнета! Чем является виртуальная сеть? Глобальная система объединённых компьютерных сетей — информационная стена, сдерживающая потенциал будущего… Война пользователей Даркнета и Интернета приведёт Белуш к тайне прошлого, которая определит будущее цивилизации!

— Неделя, максимум две, — продолжал Вадим, проходя в комнату. Он плеснул себе коньяка из недопитой бутылки, сделал глоток и посмотрел на меня поверх бокала. — Поживёшь у какой-нибудь сердобольной подружки и попробуешь устроиться официанткой. Через месяц поймёшь, что такое настоящая жизнь, и приползёшь обратно. Знаешь, что тогда будет?
Я молчала. Стиснула зубы до скрипа.
— Тогда я, может быть, пущу тебя назад, если хорошо попросишь, да и то не факт. Так что давай, заканчивай цирк. Повесь вещи обратно в шкаф и приготовь нормальный ужин.
Я смотрела на него. На человека, с которым прожила десять лет, делила постель, мечтала о детях — пока он не сказал, что «пока не время». Смотрела — и не чувствовала ничего. Только звенящую пустоту и странное, горькое облегчение. Словно я долго держалась за перекладину на ледяном ветру, а теперь наконец разжала пальцы и падаю — но падать оказалось не так страшно, как держаться.

– Лёш... кто это? – тихо спросила я у мужа.
– Никто. – Он даже не обернулся.
Женщина тихо рассмеялась.
– Я любовница твоего мужа. – обратилась она уже ко мне.
Я продолжала смотреть на нее, но смысл слов никак не доходил до сознания.
Она же говорила дальше.
– Он обещал уйти из семьи. Сначала я терпеливо ждала. Но всегда появлялись новые причины.
Я смотрела только на мужа.
– Скажи, что она врет, – тихо попросила я.
Он быстро посмотрел на меня.
– Все намного сложнее.
– Тогда я поняла, – продолжала она, – он так и будет жить с тобой, а мне время от времени рассказывать сказки. И знаешь... мне вдруг стало так обидно, что я решила: если счастья не будет у меня, значит, не будет и у вас.