Книги по тегу «измена и предательство»: ""
Порой развод — это только начало.
Мою идеальную жизнь: успешный муж, дочь в престижном вузе, красивый дом разрушили в один миг фривольная переписка и фотографии, которых я никогда не отправляла. Кто-то подставил меня и этот кто-то из тех, кому я доверяла.
Из-за дочери мне приходится согласиться на невыгодные условия развода.
Отчаяние, депрессия, одиночество?
Нет, начну новую жизнь, выясню, кто разрушил мою жизнь и приму меры.
Посмотрим кто кого…
Мою идеальную жизнь: успешный муж, дочь в престижном вузе, красивый дом разрушили в один миг фривольная переписка и фотографии, которых я никогда не отправляла. Кто-то подставил меня и этот кто-то из тех, кому я доверяла.
Из-за дочери мне приходится согласиться на невыгодные условия развода.
Отчаяние, депрессия, одиночество?
Нет, начну новую жизнь, выясню, кто разрушил мою жизнь и приму меры.
Посмотрим кто кого…
Подхожу к сладкой парочке. Тошнотворно сладкой. Приторной, как дешёвая карамель.
И нарочито громко кашляю.
Они вздрагивают. Оборачиваются. Он – не сразу, сначала девушка.
- Вы что-то хотели? - она смотрит на меня с милой, доброжелательной улыбкой.
- Да, - мой голос звучит странно. Спокойно. Почти равнодушно. Я и сама не узнаю его. - Я хочу забрать своего мужа...
Пауза.
Я смакую её. Растягиваю. Смотрю, как девушка хмурится, не понимая. Смотрю, как Ваня закрывает глаза, словно молясь, чтобы это оказалось кошмаром, от которого можно проснуться.
- ...от малолетней дряни, которую, похоже, совершенно не смущает обручальное кольцо на его пальце.
И нарочито громко кашляю.
Они вздрагивают. Оборачиваются. Он – не сразу, сначала девушка.
- Вы что-то хотели? - она смотрит на меня с милой, доброжелательной улыбкой.
- Да, - мой голос звучит странно. Спокойно. Почти равнодушно. Я и сама не узнаю его. - Я хочу забрать своего мужа...
Пауза.
Я смакую её. Растягиваю. Смотрю, как девушка хмурится, не понимая. Смотрю, как Ваня закрывает глаза, словно молясь, чтобы это оказалось кошмаром, от которого можно проснуться.
- ...от малолетней дряни, которую, похоже, совершенно не смущает обручальное кольцо на его пальце.
Я не знаю ее. Мне всё равно, кто она. Я вижу только их. Слышу их дыхание. Они не замечают меня – слишком увлечены друг другом.
Что-то взрывается в моей груди. Боль. Ярость. Предательство. Всё смешивается в один огненный шар, который разрывает меня изнутри, сжигает дотла.
– НИКИТА! – мой голос – это не мой голос. Это вой раненого зверя, хриплый, надрывный, чудовищный.
Они вздрагивают. Оборачиваются. Мой муж бледнеет мгновенно – весь цвет сходит с его лица, и он становится похож на восковую куклу. В его глазах ужас, шок, вина.
Женщина смотрит на меня совсем иначе. С вызовом. С какой-то наглой уверенностью. Она молодая, лет двадцать пять, накрашенная, с распущенными волосами. Типичная разлучница из дешёвого сериала, только это не сериал. Это моя жизнь.
Что-то взрывается в моей груди. Боль. Ярость. Предательство. Всё смешивается в один огненный шар, который разрывает меня изнутри, сжигает дотла.
– НИКИТА! – мой голос – это не мой голос. Это вой раненого зверя, хриплый, надрывный, чудовищный.
Они вздрагивают. Оборачиваются. Мой муж бледнеет мгновенно – весь цвет сходит с его лица, и он становится похож на восковую куклу. В его глазах ужас, шок, вина.
Женщина смотрит на меня совсем иначе. С вызовом. С какой-то наглой уверенностью. Она молодая, лет двадцать пять, накрашенная, с распущенными волосами. Типичная разлучница из дешёвого сериала, только это не сериал. Это моя жизнь.
— Любопытно, чем сейчас занята твоя домашняя наседка? — прозвучал девичий голос, сладкий, как патока.
Сквозь щель двери я увидела их. Муж расположился в своем кожаном кресле, откинув голову назад. А на его коленях по-хозяйски расположилась помощница Марина.
Ммм, клубника со сливками алела на столе.
Герман расхохотался, слизывая с пальцев секретарши крем.
— Наверное, делает очередной кислый борщ, такой же кислый, как ее лицо, когда я сплю с ней! Противоположность тебе, моя ненасытная пантера!
— Представляю сейчас ее лицо! — Марина изобразила мой голос, но сделала его визгливым и раболепным. — «Гермочка, кушай, отдыхай, я все сама!» Такая собачья преданность!
— Да брось, — Герман поцеловал ее дико и очень страстно, так как никогда не целовал меня. — Дом блестит, ужин всегда готов, никаких истерик! Удобно! А для горячих игр, у меня есть ты — моя дикая пума!
Сквозь щель двери я увидела их. Муж расположился в своем кожаном кресле, откинув голову назад. А на его коленях по-хозяйски расположилась помощница Марина.
Ммм, клубника со сливками алела на столе.
Герман расхохотался, слизывая с пальцев секретарши крем.
— Наверное, делает очередной кислый борщ, такой же кислый, как ее лицо, когда я сплю с ней! Противоположность тебе, моя ненасытная пантера!
— Представляю сейчас ее лицо! — Марина изобразила мой голос, но сделала его визгливым и раболепным. — «Гермочка, кушай, отдыхай, я все сама!» Такая собачья преданность!
— Да брось, — Герман поцеловал ее дико и очень страстно, так как никогда не целовал меня. — Дом блестит, ужин всегда готов, никаких истерик! Удобно! А для горячих игр, у меня есть ты — моя дикая пума!
Дверь распахивается, и передо мной возникает та студенточка, которую муж подвозил утром к университету.
Стоит в коротком тонком платьице, подчёркивающем каждый изгиб тела.
По лицу девушки проносится тень узнавания, но губы противоречиво произносят:
— Кто вы?
— Жена Гордея, — бросаю в ответ.
От моих слов на её ангельском личике проступает почти хищное торжество.
— Как вы нас нашли? — в голосе ни капли страха, только колючий привкус насмешки.
— Неважно, — мой голос звучит глухо, а в голове молотом бьёт одно слово: «нас».
Уголок её губ едва заметно ползёт вверх, когда она добавляет:
— Лучше бы не приходили. Вам же хуже…
Из квартиры доносятся мужские, до дрожи знакомые шаги.
Девица с притворной беспомощностью изображает попытку прикрыть дверь.
Но я с чрезмерной силой, которой сама не ожидала, распахиваю её и переступаю порог...
Стоит в коротком тонком платьице, подчёркивающем каждый изгиб тела.
По лицу девушки проносится тень узнавания, но губы противоречиво произносят:
— Кто вы?
— Жена Гордея, — бросаю в ответ.
От моих слов на её ангельском личике проступает почти хищное торжество.
— Как вы нас нашли? — в голосе ни капли страха, только колючий привкус насмешки.
— Неважно, — мой голос звучит глухо, а в голове молотом бьёт одно слово: «нас».
Уголок её губ едва заметно ползёт вверх, когда она добавляет:
— Лучше бы не приходили. Вам же хуже…
Из квартиры доносятся мужские, до дрожи знакомые шаги.
Девица с притворной беспомощностью изображает попытку прикрыть дверь.
Но я с чрезмерной силой, которой сама не ожидала, распахиваю её и переступаю порог...
Я стучу тихо, потом громче. Тишина. Стучу еще раз, уже настойчиво.
— Что такое? — доносится раздраженный голос мужа. — Я же просил не беспокоить!
— Это я, Сереж... Обед тебе принесла...
Спустя минуты три, дверь всё же открывается. Муж стоит на пороге, рубашка помятая, волосы растрепанные. За ним - Катя стройная, в облегающей блузке и юбке.
Я замираю, контейнер с котлетами тяжелеет в руках.
— Что... здесь происходит?! — вырывается у меня, голос дрожит от шока.
— Именно то, о чем ты подумала, Света! — отвечает муж с какой-то издевательской ноткой. — Пришла с обедом? Как мило. Наверно, шмат сала притащила? Или картошечки жаренной?
— Я... Нет! Я... — зачем-то открываю рот, но горло сводит от желания разрыдаться.
— Свет, я думал, ты и сама понимаешь. Я мужчина, мне женщина нужна! А ты... Ты меня не возбуждаешь уже давно. Я устал притворяться. Мне противно с тобой на одной кровати спать. Иди домой, Света. Или куда хочешь. А мы с Катей... продолжим наш "переучет".
— Что такое? — доносится раздраженный голос мужа. — Я же просил не беспокоить!
— Это я, Сереж... Обед тебе принесла...
Спустя минуты три, дверь всё же открывается. Муж стоит на пороге, рубашка помятая, волосы растрепанные. За ним - Катя стройная, в облегающей блузке и юбке.
Я замираю, контейнер с котлетами тяжелеет в руках.
— Что... здесь происходит?! — вырывается у меня, голос дрожит от шока.
— Именно то, о чем ты подумала, Света! — отвечает муж с какой-то издевательской ноткой. — Пришла с обедом? Как мило. Наверно, шмат сала притащила? Или картошечки жаренной?
— Я... Нет! Я... — зачем-то открываю рот, но горло сводит от желания разрыдаться.
— Свет, я думал, ты и сама понимаешь. Я мужчина, мне женщина нужна! А ты... Ты меня не возбуждаешь уже давно. Я устал притворяться. Мне противно с тобой на одной кровати спать. Иди домой, Света. Или куда хочешь. А мы с Катей... продолжим наш "переучет".
– Геночка! – вскрикнула радостно моя клиентка Оксана. – Вот и ты, мой щедрый мужчина!
И в следующее мгновение буквально повисла на шее у вошедшего мужчины, звонко поцеловала в губы, оставив на них след ярко-алой помады.
Мир перед глазами ощутимо поплыл.
Гена стоял, не двигаясь. Его руки обвисли вдоль тела, челюсти сжались так, что по скулам проступили желваки. Он смотрел только на меня.
– А вот и мой Гена! – хихикнула Оксана, прижимаясь к нему. – Знакомьтесь. Мой мужчина, который покупает мне эту шикарную квартиру! Щедрый, заботливый…
Я сделала шаг вперёд. Голос дрожал, но я всё-таки смогла говорить.
– А мы уже знакомы, – сказала я, глядя прямо ему в глаза. – Кто бы мог подумать, что ваш Гена и мой муж Гена – это один и тот же человек.
И в следующее мгновение буквально повисла на шее у вошедшего мужчины, звонко поцеловала в губы, оставив на них след ярко-алой помады.
Мир перед глазами ощутимо поплыл.
Гена стоял, не двигаясь. Его руки обвисли вдоль тела, челюсти сжались так, что по скулам проступили желваки. Он смотрел только на меня.
– А вот и мой Гена! – хихикнула Оксана, прижимаясь к нему. – Знакомьтесь. Мой мужчина, который покупает мне эту шикарную квартиру! Щедрый, заботливый…
Я сделала шаг вперёд. Голос дрожал, но я всё-таки смогла говорить.
– А мы уже знакомы, – сказала я, глядя прямо ему в глаза. – Кто бы мог подумать, что ваш Гена и мой муж Гена – это один и тот же человек.
- Малыш, у меня от тебя крышу сносит!
- Серьезно?! Это работает? Ты говоришь одно и то же всем бабам?
- Ритуль, они — лишь способ забыться! Ты – моя единственная настоящая любовь!
*
У Марго есть все: блестящая карьера, шикарная квартира и… десятилетняя боль от предательства первого парня. Ее жизнь — череда провальных свиданий, пока по соседству не появляется он. Тот самый, кто разбил ее сердце.
Бывший уверен, что страсть можно возродить. При этом предатель живет с другой, а за Маргаритой ухаживает обычный бариста. Красавец-манипулятор обещает золотые горы, а простак-добряк варит отличный кофе.
Дать шанс прошлому или двигаться дальше?
- Серьезно?! Это работает? Ты говоришь одно и то же всем бабам?
- Ритуль, они — лишь способ забыться! Ты – моя единственная настоящая любовь!
*
У Марго есть все: блестящая карьера, шикарная квартира и… десятилетняя боль от предательства первого парня. Ее жизнь — череда провальных свиданий, пока по соседству не появляется он. Тот самый, кто разбил ее сердце.
Бывший уверен, что страсть можно возродить. При этом предатель живет с другой, а за Маргаритой ухаживает обычный бариста. Красавец-манипулятор обещает золотые горы, а простак-добряк варит отличный кофе.
Дать шанс прошлому или двигаться дальше?
— Прости, — шепчет он. — Прости меня.
Смотрю на него. И не чувствую ничего. Пустоту.
— А ребёнок? — вдруг спрашивает он. — Ты уверена, что он от меня?
Время останавливается. Не верю своим ушам.
— Что ты сейчас сказал?
Он бледнеет, понимая.
— Просто... мы давно не... и я подумал...
— Ты подумал, что я могу изменять, как ты?
— Нет, я не то имел в виду...
— Пошёл вон, — говорю я тихо.
— Яна...
— ПОШЁЛ ВОН! — кричу так, что он вздрагивает. — Убирайся! Немедленно!
***
Кладу руку на живот.
— Прости, малыш. Прости, что твой отец — предатель. Но знаешь что? Мы справимся. Без него.
Смотрю на него. И не чувствую ничего. Пустоту.
— А ребёнок? — вдруг спрашивает он. — Ты уверена, что он от меня?
Время останавливается. Не верю своим ушам.
— Что ты сейчас сказал?
Он бледнеет, понимая.
— Просто... мы давно не... и я подумал...
— Ты подумал, что я могу изменять, как ты?
— Нет, я не то имел в виду...
— Пошёл вон, — говорю я тихо.
— Яна...
— ПОШЁЛ ВОН! — кричу так, что он вздрагивает. — Убирайся! Немедленно!
***
Кладу руку на живот.
— Прости, малыш. Прости, что твой отец — предатель. Но знаешь что? Мы справимся. Без него.
– Ты можешь не пялиться на меня? – раздражённо спрашивает он. – Неужели так сложно дать мне возможность спокойно поужинать? У тебя от скуки уже крыша едет, но вместо того чтобы найти себе какое-нибудь занятие, ты постоянно требуешь от меня внимания.
– Да что на тебя нашло? – хмурю я брови. – Какое внимание? Раз в год сходить со мной в ресторан, чтобы отпраздновать мой день рождения? Для тебя это правда так сложно? Но ведь ты сам мне это предложил.
– Да, предложил, – кивает он, – потому что знал, что иначе ты от меня не отстанешь, начнёшь планировать вечеринку, даже не спросив, что я думаю по этому поводу.
– Так ты изначально предложил посидеть только вдвоём, чтобы в итоге от меня отмахнуться? А тебе не кажется, что это довольно жестоко?
– Нет, не кажется, – усмехается он.
– Да что на тебя нашло? – хмурю я брови. – Какое внимание? Раз в год сходить со мной в ресторан, чтобы отпраздновать мой день рождения? Для тебя это правда так сложно? Но ведь ты сам мне это предложил.
– Да, предложил, – кивает он, – потому что знал, что иначе ты от меня не отстанешь, начнёшь планировать вечеринку, даже не спросив, что я думаю по этому поводу.
– Так ты изначально предложил посидеть только вдвоём, чтобы в итоге от меня отмахнуться? А тебе не кажется, что это довольно жестоко?
– Нет, не кажется, – усмехается он.
Выберите полку для книги