Книги по тегу «мелодрама»: ""

— Лена, ты видела? — голос подруги звучал встревоженно.
— Видела что?
— Новости. Включи… первый канал, там… про Кира твоего рассказывают.
Я отключилась и, с трудом найдя пульт, включила телевизор.
— Кирилл Вершинин, как нам стало известно, восходил на гору в паре с Сабиной Мансуровой. По словам других альпинистов, которые встречали Вершинина и его спутницу, тот планировал предложение руки и сердца.
Я села в пустое кресло и на репите крутила новости. Переключала каналы, искала информацию, потому что Кирилл Вершинин — мой муж и известный альпинист. Он ушел на восхождение две недели назад и последние три дня я не могла ему дозвониться.

Десять лет брака, и я узнала, что муж планировал развестись и жениться на другой. Вот только теперь, после серьезной травмы, его любовница больше не хочет его видеть и он решает вернуться ко мне.

- Фатя, ты должна заменить сестру на брачном ложе! - говорит мать. - Иначе мы пропали! Она не девушка и беременна от другого. Если он узнает, то нам конец!
- Нет, - качаю головой. - Это слишком.
- Сестренка, ты ведь никому не нужна. Кто в жены возьмет хромую и больную? Разве что старик какой. А так узнаешь, что такое настоящий мужчина, - протягивает телефон. - Смотри, какой красавчик!
Бросаю взгляд, и меня молнией пронзает. Не может быть! Это Рустам Даргоев. Человек, три года назад похитивший мое сердце.

— А я говорю, точно наш Ромашкин. Я сама фотки с выписки видела, — голос жены прапорщика Игнатова звучит приглушенно, но в пустой столовой разносится отлично. — Дочка генеральская сияет, а он рядом стоит. Сверток держит.
— Да ну, бред, — отмахивается вторая, повариха Нина. — Ромашкин свою Аню на руках носит. Десять лет по тайге за ним мотается.
— Вот потому и мотается, что детей нет, — хмыкает Игнатова. — А там — наследник. Генеральский внук. Удобно, скажи?


Я отдала десять лет жизни и возможность стать матерью чужим погонам, и получила за это нож в спину. Я не прощу и буду мстить.

— Ты уже приземлился? — бросаю взволнованный взгляд на часы.
Я в двух квартала от дома ищу любимые маринованные персики мужа. У меня уже все готово. Ужин, свечи, дети у бабушки. Я безумно соскучилась.
— Я не приеду сегодня. Перенесли рейс, — слышу в трубке.
Тянусь к банке с персиками и замираю, потому что вижу мужа через две секции у отдела со сладостями. И у него на руках ребенок. Светловолосая девочка, которая дергает его за воротник и спрашивает:
— Пап, а киндер можно?

— Ничего сверхъестественного не произошло, — спокойно говорит муж. — Ира очень красивая женщина, не удивительно, что я не сдержался.
— Не удивительно? Она моя сестра, Игорь!
— И что? — пожимает плечами. — У нас вспыхнули чувства и появился ребенок. Ты все равно не могла забеременеть, а я хотел дочку.

Почти двадцать лет брака, тяжелое предательство и затяжной развод. От меня отвернулись все, кто был мне дорог, но первым на пороге виновато появился сын, а после… муж приполз на коленях, но разве предателей прощают?

— Я больше тебя не люблю, — буднично сообщил муж за завтраком. — И хочу развод.
Вилка упала из моих рук на стол. Раздался звон, от которого Ярослав поморщился.
— Я знаю, как это звучит, — продолжил. — Но я встретил другую и понял, что… никогда тебя не любил.
— Ты себя слышишь? У нас двое детей, и я…
Хотела сказать, что беременна, но закусила губу, так и не сказав этого вслух.
— Детей я всем обеспечу, да и тебя тоже. Я просто… хочу спокойно развестись. У меня там… любовь, Лиза, эмоции, я там живу.
— А тут что? Не живешь?
— А тут… — он обвел кухню опостылевшим взглядом. — Тут я чахну. Я возвращаться сюда не хочу. И видеть тебя не могу.

Пятнадцать лет брака, двое детей и беременность, о которой я так и не сказала. Все это муж перечеркнул в один день. Я собрала вещи и ушла, чтобы через месяц танцевать на свадьбе бывшего мужа в компании его злейшего врага.

— Я…
“Беременна” застряло в горле, потому что мой взгляд неожиданно зацепился за надпись на бумагах, брошенных мужем на стол.
— Подпиши, Надя, — устало попросил Олег.
“Заявление о расторжении брака”
— Что это, Соколов?
— Заявление. У меня другая и она беременна.

В день, когда я хотела сообщить о беременности, мой муж сказал, что уходит к другой. Я дала ему развод, чтобы через полгода увидеть бывшего с вопросом: “Это… мой сын”?

— Олег… — растерянно шепчу я, осознав, что жилетов под сиденьями в гидросамолете нет. — Олег.
Вижу мужа в первом ряду. У него в руках два жилета. Только смотрит он не на меня, а на Карину, бухгалтершу в его компании.
— Оля, — говорит он спокойно, будто сообщает прогноз погоды. — Карина беременна.
Я не сразу понимаю, почему он это говорит.
— Что? — переспрашиваю я тупо.
— Она беременна, — повторяет он. — Она носит моего сына. А ты справишься. Ты умеешь плавать, ты сильная. Вода тёплая, помощь придёт быстро.
Я смотрю на жилет в его руках.
На Карину, которая уже стоит в своем.
На мужа, который надевает второй жилет на себя и прыгает.
Вместе с ней, а не со мной.

— Пока Варька, дурочка, по врачам ездила, наш командир бабу привез! Прямо в их офицерскую квартиру. Весь гарнизон на ушах стоит! — доносится до меня чужой злорадный шепот.
Внутри всё обрывается.
Десять лет я отдала этому человеку. Бросила всё и поехала за ним в таежную глушь. Терпела лишения, забыла про себя, любила и верила,а он привел а наш дом беременную любовницу.

— Мам, только не кричи. Я беременна.
— От кого, солнышко?
— От Серёжи.
Я держу чашку и думаю только о том, что чай остывает.
— Ты понимаешь, что говоришь? Ему сорок семь.
— Я его люблю, мам. Давно люблю.

Семь лет он живёт на мои деньги и называет это кризисом.
А потом дочь говорит то, ради чего всё и было.
— Мам, квартиру надо продать. Она мамина. Моей мамы.
— Что?
— Серёжа мне всё рассказал. Ещё полгода назад. Ты мне не мать.

Он стоит в дверях моей кухни, в моих тапках, и не отводит глаза.
— Не кипятись, Вер. Мы всё поделим по-честному.
— Это моя квартира.
— Это квартира её матери. Ты просто оказалась в завещании. Покупатели придут завтра в одиннадцать, я уже договорился.

Завтра. В одиннадцать. В квартире, где я девятнадцать лет вставала к ней ночью.
Муж говорит: подпиши и живи спокойно.
Дочь говорит: мам, не будь жадной, у меня будет ребёнок.

Никто не спрашивает, почему девятнадцать лет назад Анна написала завещание на меня.
Я знаю ответ.