Книги по тегу «настоящий мужчина»: ""
Дочь небогатого провинциального джентльмена, Хелен Валент странная и непопулярная. Её спокойное одиночество, тихая жизнь и личные границы кажутся ей драгоценными. Слишком гордая, чтобы льстить, и слишком принципиальная, чтобы подчиняться чужим правилам, она твёрдо верит в классы и настоящее благородство.
Хелен — послушная дочь, но её собственные желания — уединение и покой. Балы и светские мероприятия для неё — вынужденная необходимость, а родители уверены, что дочь должна выйти замуж, игнорируя её чувства и внутренний мир.
Найдётся ли джентльмен, готовый связать свою судьбу с такой странной, непривлекательной и почти «невидимой» девушкой, или Хелен навсегда сохранит долгожданный покой?
Хелен — послушная дочь, но её собственные желания — уединение и покой. Балы и светские мероприятия для неё — вынужденная необходимость, а родители уверены, что дочь должна выйти замуж, игнорируя её чувства и внутренний мир.
Найдётся ли джентльмен, готовый связать свою судьбу с такой странной, непривлекательной и почти «невидимой» девушкой, или Хелен навсегда сохранит долгожданный покой?
- Жить тебе, Шурка, осталось полгода! – снится мне моя бабуля, которая тычет в меня скрюченным пальчиком. – Давай все дела здесь заканчивай, я тебя жду!
С немым криком села на кровати… дыхание учащённое, вся в холодном поту…
Бабка Акулина просто так не приснится, она у нас знахарка была, всё, что людям говорила, всё сбывалось…
Мне уже два раза снилась, и что оба раза сказала, то и сбылось… один раз я телевизор выиграла, а второй раз ногу сломала…
Мне полгода осталось? Да как же так, ведь не пожила ещё совсем…
- О, проснулась? – Егор сидел перед телевизором, закинув ноги на журнальный столик, на котором стояли пять банок пива, и чавкал солёными чипсами. – Давай, булочка, жрать что-нибудь приготовь, да пошевеливай своей толстой задницей! А да… там моей маман денег переведи, просила.
И тут я как будто проснулась окончательно… что я делаю… как я живу… я так больше не хочу!
Если полгода осталось, значит меняю в своей жизни всё!
С немым криком села на кровати… дыхание учащённое, вся в холодном поту…
Бабка Акулина просто так не приснится, она у нас знахарка была, всё, что людям говорила, всё сбывалось…
Мне уже два раза снилась, и что оба раза сказала, то и сбылось… один раз я телевизор выиграла, а второй раз ногу сломала…
Мне полгода осталось? Да как же так, ведь не пожила ещё совсем…
- О, проснулась? – Егор сидел перед телевизором, закинув ноги на журнальный столик, на котором стояли пять банок пива, и чавкал солёными чипсами. – Давай, булочка, жрать что-нибудь приготовь, да пошевеливай своей толстой задницей! А да… там моей маман денег переведи, просила.
И тут я как будто проснулась окончательно… что я делаю… как я живу… я так больше не хочу!
Если полгода осталось, значит меняю в своей жизни всё!
Это был не брак. Контракт на год. По нему я спасал из беды соседскую девчонку и наследство, обрушившееся ей на голову.
Я не собирался удерживать ее потом. Не планировал превращать фиктивный брак в настоящий.
Но как устоять, когда любят так беззаветно?
Как не поддаться искушению, когда рядом настоящее сокровище? Юное, нежное, словно созданное только для меня.
Продолжение этого романа - читайте "Семья (не) на один год"
Я не собирался удерживать ее потом. Не планировал превращать фиктивный брак в настоящий.
Но как устоять, когда любят так беззаветно?
Как не поддаться искушению, когда рядом настоящее сокровище? Юное, нежное, словно созданное только для меня.
Продолжение этого романа - читайте "Семья (не) на один год"
- Абулов, мне надо, чтоб ты меня выкрал?
- Совсем с головой дружить перестала, Тарахтайкина? Заканчивай чушь нести! Сгинь с глаз моих! А то уволю!
- Увольняй. Буду у тебя домашними делами заниматься.
- Я зарёкся с бабами связываться. А ты, как успел заметить, одна из них. Поэтому вон из моего кабинета!
- Ал, ну укради, а? Сложно, что ли?
- Да что ты заладила?
- Он изменил мне.
- Не мои проблемы.
- Пока что. Но обязательно станут. Стресс снимать на работе буду.
- Ты мне угрожаешь? Своему начальнику?
- А то кому ж? Я у тебя топ-работник по всем показателям.
- Поэтому сидишь на попе ровно. А еще лучше идёшь крутить ей перед клиентами, чтоб и дальше делали меня богатым. Все, на выход!
- Блин, как же обмельчали нынче мужики. Даже кавказские уже не те. А ещё горцами себя кличут. Пф! Одно название.
- Что ты сказала?
- Да так, мысли вслух.
- А ну стоять! Вернулась, села и... Ладно! Рассказывай, что приключилось.
- Борщ! Зелёный, красный, щи...
- Я не об этом спрашивал.
- Совсем с головой дружить перестала, Тарахтайкина? Заканчивай чушь нести! Сгинь с глаз моих! А то уволю!
- Увольняй. Буду у тебя домашними делами заниматься.
- Я зарёкся с бабами связываться. А ты, как успел заметить, одна из них. Поэтому вон из моего кабинета!
- Ал, ну укради, а? Сложно, что ли?
- Да что ты заладила?
- Он изменил мне.
- Не мои проблемы.
- Пока что. Но обязательно станут. Стресс снимать на работе буду.
- Ты мне угрожаешь? Своему начальнику?
- А то кому ж? Я у тебя топ-работник по всем показателям.
- Поэтому сидишь на попе ровно. А еще лучше идёшь крутить ей перед клиентами, чтоб и дальше делали меня богатым. Все, на выход!
- Блин, как же обмельчали нынче мужики. Даже кавказские уже не те. А ещё горцами себя кличут. Пф! Одно название.
- Что ты сказала?
- Да так, мысли вслух.
- А ну стоять! Вернулась, села и... Ладно! Рассказывай, что приключилось.
- Борщ! Зелёный, красный, щи...
- Я не об этом спрашивал.
Выхожу из “жука”, спотыкаюсь и падаю на что-то твёрдое. Оно ещё и с колёсами! Лечу на нем со скоростью болида формулы один и врезаюсь в бочину "бентли".
Вижу широкую мужскую ладонь и запястье с брендовыми часами.
Поднимаю голову вверх – шикарный брутал. Он мои сто десять кило поднимает, как пушинку. Мы смотрим друг на друга.
Тут слышу звонкий девчачий голосок:
– Па-а-ап, я случайно...
– Прошу меня извинить за дочь! – сразу же заступается мужчина, протягивая визитку.
Читаю: Игорь Хулин, генеральный директор…
– Хулио, ты ли это? – не верю своим глазам.
Он тоже удивлен. Я поясняю:
– Одноклассница. Не помнишь? Евдокия!
Глаза Хулио расширяются:
– Сухозадова?! Не может быть… Дуська – “плоскодонка”! Ты же в школе была доска два сос…
Оставляю неприятные слова Хулио без ответа. Да, я сильно поправилась. И что? Мы всё равно больше не увидимся. Но…
У судьбы злодейки, как выяснилось, отличное чувство юмора и ужасные планы на мою жизнь…
Вижу широкую мужскую ладонь и запястье с брендовыми часами.
Поднимаю голову вверх – шикарный брутал. Он мои сто десять кило поднимает, как пушинку. Мы смотрим друг на друга.
Тут слышу звонкий девчачий голосок:
– Па-а-ап, я случайно...
– Прошу меня извинить за дочь! – сразу же заступается мужчина, протягивая визитку.
Читаю: Игорь Хулин, генеральный директор…
– Хулио, ты ли это? – не верю своим глазам.
Он тоже удивлен. Я поясняю:
– Одноклассница. Не помнишь? Евдокия!
Глаза Хулио расширяются:
– Сухозадова?! Не может быть… Дуська – “плоскодонка”! Ты же в школе была доска два сос…
Оставляю неприятные слова Хулио без ответа. Да, я сильно поправилась. И что? Мы всё равно больше не увидимся. Но…
У судьбы злодейки, как выяснилось, отличное чувство юмора и ужасные планы на мою жизнь…
Принцесса Яньмин — кошмар императорского двора. Красавица с бунтарским духом игнорирует все правила. Она грубо нарушает этикет, устраивает дебоши на рынках и проигрывает фамильные драгоценности в азартные игры, пока император седеет от тревоги.
Доведённый до крайности, отец объявляет о проведении отбора женихов, чтобы выдать непослушную дочь замуж. Но строптивая принцесса не собирается так легко покоряться судьбе. Девушка намерена, во что бы то ни стало, сорвать отбор.
Однако главной преградой к желаемой свободе становится вовсе не вереница женихов, а суровый начальник стражи Цзин Ци, которому поручено укротить непокорную принцессу.
Доведённый до крайности, отец объявляет о проведении отбора женихов, чтобы выдать непослушную дочь замуж. Но строптивая принцесса не собирается так легко покоряться судьбе. Девушка намерена, во что бы то ни стало, сорвать отбор.
Однако главной преградой к желаемой свободе становится вовсе не вереница женихов, а суровый начальник стражи Цзин Ци, которому поручено укротить непокорную принцессу.
Она сидела за столиком и надеялась получить свою чашку чая. Промокшая под осенним дождём. Несчастливая. Тридцать плюс — ещё не приговор, но часики тикали. Новый посетитель вошёл в кофейню. Внушительный. Плечистый. Ещё и с бородой. Вовсе не её типаж!
Настя уже побывала замужем. Не сложилось. Разведена. Давно и окончательно. И не нужны ей никакие новые отношения, что бы ни твердили подруги! Ей и одной хорошо. Наверное… Так она думала, пока незнакомец не принялся её разглядывать.
Настя уже побывала замужем. Не сложилось. Разведена. Давно и окончательно. И не нужны ей никакие новые отношения, что бы ни твердили подруги! Ей и одной хорошо. Наверное… Так она думала, пока незнакомец не принялся её разглядывать.
– Наташа, ты что, не понимаешь? У этих уродов был нож. Они могли тебя реально убить. Не, не доходит?
– А ты что, расстроился бы? – в запале съязвила я.
Бывший муж медленно и шумно выдохнул.
– Наташа, это не Москва! Это Стамбул! Ты не понимаешь, да?
– Я одного не понимаю. Ты здесь как оказался, а?
– А я за тобой приехал, родная!
Я уволилась с работы и уехала учить турков русскому языку. И все было почти чудесно, пока не приехал мой бывший муж. Генерал Горюнов заявил, что намерен вновь на мне жениться и подчиняться - его первый приказ!
– А ты что, расстроился бы? – в запале съязвила я.
Бывший муж медленно и шумно выдохнул.
– Наташа, это не Москва! Это Стамбул! Ты не понимаешь, да?
– Я одного не понимаю. Ты здесь как оказался, а?
– А я за тобой приехал, родная!
Я уволилась с работы и уехала учить турков русскому языку. И все было почти чудесно, пока не приехал мой бывший муж. Генерал Горюнов заявил, что намерен вновь на мне жениться и подчиняться - его первый приказ!
− Привет! Мы пришли, чтобы тебя купить! – Близнецы выкрикивают синхронно, отчего у меня башка начинает трещать.
− Чего? – Челюсть отвисает, громко клацнув. – Кого купить?
− Тебя!
Извлекают сторублёвую купюру.
Помятую, изрисованную какими-то цветочками.
Взмахивают перед моей перекошенной физиономией.
И в мою пятерню вкладывают.
− А теперь идём!
− Куда? – Торможу.
− К нам домой! Мы же тебя купили. Ты теперь – наш папа, и будешь жить с нами!
*****
Он разбил мне сердце, а я не стала бороться. Собрала себя по кусочкам, начав жизнь с чистого листа. Но теперь мои дети загадали на День Рождения странный подарок - они захотели папу. И вознамерились его купить...
− Чего? – Челюсть отвисает, громко клацнув. – Кого купить?
− Тебя!
Извлекают сторублёвую купюру.
Помятую, изрисованную какими-то цветочками.
Взмахивают перед моей перекошенной физиономией.
И в мою пятерню вкладывают.
− А теперь идём!
− Куда? – Торможу.
− К нам домой! Мы же тебя купили. Ты теперь – наш папа, и будешь жить с нами!
*****
Он разбил мне сердце, а я не стала бороться. Собрала себя по кусочкам, начав жизнь с чистого листа. Но теперь мои дети загадали на День Рождения странный подарок - они захотели папу. И вознамерились его купить...
🔥 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🔥
— Ты была просто копией! Понимаешь? Дешёвой копией того, кого я любил.
Я застываю посреди комнаты, не в силах поверить, что это говорит мне мой муж, человек, которому я семь лет готовила, стирала, верила, которого любила всей душой.
Человек, ради которого я отказывалась от собственных желаний и мечтаний.
— Что… — шепчу почти беззвучно.
А он смотрит холодно и равнодушно. И слова звучат спокойно, жестоко, без шанса на надежду:
— Лера вернулась. А значит, ты больше не нужна.
— Ты была просто копией! Понимаешь? Дешёвой копией того, кого я любил.
Я застываю посреди комнаты, не в силах поверить, что это говорит мне мой муж, человек, которому я семь лет готовила, стирала, верила, которого любила всей душой.
Человек, ради которого я отказывалась от собственных желаний и мечтаний.
— Что… — шепчу почти беззвучно.
А он смотрит холодно и равнодушно. И слова звучат спокойно, жестоко, без шанса на надежду:
— Лера вернулась. А значит, ты больше не нужна.
Выберите полку для книги