Книги по тегу «настоящий мужчина»: ""
Я думала, моя жизнь кончена. Думала, что в тридцать лет после развода и предательства мне остается только одно – выживать. Но судьба привела меня в кабинет Аслана Даурбекова – хозяина города и человека, который привык получать все. Он мой начальник. Он опасен. Он не для меня. Но только он думает иначе. И загородный корпоратив изменил все..
❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! СКИДКА ПРЯМО СЕЙЧАС!❤️
Схватка.
Крик.
Слова мужа в ушах пять минут назад, когда я застала его с молоденькой медсестрой за изменой.
— Мил, да еще беременность твоя. Я терпел как мог. Запреты, постельный режим. Карина просто... она рядом оказалась. Готова на все. Она просто рядом, понимаешь?
Схватка.
Крик.
И эта краля медсестра со звонким голоском.
- Между прочим, Милана Сергеевна, каждый раз когда Вы приезжали в клинику на скрининг, Матвей был со мной! Прямо в этом кабинете!
Схватка. Взрыв. Осколки окна летят прямо на соседнюю койку.
Акушерка ахает. Северов, врач, — не поднимает головы.
— Милана. — Голос его — твёрдый, как якорная цепь. — Смотри на меня. Только на меня. Больше никуда. Слышишь? ТУЖЬСЯ!
Схватка.
Крик.
Слова мужа в ушах пять минут назад, когда я застала его с молоденькой медсестрой за изменой.
— Мил, да еще беременность твоя. Я терпел как мог. Запреты, постельный режим. Карина просто... она рядом оказалась. Готова на все. Она просто рядом, понимаешь?
Схватка.
Крик.
И эта краля медсестра со звонким голоском.
- Между прочим, Милана Сергеевна, каждый раз когда Вы приезжали в клинику на скрининг, Матвей был со мной! Прямо в этом кабинете!
Схватка. Взрыв. Осколки окна летят прямо на соседнюю койку.
Акушерка ахает. Северов, врач, — не поднимает головы.
— Милана. — Голос его — твёрдый, как якорная цепь. — Смотри на меня. Только на меня. Больше никуда. Слышишь? ТУЖЬСЯ!
🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🔥
— Она тебе не подходит, — говорит любовница уже жёстче.
Я медленно поднимаю глаза.
— Осторожнее.
Она вскидывает подбородок.
— Что осторожнее? Она скандальная, бедная, с ребёнком, с долгами, с бывшим мужем. Она проблема, Глеб. Эта женщина тебя просто сожрёт.
Я вдруг усмехаюсь. Потому что, чёрт возьми, звучит правдоподобно. Лида Романова действительно может сожрать.
— Тебе смешно? — обижается Сюзанна.
— Немного.
— Ты изменился.
Нет, я не изменился, просто рядом с Романовой во мне просыпается то, что было давно утеряно. Она одномоментно вызывает во мне два совершенно противоположных желания: придушить и вылюбить.
— Она тебе не подходит, — говорит любовница уже жёстче.
Я медленно поднимаю глаза.
— Осторожнее.
Она вскидывает подбородок.
— Что осторожнее? Она скандальная, бедная, с ребёнком, с долгами, с бывшим мужем. Она проблема, Глеб. Эта женщина тебя просто сожрёт.
Я вдруг усмехаюсь. Потому что, чёрт возьми, звучит правдоподобно. Лида Романова действительно может сожрать.
— Тебе смешно? — обижается Сюзанна.
— Немного.
— Ты изменился.
Нет, я не изменился, просто рядом с Романовой во мне просыпается то, что было давно утеряно. Она одномоментно вызывает во мне два совершенно противоположных желания: придушить и вылюбить.
Захожу в кабинет, пролистывая документы в руках.
Как вдруг…
До тонкого слуха доносится шум.
За моим столом, на моём кресле, в моей зоне власти сидит… светловолосая девчушка лет пяти.
Похоже, тётушка в своем желании поскорее женить меня пошла дальше. Решила сделать меня нянькой.
— Девочка, а ты, случайно, не работу здесь ищешь? — спрашиваю с наигранной серьёзностью.
Настойчивая родственница как раз звонила накануне и просила пристроить одну из её знакомых дизайнером.
Малышка уверенно кивает, и я убеждаюсь в своих догадках. У тёти Вики всегда было своеобразное чувство юмора.
— И рисуешь, наверное, хорошо?
— Мама говорит, что у меня талант.
— Безусловно, но боюсь, что тебе ещё нужно подрасти, чтобы я мог тебя взять к себе на работу.
— Понимаю, — маленькая бизнес-леди смотрит на меня снизу вверх с серьёзным выражением, — тогда возьмите на работу мою маму. Она взрослая и умеет рисовать лучше, чем я.
Дверь резко распахивается, и в кабинет влетает стройная брюнетка в чёрном.
Как вдруг…
До тонкого слуха доносится шум.
За моим столом, на моём кресле, в моей зоне власти сидит… светловолосая девчушка лет пяти.
Похоже, тётушка в своем желании поскорее женить меня пошла дальше. Решила сделать меня нянькой.
— Девочка, а ты, случайно, не работу здесь ищешь? — спрашиваю с наигранной серьёзностью.
Настойчивая родственница как раз звонила накануне и просила пристроить одну из её знакомых дизайнером.
Малышка уверенно кивает, и я убеждаюсь в своих догадках. У тёти Вики всегда было своеобразное чувство юмора.
— И рисуешь, наверное, хорошо?
— Мама говорит, что у меня талант.
— Безусловно, но боюсь, что тебе ещё нужно подрасти, чтобы я мог тебя взять к себе на работу.
— Понимаю, — маленькая бизнес-леди смотрит на меня снизу вверх с серьёзным выражением, — тогда возьмите на работу мою маму. Она взрослая и умеет рисовать лучше, чем я.
Дверь резко распахивается, и в кабинет влетает стройная брюнетка в чёрном.
— Ты никуда не уедешь, Кристина. И мой племянник останется здесь. В своем родном доме, под моей опекой.
Она коротко, горько рассмеялась, и этот смех заставил меня податься вперед.
— Тимур, ты, кажется, перепутал века и законы. Я свободная женщина. Твой горские замашки и криминальный авторитет на меня не влияют. Вы не удержите меня силой. Если твои родственники попытаются отобрать у меня ребенка, я устрою такой скандал, что все ваши легальные бизнесы и счета в миг арестуют.
Она атаковала первой, потому что до смерти была напугана, хотя и держала лицо бизнес-леди. Сильная. Непокорная. Настоящая львица, которую Мурат так и не смог подчинить — он просто боготворил её. Но я не был Муратом. И методы у меня были другие.
— Силой тебя никто удерживать не будет, — я откинулся на спинку кресла, наблюдая, как быстро билась жилка на ее шее. — Но уехать ты не сможешь...
Она коротко, горько рассмеялась, и этот смех заставил меня податься вперед.
— Тимур, ты, кажется, перепутал века и законы. Я свободная женщина. Твой горские замашки и криминальный авторитет на меня не влияют. Вы не удержите меня силой. Если твои родственники попытаются отобрать у меня ребенка, я устрою такой скандал, что все ваши легальные бизнесы и счета в миг арестуют.
Она атаковала первой, потому что до смерти была напугана, хотя и держала лицо бизнес-леди. Сильная. Непокорная. Настоящая львица, которую Мурат так и не смог подчинить — он просто боготворил её. Но я не был Муратом. И методы у меня были другие.
— Силой тебя никто удерживать не будет, — я откинулся на спинку кресла, наблюдая, как быстро билась жилка на ее шее. — Но уехать ты не сможешь...
Зумрат — цена отцовского долга. Ибрагим — мужчина, о котором в селе говорят шёпотом. Он забирает её в жёны, даже не взглянув на приданое. Только на шрам, который она прятала семь лет.
— Сними платок.
— Нет, — вырвалось.
— Снимай. Трижды не повторяю.
Он не отвернулся от уродства, которое она ненавидела в себе больше всего. Он коснулся его так, будто это было единственное, что имело значение.
Но за спокойствием Ибрагима — тайна, способная разрушить всё, что между ними появилось. И когда правда всплывёт, вопрос будет только один: останется ли она рядом с человеком, который однажды уже убивал ради любви?
Жёсткая эротика. Кавказский колорит.
— Сними платок.
— Нет, — вырвалось.
— Снимай. Трижды не повторяю.
Он не отвернулся от уродства, которое она ненавидела в себе больше всего. Он коснулся его так, будто это было единственное, что имело значение.
Но за спокойствием Ибрагима — тайна, способная разрушить всё, что между ними появилось. И когда правда всплывёт, вопрос будет только один: останется ли она рядом с человеком, который однажды уже убивал ради любви?
Жёсткая эротика. Кавказский колорит.
Он нашел меня в лесу в горах замерзшую, обессиленную, после того как тот, кого я любила, просто вышвырнул меня из своей жизни. Александр Белов, хозяин этих угодий, вытащил меня из чащи, но его спасение оказалось ловушкой.
— Ты никуда не пойдёшь, — сказал он, глядя в упор. — Ты останешься в моём доме, и это не обсуждается.
— Ты не имеешь права! — кричу я. — Я позвоню в полицию!
Он усмехается, закатывая рукав рубашки, и я замечаю шрамы на его руках.
— Звони. Но сначала выслушай меня. Я не твой Егорка. Я не брошу тебя в лесу. Но я и не позволю тебе сбежать, пока ты сама не поймёшь, что хочешь остаться.
Я сжимаю кулаки. Его слова звучат как приговор. Я должна ненавидеть этого человека, бояться его, искать любой выход. Но когда он произносит моё имя с такой хриплой нежностью, я перестаю дышать. Кто он на самом деле: спаситель или похититель? И почему я с каждым днём всё меньше хочу задавать этот вопрос?
— Ты никуда не пойдёшь, — сказал он, глядя в упор. — Ты останешься в моём доме, и это не обсуждается.
— Ты не имеешь права! — кричу я. — Я позвоню в полицию!
Он усмехается, закатывая рукав рубашки, и я замечаю шрамы на его руках.
— Звони. Но сначала выслушай меня. Я не твой Егорка. Я не брошу тебя в лесу. Но я и не позволю тебе сбежать, пока ты сама не поймёшь, что хочешь остаться.
Я сжимаю кулаки. Его слова звучат как приговор. Я должна ненавидеть этого человека, бояться его, искать любой выход. Но когда он произносит моё имя с такой хриплой нежностью, я перестаю дышать. Кто он на самом деле: спаситель или похититель? И почему я с каждым днём всё меньше хочу задавать этот вопрос?
— И сколько ты будешь держать ее здесь? — Руслан сделал шаг вперед. — Пока она сама не пойдет? Тархан, она хоть что-то вспомнила? Кто она, откуда? Может, пора связаться с городом, подать запрос в полицию? Родственники, небось, с ума сходят, ищут ее.
Я нахмурился и медленно покачал головой, глядя на доски крыльца.
— Она ничего не помнит. Абсолютная пустота. Думает… думает, что я ее муж. И я хочу, чтоб она так думала как можно дольше. До тех пор пока сама не захочет со мной остаться.
Я нахмурился и медленно покачал головой, глядя на доски крыльца.
— Она ничего не помнит. Абсолютная пустота. Думает… думает, что я ее муж. И я хочу, чтоб она так думала как можно дольше. До тех пор пока сама не захочет со мной остаться.
— Когда ты меня убьёшь, ты должен знать. Ей три года. Её зовут Соня. Она твоя дочь. Ты должен спасти ее...
Два часа ночи. Дежурство. Звонок из приёмного — экстренная кардиологическая, молодая женщина, состояние критическое.
Я спускаюсь, не зная, кого увижу.
На каталке — она. Женщина, которую я люблю уже четыре года и которая четыре года меня ненавидит.
Я должен оперировать. Я должен спасти. И я должен найти ребёнка, о котором она сказала перед тем, как потерять сознание.
Девочка. Три года. В опасности.
И, возможно, — моя дочь.
Два часа ночи. Дежурство. Звонок из приёмного — экстренная кардиологическая, молодая женщина, состояние критическое.
Я спускаюсь, не зная, кого увижу.
На каталке — она. Женщина, которую я люблю уже четыре года и которая четыре года меня ненавидит.
Я должен оперировать. Я должен спасти. И я должен найти ребёнка, о котором она сказала перед тем, как потерять сознание.
Девочка. Три года. В опасности.
И, возможно, — моя дочь.
ОН — тиранозавр в костюме:
✔️ Притворяется обычным замом генерального
✔️ Имеет не самую лучшую репутацию в офисе
✔️ Теперь у него дилемма: уволить эту мисс Катастрофу или использовать в своих целях. Ничего личного, только бизнес.
ОНА — молода и почти невинна.
✔️ Да, местами неуклюжа и рассеяна. Устроить потоп в приёмной директора или случайно разослать секретные документы всему офису для нее раз плюнуть.
✔️ В остальном - чистый ангел.
Но, что, если у ангела, помимо крыльев, тоже есть тайны и особые пункты в трудовом договоре?
Что откроется первым: Его ложь или ее секрет на миллион?
✔️ Притворяется обычным замом генерального
✔️ Имеет не самую лучшую репутацию в офисе
✔️ Теперь у него дилемма: уволить эту мисс Катастрофу или использовать в своих целях. Ничего личного, только бизнес.
ОНА — молода и почти невинна.
✔️ Да, местами неуклюжа и рассеяна. Устроить потоп в приёмной директора или случайно разослать секретные документы всему офису для нее раз плюнуть.
✔️ В остальном - чистый ангел.
Но, что, если у ангела, помимо крыльев, тоже есть тайны и особые пункты в трудовом договоре?
Что откроется первым: Его ложь или ее секрет на миллион?
Выберите полку для книги