Книги по тегу «нежная героиня»: ""
Меня хватают сильные мужские руки.
– Мамочки!
Я же в квартире одна.
Что делает посторонний мужик в моем душе?
– Вы кто? Я сейчас своего парня позову!
– Ой как страшно, – смеется он. – Становись в позу, раз уж залезла.
– Мамочки!
Я же в квартире одна.
Что делает посторонний мужик в моем душе?
– Вы кто? Я сейчас своего парня позову!
– Ой как страшно, – смеется он. – Становись в позу, раз уж залезла.
— Хочу, чтобы ты сделал это со мной, — шепчу и взгляд на брата поднимаю.
— Не пожалеешь потом? — Марк спрашивает в самые губы и впивается в них нежным и страстным поцелуем.
С самого первого дня нашей встречи я хочу своего сводного брата. Но признаться в чувствах боюсь, ведь он для меня «запретный плод». Всё меняется, когда мы остаёмся наедине в моей мастерской…
— Не пожалеешь потом? — Марк спрашивает в самые губы и впивается в них нежным и страстным поцелуем.
С самого первого дня нашей встречи я хочу своего сводного брата. Но признаться в чувствах боюсь, ведь он для меня «запретный плод». Всё меняется, когда мы остаёмся наедине в моей мастерской…
Будущий муж увел мою дочь к пруду рыбачить, но доверить своё любимое шило не могу. Сердце не на месте. Что, если он отвлёкся? За Алиской нужен глаз да глаз, особенно возле пруда.
Режу бутерброды, чтобы был повод нагрянуть, и иду к своим рыбакам.
Дочку вижу сразу, но рядом с ней не Лёша. Дочь заливисто смеётся, дергает удочку, а мужчина пытается распутать леску, которая закрутилась вокруг его плеча.
— Смотли, как я тебя поймала! Ты теперь на ключке, никуда не денешься влюбишься и на маме женишься. Да, папа?
Ноги слабеют, когда я смотрю на мужчину.
Алиса не ошибается, рядом с ней действительно её папа. Но про влюбиться и жениться она, конечно, загнула. У Макса одна любовь – работа.
Но куда больше меня интересует, откуда он взялся. А ещё то, что, по всей видимости, раз не падает в обморок от обращения, он знает, что вопреки тому, что он её не хотел, я родила дочь.
Режу бутерброды, чтобы был повод нагрянуть, и иду к своим рыбакам.
Дочку вижу сразу, но рядом с ней не Лёша. Дочь заливисто смеётся, дергает удочку, а мужчина пытается распутать леску, которая закрутилась вокруг его плеча.
— Смотли, как я тебя поймала! Ты теперь на ключке, никуда не денешься влюбишься и на маме женишься. Да, папа?
Ноги слабеют, когда я смотрю на мужчину.
Алиса не ошибается, рядом с ней действительно её папа. Но про влюбиться и жениться она, конечно, загнула. У Макса одна любовь – работа.
Но куда больше меня интересует, откуда он взялся. А ещё то, что, по всей видимости, раз не падает в обморок от обращения, он знает, что вопреки тому, что он её не хотел, я родила дочь.
— Зачем тебе, молоденькой, эта обуза? Оставь ребеночка у нас, — уговаривает меня пожилая медсестра, вгоняя мне под кожу иголку и набирает в шприц кровь из вены. — Да и родители у него не пойми кто… а люди добрые его заграницу заберут. В достатке жить будет.
— Что вы такое несете? — шепчу в ужасе, глядя на нее. — Это живой человек, а не котенок. И у него есть отец!
— Нужен он ему, — кивает она. — Как же… — вздыхает.
— У меня и его номер есть. Я его за несколько минут до схваток нашла. Он у меня в кармане куртки. Позвоните ему, пожалуйста, — чувству как меня постепенно начинает отключать. — Я вам денег за это заплачу… — зеваю и медленно проваливаюсь в темноту.
— Что вы такое несете? — шепчу в ужасе, глядя на нее. — Это живой человек, а не котенок. И у него есть отец!
— Нужен он ему, — кивает она. — Как же… — вздыхает.
— У меня и его номер есть. Я его за несколько минут до схваток нашла. Он у меня в кармане куртки. Позвоните ему, пожалуйста, — чувству как меня постепенно начинает отключать. — Я вам денег за это заплачу… — зеваю и медленно проваливаюсь в темноту.
Алексей мог погибнуть. Они могли погибнуть все… он и его друзья, отправившиеся на рыбалку два дня назад.
Сначала шли гудки, потом – “абонент недоступен”. От каждого такого механического “недоступен” сердце сжималось всё сильнее.
“...всё ещё продолжаются поиски яхты “Капитан Сомов”, которая подала сигнал бедствия в районе мыса около шести часов вечера. По предварительным данным, на борту находились четыре человека. Спасательная операция осложняется погодными условиями…”
***
Первое, что я чувствую, просыпаясь… это тепло. Тепло на моей щеке. Кто-то касается меня. Я резко открываю глаза.
Алексей. Живой, настоящий, с лёгкой щетиной на подбородке и запахом дорогого парфюма.
***
– Где ты был, Алексей? – мой голос звучит как чужой. – Если ты не был на яхте с Игорем и остальными, то где ты был эти два дня?
Сначала шли гудки, потом – “абонент недоступен”. От каждого такого механического “недоступен” сердце сжималось всё сильнее.
“...всё ещё продолжаются поиски яхты “Капитан Сомов”, которая подала сигнал бедствия в районе мыса около шести часов вечера. По предварительным данным, на борту находились четыре человека. Спасательная операция осложняется погодными условиями…”
***
Первое, что я чувствую, просыпаясь… это тепло. Тепло на моей щеке. Кто-то касается меня. Я резко открываю глаза.
Алексей. Живой, настоящий, с лёгкой щетиной на подбородке и запахом дорогого парфюма.
***
– Где ты был, Алексей? – мой голос звучит как чужой. – Если ты не был на яхте с Игорем и остальными, то где ты был эти два дня?
— Евгений Александрович, что вы тут д-делаете? — возмущаюсь и одновременно паникую, сорвав маску с глаз. — Я д-другого... вроде как ждала, — заикаюсь на каждом слове.
Мужик по вызову пришел, да не тот!
А лежу во всей своей нагой и пышной красе перед папой лучшей подруги.
— Что я тут делаю? — усмехается невероятно привлекательный и очень взрослый мужик. — Я решил, что лучше ты будешь со мной, чем с кем попало, сладкая.
— И вас не смущают мои пышные ф-формы?
— Меня это только заводит, малышка, — заявляет и снимает рубашку.
Мужик по вызову пришел, да не тот!
А лежу во всей своей нагой и пышной красе перед папой лучшей подруги.
— Что я тут делаю? — усмехается невероятно привлекательный и очень взрослый мужик. — Я решил, что лучше ты будешь со мной, чем с кем попало, сладкая.
— И вас не смущают мои пышные ф-формы?
— Меня это только заводит, малышка, — заявляет и снимает рубашку.
Чтобы предотвратить кровавую вражду между семьями, Лее пришлось выйти за Эмина Кайсарова. Сможет ли она простить его? Сможет ли он полюбить ее вопреки всему? А может, он уже влюблен?
– Тебе страшно?
– Нет, - неуверенно ответила и взглянула на Марка, - то есть немного.
– Немного это хорошо, - хитро улыбнулся друг моего отца и открыл передо мной дверь своего логова. - Но не переживай, я не сделаю тебе больно. Ну, разве что совсем чуть-чуть.
Жених изменил прямо на свадьбе. Не долго думая, я взяла и сбежала.
Куда глаза глядят.
Но далеко убежать не получилось – ливень и лужи сделали свое дело.
Я поскользнулась и упала прямо в руки мужчины, в которого когда-то была влюблена.
Теперь он везет меня, мокрую от слез и дождя, к себе в пентхаус, и мне почему-то кажется, что дело не ограничится только горячим чаем.
– Нет, - неуверенно ответила и взглянула на Марка, - то есть немного.
– Немного это хорошо, - хитро улыбнулся друг моего отца и открыл передо мной дверь своего логова. - Но не переживай, я не сделаю тебе больно. Ну, разве что совсем чуть-чуть.
Жених изменил прямо на свадьбе. Не долго думая, я взяла и сбежала.
Куда глаза глядят.
Но далеко убежать не получилось – ливень и лужи сделали свое дело.
Я поскользнулась и упала прямо в руки мужчины, в которого когда-то была влюблена.
Теперь он везет меня, мокрую от слез и дождя, к себе в пентхаус, и мне почему-то кажется, что дело не ограничится только горячим чаем.
Он спас меня от кошмара, который устроил его сын. Он — мой свёкор, и его защита стала для меня единственным пристанищем.
Но там, где для других проходит черта, для него — лишь начало. Его мир строится на одной правде: если он что-то решил, пути назад нет.
А теперь он решил, что я должна начать жить заново. Даже если цена за новую жизнь — наша общая тайна.
Но там, где для других проходит черта, для него — лишь начало. Его мир строится на одной правде: если он что-то решил, пути назад нет.
А теперь он решил, что я должна начать жить заново. Даже если цена за новую жизнь — наша общая тайна.
– Екатерина Матвеевна, вы согласны со всеми пунктами? – обращается ко мне адвокат, и я вздрагиваю.
Поднимаю глаза и случайно напарываюсь на ожесточенный взгляд мужа.
Он впервые смотрит на меня так убийственно строго.
Секунды тянутся, но он не отводит глаз. В них нет ни капли того тепла.. Только лёд. Глубокий, промерзший, граничащий с презрением.
Полагаю, Лёша меня теперь ненавидит.
Муж не хотел разводиться. Именно поэтому наш бракоразводный процесс так затянулся. Он был против и сделал всё, чтобы дать мне время «одуматься».
– Да, согласна, – отзываюсь тихо.
– Отлично! – голос адвоката звучит излишне бодро. Это злит. Он бы ещё в ладоши похлопал. – В таком случае вам осталось лишь поставить свои подписи…
Рука не слушается. Пальцы едва держат ручку. Она кажется неподъёмной, словно отлита из свинца. Каждая клетка тела сопротивляется любой попытке лишиться самого дорогого и любимого человека…
Да, я продолжаю любить Лёшу. Так уж вышло. Безумно, отчаянно, безрассудно…
Поднимаю глаза и случайно напарываюсь на ожесточенный взгляд мужа.
Он впервые смотрит на меня так убийственно строго.
Секунды тянутся, но он не отводит глаз. В них нет ни капли того тепла.. Только лёд. Глубокий, промерзший, граничащий с презрением.
Полагаю, Лёша меня теперь ненавидит.
Муж не хотел разводиться. Именно поэтому наш бракоразводный процесс так затянулся. Он был против и сделал всё, чтобы дать мне время «одуматься».
– Да, согласна, – отзываюсь тихо.
– Отлично! – голос адвоката звучит излишне бодро. Это злит. Он бы ещё в ладоши похлопал. – В таком случае вам осталось лишь поставить свои подписи…
Рука не слушается. Пальцы едва держат ручку. Она кажется неподъёмной, словно отлита из свинца. Каждая клетка тела сопротивляется любой попытке лишиться самого дорогого и любимого человека…
Да, я продолжаю любить Лёшу. Так уж вышло. Безумно, отчаянно, безрассудно…
Выберите полку для книги