Подборка книг по тегу: "новый год"
— Помогите!
Мою размеренную прогулку по лесу нарушает детский крик.
Меньше всего, приехав на отдых к другу, я ожидал услышать такое.
— Помогите! — снова звонко, надрывно.
— Стоп! — ловлю кучерявую, голубоглазую девчонку. — Ты откуда? Потерялась?
— Дядя, ты кто?
— Волк! — выпаливаю свое служебное прозвище на автомате.
— Отлично! Ты-то мне и нужен!
И, не дав мне даже нормально испугаться, добавляет самое страшное слово, какое мужчина может услышать зимой в лесу:
— Будешь моим папой!
Ну, Волков, ты попал! Отвожу девчонку матери и понимаю, что это мое приключение не закончилось, а только началось. Потому что у матери самые настоящие неприятности. Реальные. Неразрешимые. Мне они по плечу, а ей явно нет. Бандиты пытаются лишить ее единственного дома, потому что им очень нужен участок.
А еще эти глаза… Мне кажется, я уже видел эти глаза… Лет семь назад…
Или нет?
Мою размеренную прогулку по лесу нарушает детский крик.
Меньше всего, приехав на отдых к другу, я ожидал услышать такое.
— Помогите! — снова звонко, надрывно.
— Стоп! — ловлю кучерявую, голубоглазую девчонку. — Ты откуда? Потерялась?
— Дядя, ты кто?
— Волк! — выпаливаю свое служебное прозвище на автомате.
— Отлично! Ты-то мне и нужен!
И, не дав мне даже нормально испугаться, добавляет самое страшное слово, какое мужчина может услышать зимой в лесу:
— Будешь моим папой!
Ну, Волков, ты попал! Отвожу девчонку матери и понимаю, что это мое приключение не закончилось, а только началось. Потому что у матери самые настоящие неприятности. Реальные. Неразрешимые. Мне они по плечу, а ей явно нет. Бандиты пытаются лишить ее единственного дома, потому что им очень нужен участок.
А еще эти глаза… Мне кажется, я уже видел эти глаза… Лет семь назад…
Или нет?
— Ты снесла бампер моей тачки! — босс загоняет меня в угол и огнём пышет на мои губки.
— Я-я случайно врезалась вам в зад, — от страха заикаюсь и икаю. — То есть не в ваш. А в вашу машину, — подпискиваю и вся дрожу.
— Накосячила! Будешь платить! — рычит на меня зверьем и облизывает голодным взглядом.
— К-как?
— Познакомлюсь с твоей пятой точкой, нарвавшейся на неприятности.
Ой, мамочки!
***
Устроила себе праздник и разбила тачку своего босса. Он в долгу тоже не остался и решил сделать меня своим... подарочком.
Вот тебе и здрасьте, жо...Новый год!
— Я-я случайно врезалась вам в зад, — от страха заикаюсь и икаю. — То есть не в ваш. А в вашу машину, — подпискиваю и вся дрожу.
— Накосячила! Будешь платить! — рычит на меня зверьем и облизывает голодным взглядом.
— К-как?
— Познакомлюсь с твоей пятой точкой, нарвавшейся на неприятности.
Ой, мамочки!
***
Устроила себе праздник и разбила тачку своего босса. Он в долгу тоже не остался и решил сделать меня своим... подарочком.
Вот тебе и здрасьте, жо...Новый год!
— Это что, Виталик? — тихо спрашиваю, показывая глазами на гостью.
Из гостиной, сияя в тридцать два зуба вставной челюсти, выскакивает Вера Петровна.
— Сыночка! Мы с отцом ждём твой сюрприз! А тебя всё нет и нет!— она притормаживает, как и я, с недоумением уставившись на незнакомку.
Виталик снимает шапку Деда Мороза и бороду. Возбуждённое, радостное лицо излучает счастье. Он выставляет Снегурку вперёд, как трофей.
— Вот мой, сюрприз! Хотели внука? Получайте! Вместе с моей новой женой! Это Кристина. Она беременна. Мы с ней уже полгода вместе. Любим друг друга. Больше нет сил скрывать от вас правду!
Из гостиной, сияя в тридцать два зуба вставной челюсти, выскакивает Вера Петровна.
— Сыночка! Мы с отцом ждём твой сюрприз! А тебя всё нет и нет!— она притормаживает, как и я, с недоумением уставившись на незнакомку.
Виталик снимает шапку Деда Мороза и бороду. Возбуждённое, радостное лицо излучает счастье. Он выставляет Снегурку вперёд, как трофей.
— Вот мой, сюрприз! Хотели внука? Получайте! Вместе с моей новой женой! Это Кристина. Она беременна. Мы с ней уже полгода вместе. Любим друг друга. Больше нет сил скрывать от вас правду!
Я — пилот, и я обожаю свою работу. Грузы не капризничают, не спорят и не пробивают потолок моей «Зимы» всякими алебардами. По крайней мере, так было до этого рейса.
Мой новый пассажир — принц-шовинист и до обидного красавчик. Он считает мою стрижку признаком распущенности, а рабочий комбинезон — орудием соблазна. Мы с ним как снегоочиститель и верблюд в одной песочнице. Теперь мне надо за пять дней доставить это чудо в тюрбане на его родину, не выкинув его по пути в шлюз.
Спасайте! Или не надо. Вдруг это «анатомическое пособие» с идеальным прессом окажется моим новогодним подарком?
Мой новый пассажир — принц-шовинист и до обидного красавчик. Он считает мою стрижку признаком распущенности, а рабочий комбинезон — орудием соблазна. Мы с ним как снегоочиститель и верблюд в одной песочнице. Теперь мне надо за пять дней доставить это чудо в тюрбане на его родину, не выкинув его по пути в шлюз.
Спасайте! Или не надо. Вдруг это «анатомическое пособие» с идеальным прессом окажется моим новогодним подарком?
На пороге, запорошенный снегом, стоит мой отец. Протираю глаза.
Точно он.
- Привет, - здороваюсь.
На его лице багровая маска бешенства. Из ноздрей, кажется, дым идет.
- Инфаркт у меня, значит, верно?
Он хватается за широкий ремень, старый, кожаный, с массивной железной пряжкой, и свистящим движением выдергивает его из брюк.
- В двух шагах от могилы, оказывается? - делает шаг вперёд, и я, взрослый мужик, инстинктивно отшатываюсь к стене.
- Пап, я могу всё объяснить...
- Молчать! - рявкает так, что, кажется, стёкла дрожат. - Сейчас я тебя, лжеца, довоспитаю, раз уж раньше не воспитал! Ишь чего удумал! Жену, дочь, всю семью на Новый год бросить! Папу родного считай похоронить!
Он замахивается, и я невольно щурюсь.
- Не надо-о-о...
- Надо, Андрюшка, надо, - хлесткий удар прилетает в районе бедра. - Будет тебе и джакузи, и раки, офонареешь от счастья!
Точно он.
- Привет, - здороваюсь.
На его лице багровая маска бешенства. Из ноздрей, кажется, дым идет.
- Инфаркт у меня, значит, верно?
Он хватается за широкий ремень, старый, кожаный, с массивной железной пряжкой, и свистящим движением выдергивает его из брюк.
- В двух шагах от могилы, оказывается? - делает шаг вперёд, и я, взрослый мужик, инстинктивно отшатываюсь к стене.
- Пап, я могу всё объяснить...
- Молчать! - рявкает так, что, кажется, стёкла дрожат. - Сейчас я тебя, лжеца, довоспитаю, раз уж раньше не воспитал! Ишь чего удумал! Жену, дочь, всю семью на Новый год бросить! Папу родного считай похоронить!
Он замахивается, и я невольно щурюсь.
- Не надо-о-о...
- Надо, Андрюшка, надо, - хлесткий удар прилетает в районе бедра. - Будет тебе и джакузи, и раки, офонареешь от счастья!
— Ксения Игоревна, вы хоть понимаете, чем это чревато нам всем? — шипит на меня директор элитной гимназии, где учится сын. — Руки распускать! Да еще на кого! Вы знаете, кто родители этого мальчика?
— Не имела чести познакомиться, — еле сдерживаюсь, чтобы не нарычать.
Как мой ребенок пришел с фингалом, всем было плевать. А стоило ему ответить, зашевелились.
— Вот сейчас и познакомитесь. И полетят головы. Сперва ваша, а потом моя.
По тону директора понимаю, что ситуация нешуточная, но я готова биться до последнего. Я мать, и обижать своих детей не дам никому, будь там хоть Жан Клод Ван-Дамм, хоть китайский ниндзя.
— Ну, за свою голову я еще поборюсь.
Но дверь открывается, и входит он…
Человек, лишившийся записи к врачу из-за моей младшей. Нового костюма из-за средней. А теперь мой старший поколотил его сына. Боже, да как выбраться одной из этого круга неудач?
— Вы опять? — вскидывается мужчина. — Да сколько у вас детей?
— Трое. Да, все мои.
— Не имела чести познакомиться, — еле сдерживаюсь, чтобы не нарычать.
Как мой ребенок пришел с фингалом, всем было плевать. А стоило ему ответить, зашевелились.
— Вот сейчас и познакомитесь. И полетят головы. Сперва ваша, а потом моя.
По тону директора понимаю, что ситуация нешуточная, но я готова биться до последнего. Я мать, и обижать своих детей не дам никому, будь там хоть Жан Клод Ван-Дамм, хоть китайский ниндзя.
— Ну, за свою голову я еще поборюсь.
Но дверь открывается, и входит он…
Человек, лишившийся записи к врачу из-за моей младшей. Нового костюма из-за средней. А теперь мой старший поколотил его сына. Боже, да как выбраться одной из этого круга неудач?
— Вы опять? — вскидывается мужчина. — Да сколько у вас детей?
— Трое. Да, все мои.
- Кто эти прекрасные дети? – Спрашивает Мишель, жена нашего будущего французского партнера, глядя на моих детей.
Открываю рот, чтобы объяснить, что это мои дети, но не успеваю произнести ни слова, потому что за меня отвечает босс:
- Это Надюша и Павлуша. Наши с Верой дети. Кстати, я вас не познакомил как нужно. Вера не только моя помощница, но и любимая невеста, мать этих прекрасных малышей, и в скором времени моя жена. – Произносит мой босс французским партнерам, пока я в полном шоке смотрю на него и не знаю, что сказать.
В канун Нового года мой босс расстался со своей невестой, а французские партнеры ведут бизнес только с семейными парами, и мой босс нашел выход, из положения представив меня в роли невесты, а моих детей назвал нашими. И теперь мы должны провести Новогодние праздники вместе с ним и французами. Но, я даже представить не могла, что Новогодние праздники затянутся, и перейдут в Новогодние каникулы с боссом.
Открываю рот, чтобы объяснить, что это мои дети, но не успеваю произнести ни слова, потому что за меня отвечает босс:
- Это Надюша и Павлуша. Наши с Верой дети. Кстати, я вас не познакомил как нужно. Вера не только моя помощница, но и любимая невеста, мать этих прекрасных малышей, и в скором времени моя жена. – Произносит мой босс французским партнерам, пока я в полном шоке смотрю на него и не знаю, что сказать.
В канун Нового года мой босс расстался со своей невестой, а французские партнеры ведут бизнес только с семейными парами, и мой босс нашел выход, из положения представив меня в роли невесты, а моих детей назвал нашими. И теперь мы должны провести Новогодние праздники вместе с ним и французами. Но, я даже представить не могла, что Новогодние праздники затянутся, и перейдут в Новогодние каникулы с боссом.
— А где же твоя мама? — спрашивает Бесстужев у Полины. — Покажи мне её.
— Пожалуйста, Поля… Не делай этого… не надо… — шепчу как мантру, желая раствориться в толпе людей.
Но Полина уже нашла меня взглядом.
— Вонь! Моя мама — вонь! В жёвтой култке! Самая класивая!
Звонкий детский голос проносится по залу торгового центра. Мир вокруг перестает существовать.
Илья Бесстужев снова стоит передо мной — всё такой же сильный, холодный, недосягаемый. Только теперь между нами есть тайна, о которой он не знает.
Маленькая девочка в жёлтой куртке.
Моя Звёздочка.
Его дочь.
И она сейчас у него на руках…
Говорят, у новогоднего счастья есть рецепт.
Щепотка правды. Ложка боли. Горсть любви, которую так и не удалось забыть.
И одно чудо, которое способно растопить даже холодное сердце миллиардера.
Вот только, хватит ли нам с бывшим боссом смелости приготовить счастье по этому рецепту или прошлое снова всё испортит за минуту до боя курантов?..
— Пожалуйста, Поля… Не делай этого… не надо… — шепчу как мантру, желая раствориться в толпе людей.
Но Полина уже нашла меня взглядом.
— Вонь! Моя мама — вонь! В жёвтой култке! Самая класивая!
Звонкий детский голос проносится по залу торгового центра. Мир вокруг перестает существовать.
Илья Бесстужев снова стоит передо мной — всё такой же сильный, холодный, недосягаемый. Только теперь между нами есть тайна, о которой он не знает.
Маленькая девочка в жёлтой куртке.
Моя Звёздочка.
Его дочь.
И она сейчас у него на руках…
Говорят, у новогоднего счастья есть рецепт.
Щепотка правды. Ложка боли. Горсть любви, которую так и не удалось забыть.
И одно чудо, которое способно растопить даже холодное сердце миллиардера.
Вот только, хватит ли нам с бывшим боссом смелости приготовить счастье по этому рецепту или прошлое снова всё испортит за минуту до боя курантов?..
Раньше я думала, что самое страшное это расставание с мужчиной, который три года твердил, что я недостаточно хороша.
Я ошибалась.
Самое страшное это застрять в деревне, где туалет на улице, вода в колодце, сотовая связь на кладбище, а сосед смотрит на тебя как на личное оскорбление.
Ему 30. У него золотые руки, дурацкая коза и привычка появляться именно тогда, когда я выгляжу особенно жалко.
Через неделю мне исполнится 35. У меня дедлайн, сломанная машина и острое желание придушить его. Мы совершенно не подходим друг другу. Так почему же я каждый вечер смотрю на его окно?
Ёлочка, беги. Серьезно. Беги.
Я ошибалась.
Самое страшное это застрять в деревне, где туалет на улице, вода в колодце, сотовая связь на кладбище, а сосед смотрит на тебя как на личное оскорбление.
Ему 30. У него золотые руки, дурацкая коза и привычка появляться именно тогда, когда я выгляжу особенно жалко.
Через неделю мне исполнится 35. У меня дедлайн, сломанная машина и острое желание придушить его. Мы совершенно не подходим друг другу. Так почему же я каждый вечер смотрю на его окно?
Ёлочка, беги. Серьезно. Беги.
Новый год в кругу родных обещает стать настоящим кошмаром: моя двоюродная сестра выходит замуж за моего бывшего.
В свои тридцать пять остаться единственной одинокой на этом празднике жизни — выше моих сил. И я решаюсь на авантюру: нанимаю мужчину в агентстве эскорт-услуг, который сыграет роль моего статусного жениха.
Но с самого начала всё идёт не так.
Вместо взрослого солидного мужчины на встречу приезжает дерзкий, невыносимо самоуверенный парень… лет на десять меня моложе. А самое ужасное, что отменять всё — уже не вариант!
В свои тридцать пять остаться единственной одинокой на этом празднике жизни — выше моих сил. И я решаюсь на авантюру: нанимаю мужчину в агентстве эскорт-услуг, который сыграет роль моего статусного жениха.
Но с самого начала всё идёт не так.
Вместо взрослого солидного мужчины на встречу приезжает дерзкий, невыносимо самоуверенный парень… лет на десять меня моложе. А самое ужасное, что отменять всё — уже не вариант!
Выберите полку для книги