Подборка книг по тегу: "обман"
Роман о непростой работе реализаторов экскурсий, наполненной скандалами, заговорами, интригами, страстями и невероятными открытиями.
Две студентки из Тамбова, Света и Ника, отправляются на летние каникулы на черноморское побережье, чтобы подзаработать денег. Но все мечты о легком заработке разбиваются о реальность. Практически сразу они понимают, что работа реализатора – не самая простая вещь. Даже у пробивной Светы ничего не клеится! Что уж говорить о скромной и неуверенной в себе Нике? В итоге реализаторский тандем распадается. Но вскоре Нике приходится взять на себя решение не только своих, но и Светиных проблем и наконец-то научиться защищать себя.
К счастью, в ее жизни появляется Саша...Он помогает героине повзрослеть и распутать неприятную, практически детективную историю, в которую они оказываются втянутыми вдвоем.
Две студентки из Тамбова, Света и Ника, отправляются на летние каникулы на черноморское побережье, чтобы подзаработать денег. Но все мечты о легком заработке разбиваются о реальность. Практически сразу они понимают, что работа реализатора – не самая простая вещь. Даже у пробивной Светы ничего не клеится! Что уж говорить о скромной и неуверенной в себе Нике? В итоге реализаторский тандем распадается. Но вскоре Нике приходится взять на себя решение не только своих, но и Светиных проблем и наконец-то научиться защищать себя.
К счастью, в ее жизни появляется Саша...Он помогает героине повзрослеть и распутать неприятную, практически детективную историю, в которую они оказываются втянутыми вдвоем.
Мария и Влад женаты уже 8 лет. Быт налажен, но в одном вопросе у них нет согласия: дети. Мария отчаянно хочет иметь настоящую семью с мужем, но он снова и снова ей отказывает, в конце концов доведя ее до отчаянного поступка: мести. Однако в последний момент она отказывается от своего намерения и уходит. Но время уже не обернешь вспять: Влад уже получил не только снимки жены в ресторане, но и фото удивительно похожей на нее женщины в постели с другим мужчиной.
Моя жизнь текла ровно и спокойно. Работа – дом – выходные. И всё заново.
А потом случилось то, чего я никак не ожидала. Мне написал шейх. Пригласил на встречу. Конечно, первое, что я подумала: «Это мошенничество». Однако в душе теплился уголёк надежды, что может ведь такое и правда случиться, что на обычную девушку обратит внимание красивый и богатый мужчина! Всё-таки я привлекательная.
Дальше я вела себя крайне осторожно. Всё ожидала, что мошенники вот-вот заведут разговор на финансовую тему. Однако они его всё не заводили и не заводили… Неужели и правда мною заинтересовался шейх?
А потом случилось то, чего я никак не ожидала. Мне написал шейх. Пригласил на встречу. Конечно, первое, что я подумала: «Это мошенничество». Однако в душе теплился уголёк надежды, что может ведь такое и правда случиться, что на обычную девушку обратит внимание красивый и богатый мужчина! Всё-таки я привлекательная.
Дальше я вела себя крайне осторожно. Всё ожидала, что мошенники вот-вот заведут разговор на финансовую тему. Однако они его всё не заводили и не заводили… Неужели и правда мною заинтересовался шейх?
— Ещё и брачный договор? — шмыгнув носом, простонала я. — Твоя идея? Или мамочки твоей?
— Лиль, я всё понимаю, но всем будет так лучше. — кандидат в мои мужья стремительно терял позицию за позицией и терпел поражение по всем фронтам.
— Всем, кроме меня. — поправила Егора, вернув ему документы. — Я ничего подписывать не буду. Ты мне всё время врал, притворялся другим человеком, а теперь я должна выходить замуж за незнакомого мне маменькиного сынка, мажора, лжеца и богатея, считающего себя лучше остальных? Да с чего ты вообще взял, что моё «да» всё ещё действует?
Узнать перед свадьбой, что твой жених баснословно богат, и поехать кукухой? Могу. Умею. Практикую. Я, между прочим, за другого человека замуж собиралась. Другая бы радовалась на моём месте? А другой бы показали брата моего жениха? Это всё он! Ну, или осень. Треклятая осень. Ненавижу осень.
— Лиль, я всё понимаю, но всем будет так лучше. — кандидат в мои мужья стремительно терял позицию за позицией и терпел поражение по всем фронтам.
— Всем, кроме меня. — поправила Егора, вернув ему документы. — Я ничего подписывать не буду. Ты мне всё время врал, притворялся другим человеком, а теперь я должна выходить замуж за незнакомого мне маменькиного сынка, мажора, лжеца и богатея, считающего себя лучше остальных? Да с чего ты вообще взял, что моё «да» всё ещё действует?
Узнать перед свадьбой, что твой жених баснословно богат, и поехать кукухой? Могу. Умею. Практикую. Я, между прочим, за другого человека замуж собиралась. Другая бы радовалась на моём месте? А другой бы показали брата моего жениха? Это всё он! Ну, или осень. Треклятая осень. Ненавижу осень.
Он сделал пару шагов и оказался у дивана, на котором я сидела, вытянул руку и дотронулся до моего лба. Холодное прикосновение мужских пальцев о мой огненный лоб доставило мне мимолетное удовольствие и облегчение. Я бездумно схватила мужскую руку и приложила ладонь к своему лбу, задержала. По телу сразу в рассыпную побежали мурашки, а голове стало легче от прохлады, я даже от, еле уловимого, облегчения прикрыла глаза.
- у тебя температура? – услышала я голос хозяина дома и почувствовала, что он пытается вернусь свою руку себе, но я удержала ее, прижимая к своему лбу.
Попытки вернуть руку прекратились.
В моей голове совершенно не было никаких мыслей, мозг, кажется, просто варился в кипятке, не выдавая ни нравоучений, ни издевок по поводу моих действий в сторону еле знакомого мне мужчины.
И тут я услышала неоднозначное от него предложение:
- раздевайся.
- у тебя температура? – услышала я голос хозяина дома и почувствовала, что он пытается вернусь свою руку себе, но я удержала ее, прижимая к своему лбу.
Попытки вернуть руку прекратились.
В моей голове совершенно не было никаких мыслей, мозг, кажется, просто варился в кипятке, не выдавая ни нравоучений, ни издевок по поводу моих действий в сторону еле знакомого мне мужчины.
И тут я услышала неоднозначное от него предложение:
- раздевайся.
Алексей долгие годы жил в тени успешной и властной жены. Он забыл, что такое самоуважение, и лишь пытался угодить, лишь бы не было скандала. Его называли тряпкой, слабаком, обузой. И однажды его мир рухнул: жена, презрительно бросив на прощание несколько унизительных фраз, ушла к другому, оставив ему сына.
Казалось, это конец. Но для Алексея это стало началом. Первая тренировка в спортзале, первая смелая идея на работе, первый честный разговор с сыном — шаг за шагом он собирал себя заново. Из жалкой тряпки он превратился в сильного, успешного мужчину, лидера и прекрасного отца.
А когда та, что когда-то его презирала, осознала свою ошибку, было уже поздно. Его новая жизнь была слишком прекрасна, чтобы впускать в нее прошлое. Эта книга — манифест для всех, кто пережил предательство и нашел в себе силы сказать: «Спасибо, что ушла. Ты освободила меня для лучшей доли».
Казалось, это конец. Но для Алексея это стало началом. Первая тренировка в спортзале, первая смелая идея на работе, первый честный разговор с сыном — шаг за шагом он собирал себя заново. Из жалкой тряпки он превратился в сильного, успешного мужчину, лидера и прекрасного отца.
А когда та, что когда-то его презирала, осознала свою ошибку, было уже поздно. Его новая жизнь была слишком прекрасна, чтобы впускать в нее прошлое. Эта книга — манифест для всех, кто пережил предательство и нашел в себе силы сказать: «Спасибо, что ушла. Ты освободила меня для лучшей доли».
Такси остановилось у нашего дома около полуночи. Я расплатилась, достала из багажника чемодан и пошла к подъезду. В окнах нашей квартиры на четвёртом этаже горел свет.
Рома ещё не спит. Хорошо.
Я поднялась на лифте, достала ключи и открыла дверь. В прихожей было тепло, пахло чем-то вкусным — кофе, что ли?
Я стянула ботинки и сделала шаг вперёд. И замерла.
На полу, у самой стены, стояли женские сапоги. Чёрные, замшевые, на высоком каблуке.
Не мои.
Сердце рухнуло вниз. Я уставилась на эти сапоги, пытаясь найти логичное объяснение. Может, Рома купил мне подарок? Нет, глупость, он бы не оставил их в прихожей. Может, это его мама заходила? Но у Людмилы Ивановны совсем другой размер, она носит тридцать шестой, а эти явно тридцать восьмой.
Я сглотнула и медленно прошла дальше по коридору. Из гостиной доносились голоса — Ромин, низкий и спокойный, и женский, звонкий, смеющийся.
Знакомый.
Очень знакомый...
Рома ещё не спит. Хорошо.
Я поднялась на лифте, достала ключи и открыла дверь. В прихожей было тепло, пахло чем-то вкусным — кофе, что ли?
Я стянула ботинки и сделала шаг вперёд. И замерла.
На полу, у самой стены, стояли женские сапоги. Чёрные, замшевые, на высоком каблуке.
Не мои.
Сердце рухнуло вниз. Я уставилась на эти сапоги, пытаясь найти логичное объяснение. Может, Рома купил мне подарок? Нет, глупость, он бы не оставил их в прихожей. Может, это его мама заходила? Но у Людмилы Ивановны совсем другой размер, она носит тридцать шестой, а эти явно тридцать восьмой.
Я сглотнула и медленно прошла дальше по коридору. Из гостиной доносились голоса — Ромин, низкий и спокойный, и женский, звонкий, смеющийся.
Знакомый.
Очень знакомый...
У меня были благие намерения, когда я решила нанять парня для своей подруги. Со своей работой и учёбой Катя совсем себя загнала. Она больше ничего не видит в своей жизни. А самое главное - не хочет видеть! А будь у неё парень, Катя раскрылась бы как девушка, появилась бы энергия и силы. В открытую она мою помощь принимать не захотела, поэтому я и стала действовать исподтишка. Связалась с нужным человеком, обговорила детали... Да только всё пошло не по сценарию. И я бы с этим обязательно разобралась, если бы не проблемы в моей личной жизни.
Что пережила спальня их нового дома за девять лет?
Неделю они прожили вместе в новом, самом обычном доме, над землёй и с большими окнами в каждой комнате. Лишь спустя неделю Эрик робко предложил девушке выйти за него, боясь отказа. Но Кристина согласилась. Он плакал от счастья, упав на колени, и, сквозь платье, целовал её маленькие ножки. Девушка молча гладила его по спине.
Призрак Оперы
Эрик/Кристина
Неделю они прожили вместе в новом, самом обычном доме, над землёй и с большими окнами в каждой комнате. Лишь спустя неделю Эрик робко предложил девушке выйти за него, боясь отказа. Но Кристина согласилась. Он плакал от счастья, упав на колени, и, сквозь платье, целовал её маленькие ножки. Девушка молча гладила его по спине.
Призрак Оперы
Эрик/Кристина
Выберите полку для книги