Книги по тегу «общий ребенок»: ""
– К разводу уже всё готово. Потерпи немножко. Совсем скоро я брошу свою клушу, и мы будем вместе, – голос моего мужа доносится из-за полуприкрытых дверей в нашу спальню.
Что? Развод? С кем он разговаривает?
– Я знаю, что ты устала ждать. Но иначе никак. У нас совместно нажитого имущества много. Мира имеет долю в моей компании. А я не хочу, чтобы этой клуше досталась хотя бы малая часть моих активов.
Внутри меня всё обрывается. Муж только что в диалоге с кем-то назвал моё имя. Мира…
– Уверяю, развод не затянется. Я подключил к работе лучших адвокатов столицы. Для меня всё пройдёт гладко. Через неделю будем жить вместе, любимая! Пакуй чемоданы! – предатель завершает звонок и выходит из спальни.
При виде меня его глаза округляются.
– Любимая! А ты почему не в больнице?
Двадцать два года брака. Двое детей. Общий бизнес и долгожданная беременность. Но муж планирует развод, в ходе которого хочет отсудить у меня всё до копейки! Но я не готова сдаваться! Предателя ждёт бумеранг!
Что? Развод? С кем он разговаривает?
– Я знаю, что ты устала ждать. Но иначе никак. У нас совместно нажитого имущества много. Мира имеет долю в моей компании. А я не хочу, чтобы этой клуше досталась хотя бы малая часть моих активов.
Внутри меня всё обрывается. Муж только что в диалоге с кем-то назвал моё имя. Мира…
– Уверяю, развод не затянется. Я подключил к работе лучших адвокатов столицы. Для меня всё пройдёт гладко. Через неделю будем жить вместе, любимая! Пакуй чемоданы! – предатель завершает звонок и выходит из спальни.
При виде меня его глаза округляются.
– Любимая! А ты почему не в больнице?
Двадцать два года брака. Двое детей. Общий бизнес и долгожданная беременность. Но муж планирует развод, в ходе которого хочет отсудить у меня всё до копейки! Но я не готова сдаваться! Предателя ждёт бумеранг!
– Это что? - с ужасом показываю на предмет нижнего белья, торчащего из кармана брюк мужа.
– Не знаю, твое, наверное, - равнодушно пожимает плечами Владислав.
– Это не мое! - возмущаюсь, - откуда ЭТО в твоем кармане?
– Ой, это Татьяны Михайловны! - радостно сообщает дочь, - она так долго искала сегодня утром … Ой, мамочка! Ты вернулась! Как бабушка? А у нас сегодня Татьяна Михайловна ночевала!
– Не знаю, твое, наверное, - равнодушно пожимает плечами Владислав.
– Это не мое! - возмущаюсь, - откуда ЭТО в твоем кармане?
– Ой, это Татьяны Михайловны! - радостно сообщает дочь, - она так долго искала сегодня утром … Ой, мамочка! Ты вернулась! Как бабушка? А у нас сегодня Татьяна Михайловна ночевала!
- Зачем ты вообще на мне женился? Чтобы изменять? – набираюсь смелости, и вскидываю на своего мужа горящий взор.
- Ох, - издевательски смеется он. – У тебя голос прорезался, наконец? Спустя три года? Долго же ты терпела!
- Потому что любила тебя. И верила!
Ярослав срывается с места и вжимает меня в стену, опаляя горячим дыханием.
- И дальше будешь любить и верить. Потому что ты никто без меня. Ноль без палочки! А будешь трепыхаться, я заберу детей. И больше ты их не увидишь!
- Ох, - издевательски смеется он. – У тебя голос прорезался, наконец? Спустя три года? Долго же ты терпела!
- Потому что любила тебя. И верила!
Ярослав срывается с места и вжимает меня в стену, опаляя горячим дыханием.
- И дальше будешь любить и верить. Потому что ты никто без меня. Ноль без палочки! А будешь трепыхаться, я заберу детей. И больше ты их не увидишь!
— Мне было двадцать семь, — глухо произносит он. — Я не знал, что это будет так.
— Как? — шепчу я, подходя ближе. — Скажи. Как именно?
Он отворачивается к окну:
— Так серо. Предсказуемо. Смертельно скучно.
Эти слова ударяют больнее, чем я ожидала. Десять лет. Наша дочь. Наши ночи, когда мы шептались под одеялом, строили планы, мечтали. Все это оказалось серо и скучно.
— А она, — говорю я, стараясь сохранить спокойствие, — твоя пилотесса, она нескучная? Она яркая, веселая, с ней ты чувствуешь себя живым?
— Да! — он разворачивается, и на его лице вспыхивает что-то похожее на страсть. — Да, черт возьми! С ней я чувствую, что живу! Что во мне еще есть огонь, а не только эта... обязанность. Долг. С ней я не чувствую себя заложником собственной жизни!
___________
Он ушел, оставив нас с дочкой. Я нашла в себе силы жить дальше, и вот уже стою на пороге новой жизни. Но спустя три года он возвращается.
— Как? — шепчу я, подходя ближе. — Скажи. Как именно?
Он отворачивается к окну:
— Так серо. Предсказуемо. Смертельно скучно.
Эти слова ударяют больнее, чем я ожидала. Десять лет. Наша дочь. Наши ночи, когда мы шептались под одеялом, строили планы, мечтали. Все это оказалось серо и скучно.
— А она, — говорю я, стараясь сохранить спокойствие, — твоя пилотесса, она нескучная? Она яркая, веселая, с ней ты чувствуешь себя живым?
— Да! — он разворачивается, и на его лице вспыхивает что-то похожее на страсть. — Да, черт возьми! С ней я чувствую, что живу! Что во мне еще есть огонь, а не только эта... обязанность. Долг. С ней я не чувствую себя заложником собственной жизни!
___________
Он ушел, оставив нас с дочкой. Я нашла в себе силы жить дальше, и вот уже стою на пороге новой жизни. Но спустя три года он возвращается.
ЗАВЕРШЕННАЯ ПОВЕСТЬ
— Как же надоело, — неожиданно холодно произносит мой муж. — Ложь очень утомительна
Слова режут по живому. Я пытаюсь понять, что происходит, но он избегает моего взгляда.
В голосе мужа звучит странная, чужая мне хрипотца.
— Милый, ты просто устал, — шепчу, надеясь, что он вот-вот улыбнётся и всё объяснит.
Любимый поднимает взгляд. В его глазах что-то ледяное, незнакомое.
Будто передо мной совсем другой человек.
— Что случилось? — сердце сжимается в предчувствии беды.
Дыхание сбивается.
— Я был с другой женщиной. Прости. Больше не могу так. Я ухожу.
— Как же надоело, — неожиданно холодно произносит мой муж. — Ложь очень утомительна
Слова режут по живому. Я пытаюсь понять, что происходит, но он избегает моего взгляда.
В голосе мужа звучит странная, чужая мне хрипотца.
— Милый, ты просто устал, — шепчу, надеясь, что он вот-вот улыбнётся и всё объяснит.
Любимый поднимает взгляд. В его глазах что-то ледяное, незнакомое.
Будто передо мной совсем другой человек.
— Что случилось? — сердце сжимается в предчувствии беды.
Дыхание сбивается.
— Я был с другой женщиной. Прости. Больше не могу так. Я ухожу.
На горизонте появляется она. Худощавая блондинка. Загар – как будто только со съёмок рекламы пляжного курорта. Юбка такая короткая, что ветру приходится быть особенно деликатным. И талия… Талия, которую, я уверена, можно оплести одним пальцем.
Она подходит к моему мужу который только что еще был моим, тянется с улыбкой, и шлёп — в объятия. Он вручает ей букет цветов и касается ее губ.
На моих глазах мой любимый муж целует другую. Она смеётся – громко, звонко, уверенно. Рука с лёгкостью ложится ему на плечо – как будто всегда так делала.
А я… Я фотографирую.
Почти машинально, на автопилоте, сжав губы, держа телефон так, чтобы не дрожали руки.
Щёлк. Сцена записана. Измена зафиксирована.
Никаких разговоров уже не нужно.
– Ну, Лёня! Ну, сволочь! – шепчу себе резко. – Значит, "работа", да?! Ну сейчас я тебе покажу… – слезы застилают глаза, дыхание спирает, и этот человек еще обещал мне будущее и клялся в любви…
Она подходит к моему мужу который только что еще был моим, тянется с улыбкой, и шлёп — в объятия. Он вручает ей букет цветов и касается ее губ.
На моих глазах мой любимый муж целует другую. Она смеётся – громко, звонко, уверенно. Рука с лёгкостью ложится ему на плечо – как будто всегда так делала.
А я… Я фотографирую.
Почти машинально, на автопилоте, сжав губы, держа телефон так, чтобы не дрожали руки.
Щёлк. Сцена записана. Измена зафиксирована.
Никаких разговоров уже не нужно.
– Ну, Лёня! Ну, сволочь! – шепчу себе резко. – Значит, "работа", да?! Ну сейчас я тебе покажу… – слезы застилают глаза, дыхание спирает, и этот человек еще обещал мне будущее и клялся в любви…
— Артем, я беременна, — сообщаю любимому.
— Ты уверена? — смотрит на меня серьезно.
— Да. Я сделала тест. Но для точности надо еще на УЗИ сходить.
Его брови съезжаются на переносице.
Мне это совершенно не нравится.
— Тем, что не так? Ты не рад? — испуганно смотрю на него.
И тут он выдает резко:
— Глупая девчонка, думала удержать меня ребенком?! — Его слова ошпаривают меня, как кипяток.
— Что?
— Решила, что я женюсь на тебе, и тогда сможешь устроить свою жизнь? Деньги почуяла?
— Артем, ты с ума сошел? Мы уже год вместе, живем вместе, любим друг друга. Ребенок — это счастье.
— Нет! — жестко отрезает он. — Мы пойдем на УЗИ, выясним наверняка, и, если плод есть, ты сделаешь аборт!
***
Любимый силой притащил меня на аборт, но я смогла убежать и скрыть правду. Он не узнал, что я родила. А четыре года спустя он увидел нас с сыном, и теперь не собирается отпускать.
— Ты уверена? — смотрит на меня серьезно.
— Да. Я сделала тест. Но для точности надо еще на УЗИ сходить.
Его брови съезжаются на переносице.
Мне это совершенно не нравится.
— Тем, что не так? Ты не рад? — испуганно смотрю на него.
И тут он выдает резко:
— Глупая девчонка, думала удержать меня ребенком?! — Его слова ошпаривают меня, как кипяток.
— Что?
— Решила, что я женюсь на тебе, и тогда сможешь устроить свою жизнь? Деньги почуяла?
— Артем, ты с ума сошел? Мы уже год вместе, живем вместе, любим друг друга. Ребенок — это счастье.
— Нет! — жестко отрезает он. — Мы пойдем на УЗИ, выясним наверняка, и, если плод есть, ты сделаешь аборт!
***
Любимый силой притащил меня на аборт, но я смогла убежать и скрыть правду. Он не узнал, что я родила. А четыре года спустя он увидел нас с сыном, и теперь не собирается отпускать.
‒ Ты мой папа!
Эти слова шестилетней девочки полностью изменили мою жизнь.
Она появилась из ниоткуда, и мой волк признал её.
Теперь я Аррон Севвера, не Альфа без стаи, волк-одиночка, беспристрастный судья, а просто отец-одиночка, разрывающийся между желанием баловать своё чадо и желанием заклеить ей рот скотчем, чтобы насладиться тишиной и не потерять самоконтроль в порыве праведного гнева.
Но больше всего меня раздражает то, что я ничего не знаю о матери моего ребёнка. Поэтому я докопаюсь до правды и узнаю, кто она, что заставило её когда-то скрыть, что она моя истинная пара, а спустя почти семь лет просто «подарить» мне ребёнка и снова исчезнуть.
Эти слова шестилетней девочки полностью изменили мою жизнь.
Она появилась из ниоткуда, и мой волк признал её.
Теперь я Аррон Севвера, не Альфа без стаи, волк-одиночка, беспристрастный судья, а просто отец-одиночка, разрывающийся между желанием баловать своё чадо и желанием заклеить ей рот скотчем, чтобы насладиться тишиной и не потерять самоконтроль в порыве праведного гнева.
Но больше всего меня раздражает то, что я ничего не знаю о матери моего ребёнка. Поэтому я докопаюсь до правды и узнаю, кто она, что заставило её когда-то скрыть, что она моя истинная пара, а спустя почти семь лет просто «подарить» мне ребёнка и снова исчезнуть.
Чудо ворвалось в мою жизнь: я оказалась истинной парой огненного дракона! Вот только сказка о безграничной любви и верности рассыпалась пеплом. У дракона есть другая женщина! Ей он доверяет свои мысли, с нею делит ложе.
А я… Нужна лишь для того, чтобы родить наследника! Но не в моем характере сдаваться без боя. Приручу истинного, чего бы это ни стоило.
А я… Нужна лишь для того, чтобы родить наследника! Но не в моем характере сдаваться без боя. Приручу истинного, чего бы это ни стоило.
— Мне предложили контракт. В Дубае. На три года.
Сердце ёкает от радости за него. И от страха. Как скажу про ребёнка?
Хватаю чайник, чтобы занять руки, стараюсь улыбнуться ещё шире:
— Это же прекрасно! Мы сможем…
— Мы никуда не поедем, Таня. Я — один.
Чайник выскальзывает из рук, с грохотом падает на стол.
— К-как это?
— Я подаю на развод. Посмотри на себя.
Он морщится, а я лишь открываю рот.
— Ты заплыла жиром, у тебя только эти куклы на уме. А мне нужна женщина, которая сможет поддержать разговор с инвесторами и не ныть про полимерную глину.
Отшатываюсь, будто муж ударил по лицу. Рука сама тянется к животу, ещё плоскому, но уже не только моему.
Я думала, худшее уже позади. Муж бросил меня, так и не узнав о беременности. Предпочёл карьеру.
Четыре года я училась жить заново. И вот мы снова встретились. Он хочет всё вернуть…
Могу ли я снова поверить? Простить? Ради нас и нашей дочери?
Сердце ёкает от радости за него. И от страха. Как скажу про ребёнка?
Хватаю чайник, чтобы занять руки, стараюсь улыбнуться ещё шире:
— Это же прекрасно! Мы сможем…
— Мы никуда не поедем, Таня. Я — один.
Чайник выскальзывает из рук, с грохотом падает на стол.
— К-как это?
— Я подаю на развод. Посмотри на себя.
Он морщится, а я лишь открываю рот.
— Ты заплыла жиром, у тебя только эти куклы на уме. А мне нужна женщина, которая сможет поддержать разговор с инвесторами и не ныть про полимерную глину.
Отшатываюсь, будто муж ударил по лицу. Рука сама тянется к животу, ещё плоскому, но уже не только моему.
Я думала, худшее уже позади. Муж бросил меня, так и не узнав о беременности. Предпочёл карьеру.
Четыре года я училась жить заново. И вот мы снова встретились. Он хочет всё вернуть…
Могу ли я снова поверить? Простить? Ради нас и нашей дочери?
Выберите полку для книги