Книги по тегу «общий ребенок»: ""

– Новый владелец решил снести здание, так что закрывайте своё кафе и пакуйте вещи.
Проблема за проблемой, а тут ещё и это!
Но наша Поля не из робких. Она поедет в центр и найдёт этого нового владельца, а потом обязательно уговорит его передумать. Закормит кексами до смерти, если понадобится.
Одного Полина не учла. Что встретит не абы кого, а отца своей маленькой дочурки, с которым их связывает не самое приятное прошлое.

На юбилее компании Веста хотела подарить мужу мечту — дом у озера, который когда-то должен был стать их семейным местом счастья.

Но вместо трогательного видео на большом экране появились фотографии, обрывки переписки и грязные намёки. Перед гостями, партнёрами и журналистами Северин Ранцев сделал выбор: поверил не жене, а чужой лжи.

В ту ночь Веста сняла кольцо и ушла. Не с истерикой. Не с просьбой поверить. С достоинством женщины, которая поняла: муж потерял не просто жену. Он потерял семью.

Теперь у неё новая жизнь, маленькая студия, сын, которому нужно объяснить, почему слова тоже ломают дома, и сердце, которое больше не верит красивым извинениям.

Северин может построить любой дом. Но сможет ли он заново заслужить доверие женщины, которую сам разрушил? И хватит ли ему сил доказать сыну, что отец — это не тот, кто требует вернуться, а тот, кто умеет ждать у порога?

Гоша открыл рот для разгромного ответа. В этот момент пискнула духовка. Рот закрылся. Открылся снова – уже с другой интонацией:
– А что там у тебя?
– Безе.
Пауза. Долгая. Я почти слышала, как внутри него дерутся двое: гордый разведённый мужчина и мальчик, который семь лет ел мои десерты. Мальчик победил за явным преимуществом.
– ...А можно с собой? Ну... прощальное.
Я выдала ему контейнер. В дверях он обернулся – красивый, ушастый, до последней ресницы знакомый:
– Ты только не пропадай, ладно?
Дверь закрылась. Я села на пуф у двери – вот теперь можно – и приготовилась плакать. Посидела. Поёрзала. Посмотрела на часы.

— Даже если вы с мужем разъехались, в базе данных нет информации о разводе, — работница ЗАГСа стучит ногтем по моему паспорту. — По закону, ваш супруг вписывается в графу «отец».
Её слова путаются в голове. Звучат глухо, как-то растянуто.
— А… — в горле пересыхает. — А он об этом узнает?..
— Да, ему придет уведомление от нашего ЗАГСа… — кажется, сотрудница говорит что-то ещё.
Я её не слышу. В глазах темнеет, и я оседаю на пол.

Когда мой муж изменил мне, я ушла. Тогда я ещё не знала, что с собой я уношу под сердцем маленькую тайну, а муж захочет найти меня и... вернуть? Или же он хочет забрать нашу дочь?..

Я слышу смех, и меня накрывает дежавю.
Она смеялась так же. Моя Огонёк. По-детски открыто, несдержанно и от души, не чтобы произвести впечатление, а потому что ей на самом деле было весело. Больше ни у кого никогда я не слышал такого смеха. И вот слышу его снова.
Я захожу в гостиную, и меня накрывает дежавю.
Он, Олег Градов, стоит в планке на слегка согнутых в локтях руках, мышцы красиво напряжены, вены чётко прорисованы. Стоит в той же позе и смотрит на меня тем же ошалевшим взглядом каре-зелёных глаз, что и шесть лет назад.
Мы оба проваливаемся в прошлое, где были Огоньком и Градом, которые устроили столкновение и не захотели услышать друг друга. Но нужно держаться за настоящее, где существует доказательство, что пламя и вода вполне себе смешиваются и образуют новую стихию, а молчание настойчиво требует слов.

"— Пошла вон из моего дома! Кем вырастет дочь у матери-шлюхи?! Полина останется со мной, ты её больше не увидишь!"
Мой муж, миллиардер Глеб Беркутов, швырнул мне в лицо золотую запонку своего заклятого врага. В нашей спальне пахло чужим парфюмом, на полу валялась мужская рубашка. Мой мир рухнул. Меня опоили и жестоко подставили, но ослепший от ярости Глеб не дал мне сказать ни слова. Меня, его любимого «Лисенка», вышвырнули на мороз в одном халате, отобрав трехлетнюю дочь.
Он не знал двух вещей.
Первое: в моей сумочке остался снимок УЗИ — я беременна нашим вторым ребенком, которого Глеб теперь считает чужим.
Второе: многомиллиардный мегаполис, который он сейчас строит, стоит на моей личной земле. Теперь правила диктую я.

💔РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН
Муж берёт меня за локоть и вытаскивает — не грубо, не рывком, а деловито, как выносят мебель.
— Артур, ты сошел с ума?
Дождь бьёт меня по лицу. Волосы липнут к щекам, к шраму.
— Послушай меня внимательно, Скрипачка, — говорит он. — Через два месяца выборы.
— У меня под сердцем твой ребёнок.
— У тебя диагноз, — говорит он. — Заключение подписано вчера. У тебя почти нет голоса, Ника, после того как на тебя напали. Тебя никто и никогда не станет слушать.
— Я твоя жена.
— Ты была моей женой. Пока не стала такой..убогой, немой, заикающейся старухой.
Я хватаю мужа за руку.
— Артур. Артур, посмотри на меня. Один раз. Посмотри мне в лицо.
И он смотрит.
Вот теперь смотрит. Прямо. Долго. В глаза.
— Прости, — говорит Артур. — Так будет лучше для всех. Если не хочешь в клинику, я больше не твой муж и не твой спаситель. И ребенок этот мне не нужен. Лиля – твоя сестра родит мне наследника получше.

Вглядываюсь в его непроницаемое лицо. Кто ты вообще такой, Азам?

— Тебя просто нет. Ни в моей жизни, ни в этом доме. Ты даже ночевать приходишь через раз — мой голос звучит ровно.

Он медленно поднимает глаза. Взгляд — черный лед.

— Я прихожу тогда, когда считаю нужным.

По его жестким губам скользит усмешка.

— Прекрати, Маш. А ты им на что? Ты — мать, это твоя территория. Быт, дети, болезни — это всё твое, и меня оно касаться вообще не должно. Избавь меня от необходимости выслушивать эту чушь, у меня голова забита совершенно другим.

Сглатываю острый ком в горле.

— Ты сам просил эту семью. Сам хотел много детей, — говорю я, глядя в непроницаемую черноту. — А в итоге я разрываюсь между ними одна. Скорая, температура… у меня открылось кровотечение. Я не могла быть везде одновременно. Я ведь могла там и остаться, Азам.

Мне ведь не нужны были подвиги. Просто чтобы кто-то забрал у меня из рук больного ребенка.

Он не меняется в лице.
— Ну не сдохла же.

Семь лет назад Савелий Гранов выбрал карьеру и ушёл, когда я ждала нашего сына. Я научилась жить без него, построила собственную компанию и больше не верю красивым обещаниям.

Но в день, когда сердце семилетнего Мирона больше не может ждать, прошлое возвращается в мою жизнь в белом халате.

Савелий — известный хирург и единственный человек, готовый взяться за сложную операцию. Он знает всё о сердце нашего сына, но ничего — о самом мальчике. Не знает, почему Мирон рисует мосты, боится темноты и записывает обещания взрослых в специальную тетрадь.

Теперь мне придётся доверить самое дорогое мужчине, который однажды разрушил нашу семью. А после — работать с ним над новым детским центром и каждый день видеть, как Савелий пытается вернуть не мою любовь, а право называться отцом.

Только можно ли снова открыть дверь человеку, который уже однажды ушёл? И что страшнее: поверить ему ещё раз или навсегда лишить сына отца, который наконец научился оставаться?

ОДНОТОМНИК
— Нет.
Слова моего мужчины как гром среди ясного неба. Когда в тридцать пять лет выходишь замуж, “нет” — последнее, что планируешь услышать. Регистратор косится на меня, а я судорожно сглатываю, сжимая в ладони ледяную кисть Володи.
— Он шутит, — нервно хихикаю я, прижимаясь плечом к своему офицеру.
По-другому не может быть. Мы столько лет вместе! Машеньке уже девять.
— Мам? Пап?
Я нервно моргаю, оборачиваюсь на маму. Она замирает, прислонив носовой платок к уголку глаза.
Ее взгляд мечется на меня, затем на Володю. Он мельком смотрит на беременную Лолу, которая закрыв рот рукой медленно сползает на стул в маленьком ДК.
— Я не шучу, — Володя поворачивается ко мне и обдает льдом. — Я не женюсь на тебе, Надежда. У меня другая женщина. И у нас будет ребенок.
Не может быть! Моя рука ложится на пока еще плоский живот, а в дверном проеме мелькает знакомая фигура из прошлого…