Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

Я приехала на Кавказ, чтобы выполнить последний долг перед сестрой — передать её сына в семью отца. Я ожидала встретить тиранов, но встретила Его. Тамир Касаев. Огромный, пугающий, с тяжелым взглядом, от которого подкашиваются ноги.
Для него я «не формат». Слишком мягкая, слишком заметная, слишком непокорная. Он запер меня в своем каменном поместье, объявив своей женой перед старейшинами, чтобы защитить наследника. Он говорит, что это просто сделка. Фикция. Но почему тогда его руки обжигают, а его шепот по ночам заставляет забыть о гордости?
Я — Пышка в мире, где ценят сталь. Но именно я стану той, кто разобьет лед в сердце Горца.

— Ты даже не представляешь, что я пережила из-за тебя.
— Представляю. Я всё знаю, Лиля. И я готов всю жизнь потратить на то, чтобы искупить свою вину.
Одиннадцать лет назад я потеряла всё из-за мужчины, которого любила. Теперь я другая: холодная, сильная, опасная. Но прошлое возвращается, чтобы напомнить: стервами не рождаются, ими становятся, когда слишком больно.

Идеальная жизнь рухнула, когда я застала мужа с лучшей подругой на нашей кухне.

Развод был единственным верным решением. Но когда он снова появился на пороге моего дома с повинной, я поняла, что моя решимость — всего лишь иллюзия. Я хотела вышвырнуть его вон, но одно его касание разбудило то, что, как я думала, умерло навсегда.

Запретная страсть вспыхнула с новой силой, грозя уничтожить остатки моего самолюбия. Отдаться чувствам или прогнать его навсегда? Пока я искала ответ, его губы уже нашли мои...

— Пап… Может, тебе… жениться?
— Что?!
— Ну серьёзно! — Надя развела рукам. — Ты вечно такой злой и раздражённый. Я слышала, что женщина делает мужчину добрее и счастливее. Тебе не хватает… женской энергии.
Я не знал, смеяться мне или плакать.
— Жениться, говоришь? И на ком, интересно?
— Ну вот! Например, на этой Карине! — торжествующе выпалила Надя. — Она же симпатичная! И видно, что умная. И она тебя не боится, может с тобой спорить. Это же хорошо! А ты на неё так смотрел…
Целый год я борюсь за опеку над дочерью и на финишной прямой кто-то сливает информацию о банкротстве моей фирмы в органы опеки.
Этот кто-то – Карина Семенова, специалист опеки и девушка, которой семь лет назад я разбил сердце.
Она утверждает, что просто выполняла свою работу, но я то знаю – это месть.
Сладкая, выверенная месть за ту ночь много лет назад.

Я ехала в горы спасать чужой бизнес, а попала в ловушку к собственному прошлому. Тамерлан — сын лучшего друга моего отца. Суровый Горец, признающий только свои правила и дедовские традиции. Он ждал нескладного подростка, а увидел женщину с роскошными формами, которая не боится указывать ему на ошибки.
Между нами — старая дружба наших семей и негласное табу. Но воздух в «Наследии» искрит каждый раз, когда мы сталкиваемся в тесных коридорах.
«Никто не смеет так смотреть на тебя в моем доме», — рычит он, закрывая меня собой от похотливых взглядов. Он обещал отцу присматривать за мной как за сестрой, но его потемневший взгляд говорит о другом.
Я привезла в его суровый край запах ванили и столичную дерзость. Он ответил мне первобытной защитой и властью, которой невозможно сопротивляться.
Сможем ли мы сохранить дело, не разрушив многолетнюю дружбу наших отцов? И что делать, если «контроль», которым так гордится мой Горец, рассыпается в пыль от одного моего прикосновения?

- Это… это правда? - с трудом выдавливаю из себя. Голос почти не слушается.
- Что, Инна? - муж все еще стоит спиной. - Что именно ты хочешь услышать? Что я сплю с другими женщинами? Хочешь подробностей?
Его тон - издевательски-равнодушный, и это больнее любых криков.
- Да… - получается почти неслышный шепот, жалкий писк.
- Я спал, - начинает он размеренно, отчеканивая каждое слово. - Я сплю. И я буду ВСЕГДА спать с другими женщинами. Я мужчина, Инна. И нам - мужчинам - это МОЖНО. Понимаешь? Это наше право.
Пауза. Он делает шаг ближе.
- А ты - моя жена. И ты ДОЛЖНА тихо сидеть, опустить глаза и не возражать. Не задавать вопросов. Не устраивать сцен. Это твоя роль…
***
О нет муженек, ты сильно ошибаешься, моя роль в этой жизни быть счастливой и любимый.
Скоро ты это поймешь, но будет слишком поздно.

Открываю дверь… на пороге стоит девушка лет двадцати семи.
– Здравствуйте! – говорит она. – Я Алина! А Сергей дома? Я что-то до него дозвониться не могу.
– Сергея нет, – отвечаю я. – Он в командировке.
– А-а-а, понятно! – и, не дожидаясь приглашения, проходит мимо меня в прихожую, оставляя чемодан рядом с вешалкой. – Наверное, поэтому и не отвечает.
Она снимает пальто, вешает его на крючок – как дома!
– Отнесите, пожалуйста, мой чемодан в спальню, – говорит Алина, – и сделайте мне кофе.
Я чувствую, как у меня отваливается челюсть.
– Вы что себе позволяете?! – не выдерживаю я.
– А что такого? – спрашивает она. – Сергей мой жених, а вы обслуга.
– Жених? – шепчу я, не веря своим ушам.
– Конечно! – Алина садится на диван. – Через месяц свадьба! Он не рассказывал вам? Хотя... – она машет рукой, – зачем горничной знать о личной жизни хозяина.
Горничной... Она считает меня горничной! В моем собственном доме!
– Я не горничная, – говорю я. – Я Галина. Жена Сергея

Почему руки у Снегурочки всегда холодные? Может, потому, что она ещё не встретила того, кто растопит лёд в её сердце?

Это нежная история взросления, рассказанная через мгновения. О том, как героиня учится любить, доверять и наконец — чувствует чьё-то тепло и готовность делиться своим.

— Ты одна? Где Кристина?
— Тетя Клистина в машине. Она сказая, что вы злой. А я хотея собачку погладить.
— Саша, я не твой папа. Тетя Кристина ошиблась.
— Я знаю. — Она погладила Рекса. — У меня нет папы. Я плывыкля.
У меня внутри все перевернулось. Шесть лет — а говорит как взрослая.
— А мама?
— Мама занята. Она музиков ищет, а я мешаю. Когда дядя плиходил, я должна была тихо сидеть. Или у бабы Шулы. А баба Шула сталая...
— Где она сейчас?
— Умела. — Буднично так, будто про погоду. — Я у нее жила, пока мама музиков искала. А потом меня в детский дом заблали. Мама плиходила один лаз. Сказала, что ей надо зизнь налазивать, а я подозду. Я зду..
(это не ошибки, малышка плохо выговаривает буквы)

— Пекарня и оборудование не покроют и трети его долга, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес Аслан, не разжимая хватки на моем запястье. Его большой палец вдруг начал успокаивающе, но очень по-хозяйски поглаживать мою кожу.
— У меня больше ничего нет, — всхлипнула я, чувствуя, как от его прикосновения меня бросает в жар. — Я всё отдам... Я буду печь день и ночь... Только не забирайте пекарню!
Аслан усмехнулся. В этой улыбке сверкнули белые зубы хищника.
— Печь день и ночь? Какая похвальная самоотверженность, — он наклонился еще ближе. Его губы почти коснулись моего уха. — Знаешь, я передумал. Оставь свои булки себе. Я забираю другой залог.
— К-какой? — пролепетала я, холодея от ужаса.
Аслан медленно отпустил мое запястье, выпрямился во весь свой пугающий рост и кивнул своим амбалам у двери.
— Тебя, — отрезал Дикарь. — Упакуйте ее в машину. И если хоть один волосок упадет с ее головы, я вам руки переломаю.