Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
— Ты себя в зеркале видела? Расплылась так, что смотреть неприятно, — муж окидывает мой огромный живот холодным взглядом.
— Антон, я вынашиваю нашего сына. Ты ведь сам его хотел!
— Не начинай, Кира. Сама разбирайся со своими проблемами.
Проблемами муж называет почти полмиллиона налогового долга, который оставил мне после продажи дома.
А потом я вижу сообщение от другой женщины.
Я на девятом месяце беременности. У меня дочь, скоро родится сын, а мужчина, которому я верила больше всех, уверен: с двумя детьми я никуда от него не денусь.
Он думает, что загнал меня в угол.
И, кажется, сделал всё, чтобы оказаться правым…
— Антон, я вынашиваю нашего сына. Ты ведь сам его хотел!
— Не начинай, Кира. Сама разбирайся со своими проблемами.
Проблемами муж называет почти полмиллиона налогового долга, который оставил мне после продажи дома.
А потом я вижу сообщение от другой женщины.
Я на девятом месяце беременности. У меня дочь, скоро родится сын, а мужчина, которому я верила больше всех, уверен: с двумя детьми я никуда от него не денусь.
Он думает, что загнал меня в угол.
И, кажется, сделал всё, чтобы оказаться правым…
— Да, у нас с ней было один раз, но она для меня ничего не значит, давай просто забудем и будем жить дальше, — предлагает муж.
Ни один мускул на его лице при этом не дергается, а я стою перед ним и буквально умираю.
— Просто не получится, Елисей, — горько хмыкаю. — Тем более, она от тебя ждет ребенка.
И я тоже, хочется крикнуть мне, но я молчу…
Я выбрала уйти, и свою тайну сохранила. Вот только спустя семь лет судьба нас столкнула неожиданно и жестоко!
— Помогите! — кричу в ужасе, но мне кажется, никто меня не слышит из-за паники на борту горящего корабля. — Мой сын упал в воду!
Ребенка моего спасли, и сделал это не кто иной, как его отец, Елисей Ветров.
— Марина? — смотрит он на меня. — Это твой сын? А кто его отец?
— Мой папа — капитан, — деловито заявляет мой мальчик. — Но он уплыл в море, когда я был маленький, и до сих пор никак не найдет дорогу домой!
Ни один мускул на его лице при этом не дергается, а я стою перед ним и буквально умираю.
— Просто не получится, Елисей, — горько хмыкаю. — Тем более, она от тебя ждет ребенка.
И я тоже, хочется крикнуть мне, но я молчу…
Я выбрала уйти, и свою тайну сохранила. Вот только спустя семь лет судьба нас столкнула неожиданно и жестоко!
— Помогите! — кричу в ужасе, но мне кажется, никто меня не слышит из-за паники на борту горящего корабля. — Мой сын упал в воду!
Ребенка моего спасли, и сделал это не кто иной, как его отец, Елисей Ветров.
— Марина? — смотрит он на меня. — Это твой сын? А кто его отец?
— Мой папа — капитан, — деловито заявляет мой мальчик. — Но он уплыл в море, когда я был маленький, и до сих пор никак не найдет дорогу домой!
— До сих пор не можешь мне простить Катерину? — усмехнулся бывший супруг.
— Ничего личного, — мотнула я головой.
— Хорошо, что ты это наконец приняла. Катерина — яркая, амбициозная, живая. Идеальный вариант для меня. А вот мы с тобой друг от друга устали.
Меня передёрнуло:
— И после это ты решил, что я хочу вернуться к тебе? К тому, кто цинично променял меня на другую?
— А говоришь, ничего личного, — ухмыльнулся он. — Вик, да у тебя же шерсть дыбом, стоит мне Катерину упомянуть. Почему тебе так сложно признаться в том, что чувства ещё не угасли?
— Потому что моё единственное чувство к тебе — это презрение, Турчаков. Приземлись.
В ответ бывший муж лишь усмехнулся:
— Мы ещё посмотрим, кто приземлится, радость моя.
- ХЭ
— Ничего личного, — мотнула я головой.
— Хорошо, что ты это наконец приняла. Катерина — яркая, амбициозная, живая. Идеальный вариант для меня. А вот мы с тобой друг от друга устали.
Меня передёрнуло:
— И после это ты решил, что я хочу вернуться к тебе? К тому, кто цинично променял меня на другую?
— А говоришь, ничего личного, — ухмыльнулся он. — Вик, да у тебя же шерсть дыбом, стоит мне Катерину упомянуть. Почему тебе так сложно признаться в том, что чувства ещё не угасли?
— Потому что моё единственное чувство к тебе — это презрение, Турчаков. Приземлись.
В ответ бывший муж лишь усмехнулся:
— Мы ещё посмотрим, кто приземлится, радость моя.
- ХЭ
– Все военные изменяют жёнам! Твой муж – не исключение! Твой генерал гуляет от тебя напропалую! – произносит моя лучшая подруга, работающая в военной части медицинской сестрой.
– Насть… Мы двадцать лет вместе. У нас двое детей! Владимир ни разу не давал мне повода усомниться в его верности!
– Ну-ну, – хмыкает она. – Все военные гуляют от жён поголовно! Вот вернётся твой ненаглядный из командировки сегодня, сам признается! Будь уверена! – с этими словами подруга уходит из моей квартиры.
Я стою с открытой дверью, и в следующую минуту вижу его. Моего мужа, генерала, которого люблю больше собственной жизни.
– Здравствуй, любимая! – он снимает китель, и из его кармана на пол падает положительный тест на беременность, который я поднимаю дрожащими руками.
– Что это? – от волнения задыхаюсь и чувствую, что мир перед глазами плывёт.
Супруг хмурится.
– Я не буду врать и оправдываться. Я офицер и скажу тебе, как есть. Да, я тебе изменил и моя любовница беременна.
– Насть… Мы двадцать лет вместе. У нас двое детей! Владимир ни разу не давал мне повода усомниться в его верности!
– Ну-ну, – хмыкает она. – Все военные гуляют от жён поголовно! Вот вернётся твой ненаглядный из командировки сегодня, сам признается! Будь уверена! – с этими словами подруга уходит из моей квартиры.
Я стою с открытой дверью, и в следующую минуту вижу его. Моего мужа, генерала, которого люблю больше собственной жизни.
– Здравствуй, любимая! – он снимает китель, и из его кармана на пол падает положительный тест на беременность, который я поднимаю дрожащими руками.
– Что это? – от волнения задыхаюсь и чувствую, что мир перед глазами плывёт.
Супруг хмурится.
– Я не буду врать и оправдываться. Я офицер и скажу тебе, как есть. Да, я тебе изменил и моя любовница беременна.
❤️ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА! Минимальная цена
Бывший бесцеремонно присаживается за стол, тянет к себе кувшин и наливает компот.
- Напомню, - заявляет тоном, не терпящим возражений, - я — отец, так что буду видеть детей, когда захочу.
- Ты даже алименты не платил! - вспыхивает Андрей.
Королёв не удостаивает его взглядом. Отпивает из стакана, брезгливо морщится и выдаёт:
- Фу, как в школьной столовке. Ну и жизнь у тебя, Алинка. Радуйся, что супруг вернулся — спасёт от беспросветной нищеты.
- Уходи! - цежу сквозь зубы.
- Глянь, характером обросла, - в зрачках Бори пляшут насмешливые огоньки, - забавно. Только вот с кем ты его наработала? С маменькиным сынком? Тюфяком, который слова поперёк сказать не смеет? - кривит губы в ухмылке. - Поиграла в крутую леди — завязывай.
- Что ты себе позволяешь?
Борис высокомерно вскидывает бровь:
- Послушай, лопушок, прихлопнись. Развлек моих девчонок — спасибо. Бесплатный цирк окончен. Собирай манатки и проваливай. Это моя семья, так что кыш отсюда...
Бывший бесцеремонно присаживается за стол, тянет к себе кувшин и наливает компот.
- Напомню, - заявляет тоном, не терпящим возражений, - я — отец, так что буду видеть детей, когда захочу.
- Ты даже алименты не платил! - вспыхивает Андрей.
Королёв не удостаивает его взглядом. Отпивает из стакана, брезгливо морщится и выдаёт:
- Фу, как в школьной столовке. Ну и жизнь у тебя, Алинка. Радуйся, что супруг вернулся — спасёт от беспросветной нищеты.
- Уходи! - цежу сквозь зубы.
- Глянь, характером обросла, - в зрачках Бори пляшут насмешливые огоньки, - забавно. Только вот с кем ты его наработала? С маменькиным сынком? Тюфяком, который слова поперёк сказать не смеет? - кривит губы в ухмылке. - Поиграла в крутую леди — завязывай.
- Что ты себе позволяешь?
Борис высокомерно вскидывает бровь:
- Послушай, лопушок, прихлопнись. Развлек моих девчонок — спасибо. Бесплатный цирк окончен. Собирай манатки и проваливай. Это моя семья, так что кыш отсюда...
— Я хочу развода, — говорит Виктор.
Всего три слова, а мир раскалывается пополам.
— Почему? — спрашиваю я, и голос звучит удивительно спокойно.
— Потому что я встретил другую, — отвечает он без запинки, словно отрепетировал эту фразу. — И я хочу быть с ней.
— Кто она? — Мой голос дрожит.
Виктор смотрит в сторону, на окно, за которым сгущаются октябрьские сумерки.
— Ольга Крылова. Мы... встретились полгода назад.
Я знаю это имя. Слышала его, когда мы только начали встречаться. Виктор тогда обмолвился, что до меня у него была девушка, но она выбрала богатого иностранца. Первая любовь.
— Твоя Ольга? — переспрашиваю я, и в груди разгорается ярость. — Та самая, которая бросила тебя ради денег?
Виктор сжимает челюсти.
— Она не бросала меня ради денег. У неё были свои причины. Её муж... они развелись. Ольга живёт теперь в Москве.
— И ты сразу к ней побежал, — выплёвываю я. — Двадцать пять лет я была рядом. А ты..
Всего три слова, а мир раскалывается пополам.
— Почему? — спрашиваю я, и голос звучит удивительно спокойно.
— Потому что я встретил другую, — отвечает он без запинки, словно отрепетировал эту фразу. — И я хочу быть с ней.
— Кто она? — Мой голос дрожит.
Виктор смотрит в сторону, на окно, за которым сгущаются октябрьские сумерки.
— Ольга Крылова. Мы... встретились полгода назад.
Я знаю это имя. Слышала его, когда мы только начали встречаться. Виктор тогда обмолвился, что до меня у него была девушка, но она выбрала богатого иностранца. Первая любовь.
— Твоя Ольга? — переспрашиваю я, и в груди разгорается ярость. — Та самая, которая бросила тебя ради денег?
Виктор сжимает челюсти.
— Она не бросала меня ради денег. У неё были свои причины. Её муж... они развелись. Ольга живёт теперь в Москве.
— И ты сразу к ней побежал, — выплёвываю я. — Двадцать пять лет я была рядом. А ты..
— Поздравляю, — врач смотрит на Прохора. — Ваша жена беременна. Срок — семь-восемь недель.
Замираю. Считаю в уме. Его не было девять недель. Девять. Если семь-восемь, он решит, что это не его ребёнок.
— Это ошибка! — кричу врачу оглушённая чудовищной ложью. Обращаюсь к мужу: — Я никогда не изменяла тебе! Ребёнок твой! Только твой!
Не понимаю, что происходит в этой клинике?
— Давай сделаем ДНК, — предлагаю с мольбой в голосе. — Я докажу, что меня оболгали!
Врач качает головой.
— Это опасно для плода, — произносит как приговор. — На таком раннем сроке. Ребёнок может родиться с патологиями.
Понимаю, что свекровь всё подстроила и оплатила, но как доказать? Смотрю на мужа с мольбой. Надеюсь, что он встанет на мою сторону.
— Нет, — говорит он жёстко. — Мы не станем рисковать жизнью и здоровьем ребёнка моего друга. Я уже знаю правду. Мама права — ты изменяла мне с Костей.
В один день я из статуса "любимой жены" превращаюсь в "брошенку", и оказываюсь на улице чужого города.
Замираю. Считаю в уме. Его не было девять недель. Девять. Если семь-восемь, он решит, что это не его ребёнок.
— Это ошибка! — кричу врачу оглушённая чудовищной ложью. Обращаюсь к мужу: — Я никогда не изменяла тебе! Ребёнок твой! Только твой!
Не понимаю, что происходит в этой клинике?
— Давай сделаем ДНК, — предлагаю с мольбой в голосе. — Я докажу, что меня оболгали!
Врач качает головой.
— Это опасно для плода, — произносит как приговор. — На таком раннем сроке. Ребёнок может родиться с патологиями.
Понимаю, что свекровь всё подстроила и оплатила, но как доказать? Смотрю на мужа с мольбой. Надеюсь, что он встанет на мою сторону.
— Нет, — говорит он жёстко. — Мы не станем рисковать жизнью и здоровьем ребёнка моего друга. Я уже знаю правду. Мама права — ты изменяла мне с Костей.
В один день я из статуса "любимой жены" превращаюсь в "брошенку", и оказываюсь на улице чужого города.
❤️ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❤️
— Ты её любишь?
— Нет. Я люблю тебя.
— Тогда зачем ты спал с моей сестрой?
— Ксюша, я совершил ошибку…
— Ошибку? Всего одну?
— Я не хочу тебя потерять... Я не могу тебя потерять, Ксюша.
Снимаю обручальное кольцо.
— Уже потерял...
Моя жизнь разбилась, когда я поняла, что муж изменяет мне с сестрой, но я даже предположить не могла какой глубины ложь они успели сплести...
— Ты её любишь?
— Нет. Я люблю тебя.
— Тогда зачем ты спал с моей сестрой?
— Ксюша, я совершил ошибку…
— Ошибку? Всего одну?
— Я не хочу тебя потерять... Я не могу тебя потерять, Ксюша.
Снимаю обручальное кольцо.
— Уже потерял...
Моя жизнь разбилась, когда я поняла, что муж изменяет мне с сестрой, но я даже предположить не могла какой глубины ложь они успели сплести...
Пока я была на сохранении, муж был с моей подругой.
— Ты что, правда не понимаешь, подружка? — проговорила она звонко, почти весело. — Он мой. Уже давно. А ты здесь никто. Жалкая дура, которая лежит в больнице и надеется, что её ждут.
Я смотрела на неё, не в силах вдохнуть.
— Замолчи, — выдохнула я.
— Нет уж, теперь я буду говорить. Я столько месяцев ждала. Улыбалась тебе, носила твои пирожные, слушала, как ты называешь меня подругой. А по ночам он был со мной. Я была в твоей постели. В твоём доме. С твоим мужем.
Я перевела взгляд на Максима. Он стоял, опустив руки, и молчал. Не возражал. Не останавливал её.
Она сделала шаг ко мне. Потом ещё один. И сильно толкнула. Я, ослабевшая, не удержалась. Внутри пронзила — резкая, острая боль. Такая, что потемнело в глазах.
— Ты здесь никто, — повторила подруга, наклоняясь ближе. — И никогда не была.
Я опустила взгляд. По ногам текла горячая струйка.
— Ты что, правда не понимаешь, подружка? — проговорила она звонко, почти весело. — Он мой. Уже давно. А ты здесь никто. Жалкая дура, которая лежит в больнице и надеется, что её ждут.
Я смотрела на неё, не в силах вдохнуть.
— Замолчи, — выдохнула я.
— Нет уж, теперь я буду говорить. Я столько месяцев ждала. Улыбалась тебе, носила твои пирожные, слушала, как ты называешь меня подругой. А по ночам он был со мной. Я была в твоей постели. В твоём доме. С твоим мужем.
Я перевела взгляд на Максима. Он стоял, опустив руки, и молчал. Не возражал. Не останавливал её.
Она сделала шаг ко мне. Потом ещё один. И сильно толкнула. Я, ослабевшая, не удержалась. Внутри пронзила — резкая, острая боль. Такая, что потемнело в глазах.
— Ты здесь никто, — повторила подруга, наклоняясь ближе. — И никогда не была.
Я опустила взгляд. По ногам текла горячая струйка.
Я уже хотела сбросить вызов, но мягкий, тягучий женский голос мурлыкнул мне прямо в ухо:
— Котик, а ты чего звонишь на этот номер? Что-то случилось?
Я сглотнула сухой, колючий ком в горле и ответила:
— Случилось. Одна тварь ползучая залезла к Котику в трусы.
А когда муж вернулся из ванной, вопрос вырвался сам:
— Петя... Как ты мог?
Он снисходительно усмехнулся.
— Тебе как маленькой объяснять? — его тон был пренебрежительным, ленивым. — Увидел. Захотел. Получил. Понравилось. Оставил себе.
Семнадцать лет брака оказались фальшивкой. Мой идеальный муж, губернатор области, променял меня на молодую любовницу, но из-за выборов решил удержать силой и грязным шантажом. Он думает, что сломал меня. Что я стану удобной декорацией.
Но когда на кону стоит всё, послушная жена может превратиться в безжалостного игрока.
Я приму твои правила, муж.
Но финал этой партии напишу сама.
— Котик, а ты чего звонишь на этот номер? Что-то случилось?
Я сглотнула сухой, колючий ком в горле и ответила:
— Случилось. Одна тварь ползучая залезла к Котику в трусы.
А когда муж вернулся из ванной, вопрос вырвался сам:
— Петя... Как ты мог?
Он снисходительно усмехнулся.
— Тебе как маленькой объяснять? — его тон был пренебрежительным, ленивым. — Увидел. Захотел. Получил. Понравилось. Оставил себе.
Семнадцать лет брака оказались фальшивкой. Мой идеальный муж, губернатор области, променял меня на молодую любовницу, но из-за выборов решил удержать силой и грязным шантажом. Он думает, что сломал меня. Что я стану удобной декорацией.
Но когда на кону стоит всё, послушная жена может превратиться в безжалостного игрока.
Я приму твои правила, муж.
Но финал этой партии напишу сама.
Выберите полку для книги