Книги по тегу «предательство»: ""
Сердце ухнуло куда-то вниз. Нет, не может быть. Но я клянусь, я слышала голос Артёма.
Я обернулась. Сбоку от балкона была ещё одна дверь – неприметная, полутёмная, ведущая куда-то дальше, в соседнее помещение. Я знала себя: во мне всегда жила болезненная интуиция. И сейчас она буквально кричала.
Не раздумывая, я подошла и аккуратно дернула за ручку. Дверь поддалась почти бесшумно. Я сделала шаг внутрь – и мир рухнул.
Артём. Мой муж. Мужчина, с которым я прошла столько лет, строила планы, мечтала о будущем. Он был здесь. В объятиях Кати. Нашей бывшей однокурсницы.
– Сильно же ты соскучился по бывшей однокурснице, что буквально залез на нее. –произнесла я не своим голосом, глядя на мужа.
Я обернулась. Сбоку от балкона была ещё одна дверь – неприметная, полутёмная, ведущая куда-то дальше, в соседнее помещение. Я знала себя: во мне всегда жила болезненная интуиция. И сейчас она буквально кричала.
Не раздумывая, я подошла и аккуратно дернула за ручку. Дверь поддалась почти бесшумно. Я сделала шаг внутрь – и мир рухнул.
Артём. Мой муж. Мужчина, с которым я прошла столько лет, строила планы, мечтала о будущем. Он был здесь. В объятиях Кати. Нашей бывшей однокурсницы.
– Сильно же ты соскучился по бывшей однокурснице, что буквально залез на нее. –произнесла я не своим голосом, глядя на мужа.
🔥 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🔥
— Ваш муж больше не может выбирать между нами. Я уже выбрала за него, — мягко говорит незнакомка, спокойно усаживаясь в мою машину.
Смотрю на неё и не могу вдохнуть. Ещё минуту назад думала, что самое страшное — это усталость мужа, его молчание и бесконечные «командировки».
А теперь понимаю: всё это время я жила в иллюзии.
Что делать, когда твоя идеальная семья ломается от одной фразы посторонней женщины?
— Ваш муж больше не может выбирать между нами. Я уже выбрала за него, — мягко говорит незнакомка, спокойно усаживаясь в мою машину.
Смотрю на неё и не могу вдохнуть. Ещё минуту назад думала, что самое страшное — это усталость мужа, его молчание и бесконечные «командировки».
А теперь понимаю: всё это время я жила в иллюзии.
Что делать, когда твоя идеальная семья ломается от одной фразы посторонней женщины?
Рассказ. Закончен
— Что это? — спрашиваю я, еле сдерживая рыдания.
— Посмотри сама, — его тон холоден и безразличен.
Дрожащими руками открываю папку и не верю своим глазам. Мои подписи, одна за одной, на документах, которые я, похоже, сама же и подписала. Но… Что это значит?
— Это договор, Лена. Ты сама его подписала, — Виктор смотрит на меня жестко, с презрением. — Внимательно посмотри на условия. В случае нашего развода тебе не достается ничего. Ни компании, ни дома, ни денег. Вообще ничего. Ты останешься у разбитого корыта.
— Это невозможно… Я не могла такое подписать! — шепчу я, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а разум отказывается воспринимать происходящее. — Ты меня обманул!
— Я тебя не обманывал. Ты просто была слишком доверчива, дорогая, — он цинично усмехается и чуть пожимает плечами. — Ты никогда не читала, что подписываешь. Тебе было плевать, пока ты была моей женой и чувствовала себя в безопасности.
— Что это? — спрашиваю я, еле сдерживая рыдания.
— Посмотри сама, — его тон холоден и безразличен.
Дрожащими руками открываю папку и не верю своим глазам. Мои подписи, одна за одной, на документах, которые я, похоже, сама же и подписала. Но… Что это значит?
— Это договор, Лена. Ты сама его подписала, — Виктор смотрит на меня жестко, с презрением. — Внимательно посмотри на условия. В случае нашего развода тебе не достается ничего. Ни компании, ни дома, ни денег. Вообще ничего. Ты останешься у разбитого корыта.
— Это невозможно… Я не могла такое подписать! — шепчу я, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а разум отказывается воспринимать происходящее. — Ты меня обманул!
— Я тебя не обманывал. Ты просто была слишком доверчива, дорогая, — он цинично усмехается и чуть пожимает плечами. — Ты никогда не читала, что подписываешь. Тебе было плевать, пока ты была моей женой и чувствовала себя в безопасности.
– Что здесь происходит? – вот так просто спросил Арсений.
– А меня тоже интересует ответ на этот вопрос. Почему ты спишь с ровесницами наших дочерей? Значит, как найти время на меня, так Алла отстань, я занят. А вот на любовницу ты время находишь.
– Но я не любовница, – решила так не вовремя вставить свои пять копеек Юля, – Я была на правах его женщины, ведь считала, что вы давно в разводе.
– Мне просто интересно, тебя что, не смутило наличие женских вещей и уходовых средств?
– Он говорил, что вы не успели забрать вещи.
– Как давно вы вместе? Месяц? Полгода? Год? И я всё ещё, по-твоему, просто не забрала вещи?
– Так, хватит! – грубо и властно произнёс Арсений, прямо как султан, успокаивающий свой расшумевшийся гарем. – Юля, уходи, мы с тобой потом поговорим. А ты, Алла, успокойся.
– А меня тоже интересует ответ на этот вопрос. Почему ты спишь с ровесницами наших дочерей? Значит, как найти время на меня, так Алла отстань, я занят. А вот на любовницу ты время находишь.
– Но я не любовница, – решила так не вовремя вставить свои пять копеек Юля, – Я была на правах его женщины, ведь считала, что вы давно в разводе.
– Мне просто интересно, тебя что, не смутило наличие женских вещей и уходовых средств?
– Он говорил, что вы не успели забрать вещи.
– Как давно вы вместе? Месяц? Полгода? Год? И я всё ещё, по-твоему, просто не забрала вещи?
– Так, хватит! – грубо и властно произнёс Арсений, прямо как султан, успокаивающий свой расшумевшийся гарем. – Юля, уходи, мы с тобой потом поговорим. А ты, Алла, успокойся.
Картина, которая предстала перед глазами, врезалась в сознание навсегда. На кровати, в смятом белье, в нашей спальне… лежали Олег и Алиса. Да, та самая Алиса – сестра моей подруги. Молчаливая, скромная, замкнутая.
Время будто замерло. Я чувствовала, как дрожат руки, как по спине пробегает холод. Но одновременно во мне просыпалась какая-то ледяная ясность.
– Ну что ж, – сказала я тихо, но каждое слово резало воздух, как нож. – Теперь я понимаю, почему ты, Алиса, ни с кем не знакомила своего мужчину.
Губы дрогнули, но я усмехнулась – горько, издевательски.
– Просто этот мужчина оказался моим мужем.
Я смотрела им в глаза, иронично, холодно, словно сама себе не верила, что произношу это вслух.
Время будто замерло. Я чувствовала, как дрожат руки, как по спине пробегает холод. Но одновременно во мне просыпалась какая-то ледяная ясность.
– Ну что ж, – сказала я тихо, но каждое слово резало воздух, как нож. – Теперь я понимаю, почему ты, Алиса, ни с кем не знакомила своего мужчину.
Губы дрогнули, но я усмехнулась – горько, издевательски.
– Просто этот мужчина оказался моим мужем.
Я смотрела им в глаза, иронично, холодно, словно сама себе не верила, что произношу это вслух.
— У меня назрел к тебе серьезный разговор, — его голос звучит сзади, ровно и спокойно.
— Настолько серьезный?
— Я не хочу, чтобы между нами были какие-то недосказанности, — Игорь говорит это спокойно, размеренно, словно зачитывает доклад. — Я влюбился в твою дочь.
— Что ты сказал?
— Ты все правильно услышала, — ни тени смущения, ни капли раскаяния. — Я не могу это больше скрывать. Она моложе. Горячее. Она... лучшая версия тебя.
От этих слов внутри у меня что-то обрывается с сухим, болезненным щелчком. Моя плоть и кровь.
***
Муж знает мою дочь с ее четырнадцати лет. А сегодня за ужином он признался, что любит ее, не как приемную дочь, а как женщину.
Пустая комната дочери и исчезнувшие ее вещи – это прямое доказательство того, что их побег был тщательно спланирован.
Кто знает, какие еще тайны скрывают от меня двое самых близких для меня людей.
— Настолько серьезный?
— Я не хочу, чтобы между нами были какие-то недосказанности, — Игорь говорит это спокойно, размеренно, словно зачитывает доклад. — Я влюбился в твою дочь.
— Что ты сказал?
— Ты все правильно услышала, — ни тени смущения, ни капли раскаяния. — Я не могу это больше скрывать. Она моложе. Горячее. Она... лучшая версия тебя.
От этих слов внутри у меня что-то обрывается с сухим, болезненным щелчком. Моя плоть и кровь.
***
Муж знает мою дочь с ее четырнадцати лет. А сегодня за ужином он признался, что любит ее, не как приемную дочь, а как женщину.
Пустая комната дочери и исчезнувшие ее вещи – это прямое доказательство того, что их побег был тщательно спланирован.
Кто знает, какие еще тайны скрывают от меня двое самых близких для меня людей.
Когда-то Максим клялся мне в любви, но в один день он, обвинив в измене, швырнул в лицо фото и ушел…
Я промолчала, не решившись сказать, что ношу под сердцем его дочь. Гордость не позволила унижаться и доказывать, что фото — подделка. Все подстроила его мать, посчитав меня неудачной партией для сына. Да и его появление на мероприятии с новой девушкой я посчитала предательством…
Но внезапно меня подкосила болезнь, а дочь осталась на попечении соседки. И теперь я не знаю, что с ней будет…
****
— Это ваша дочь. — Девочку подтолкнули вперед. — Доказательство — у нее в руках. Ей либо в детдом, либо к отцу!
Женщина торопливо поставила сумку мне под ноги и сбежала.
— Девочка, ты кто? — Я присел на корточки и заглянул в такие знакомые глаза.
— Анна Максимовна Зайцева! — серьезно посмотрела на меня девочка.
— А маму зовут Вероника? — Разглядывая свою маленькую копию, понял, что все, что происходит сейчас, не шутки.
— Да!
Я промолчала, не решившись сказать, что ношу под сердцем его дочь. Гордость не позволила унижаться и доказывать, что фото — подделка. Все подстроила его мать, посчитав меня неудачной партией для сына. Да и его появление на мероприятии с новой девушкой я посчитала предательством…
Но внезапно меня подкосила болезнь, а дочь осталась на попечении соседки. И теперь я не знаю, что с ней будет…
****
— Это ваша дочь. — Девочку подтолкнули вперед. — Доказательство — у нее в руках. Ей либо в детдом, либо к отцу!
Женщина торопливо поставила сумку мне под ноги и сбежала.
— Девочка, ты кто? — Я присел на корточки и заглянул в такие знакомые глаза.
— Анна Максимовна Зайцева! — серьезно посмотрела на меня девочка.
— А маму зовут Вероника? — Разглядывая свою маленькую копию, понял, что все, что происходит сейчас, не шутки.
— Да!
- Сядь уже! -рявкает он так грубо, что я невольно вздрагиваю.
На его тон помимо моей воли, и тут же, как напуганная собака, послушно опускаюсь в кресло напротив. Руки начинают дрожать.
- Мира, я ухожу от тебя, -он чеканит эти слова хладнокровно, отчетливо произнося каждую букву, каждый слог, словно вбивает гвозди в крышку гроба нашего брака.
- Что? Саша, да как это... что ты говоришь? - слова застревают в горле, я не могу поверить в происходящее.
- Мира, - он медленно встает с кресла и протягивает руку моей подруге, моей лучшей подруге, которая знает все мои секреты и тайны.
- Мы с Галей женимся. Она скоро подарит мне ребенка, того самого ребенка, которого ты не смогла мне дать все эти годы.
***
Я остаюсь одна со своей тайной в сердце, ненавистью, болью и разочарованием… Но ничего мои дорогие, вы будите жить тихо и спокойно, когда расплата придет за вами в моем лице…
На его тон помимо моей воли, и тут же, как напуганная собака, послушно опускаюсь в кресло напротив. Руки начинают дрожать.
- Мира, я ухожу от тебя, -он чеканит эти слова хладнокровно, отчетливо произнося каждую букву, каждый слог, словно вбивает гвозди в крышку гроба нашего брака.
- Что? Саша, да как это... что ты говоришь? - слова застревают в горле, я не могу поверить в происходящее.
- Мира, - он медленно встает с кресла и протягивает руку моей подруге, моей лучшей подруге, которая знает все мои секреты и тайны.
- Мы с Галей женимся. Она скоро подарит мне ребенка, того самого ребенка, которого ты не смогла мне дать все эти годы.
***
Я остаюсь одна со своей тайной в сердце, ненавистью, болью и разочарованием… Но ничего мои дорогие, вы будите жить тихо и спокойно, когда расплата придет за вами в моем лице…
Такси приезжает быстро. Я сажусь на заднее сиденье, и водитель – пожилой турок – сразу включает кондиционер на полную мощность.
До отеля добираемся за двадцать минут.
Лифт поднимает меня на наш этаж. Глеб, наверное, уже уехал на пляж. Я достаю из сумки карточку-ключ, вставляю в замок. Зеленый огонёк. Щелчок. Толкаю дверь.
И замираю.
Из номера доносятся звуки. Женский голос, высокий, задыхающийся. Мужской – низкий, хриплый.
Секунду я стою, не понимая. Может, я ошиблась дверью?
Но нет – на кресле у входа лежит моя пляжная сумка, а на столике стоит бутылка воды, которую я оставила утром.
Я делаю шаг внутрь. Еще один. Сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышно на весь коридор.
И тогда я вижу.
На нашей кровати, на белоснежных простынях, которые нам поменяли сегодня утром, мой муж страстно целует другую женщину.
Время останавливается.
Мир превращается в замедленную съёмку.
Я не кричу.
Я просто стою в дверях и смотрю, как рушится вся моя жизнь.
До отеля добираемся за двадцать минут.
Лифт поднимает меня на наш этаж. Глеб, наверное, уже уехал на пляж. Я достаю из сумки карточку-ключ, вставляю в замок. Зеленый огонёк. Щелчок. Толкаю дверь.
И замираю.
Из номера доносятся звуки. Женский голос, высокий, задыхающийся. Мужской – низкий, хриплый.
Секунду я стою, не понимая. Может, я ошиблась дверью?
Но нет – на кресле у входа лежит моя пляжная сумка, а на столике стоит бутылка воды, которую я оставила утром.
Я делаю шаг внутрь. Еще один. Сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышно на весь коридор.
И тогда я вижу.
На нашей кровати, на белоснежных простынях, которые нам поменяли сегодня утром, мой муж страстно целует другую женщину.
Время останавливается.
Мир превращается в замедленную съёмку.
Я не кричу.
Я просто стою в дверях и смотрю, как рушится вся моя жизнь.
Ошеломленный предательством возлюбленной, Алексей случайно касается загадочной картины Ивана Грозного в мастерской странного художника и проваливается прямиком в кровавую эпоху опричнины. Теперь, ему нужно выжить, стать не только “своим” среди чужих, но и разобраться в собственной израненной душе, столкнувшись с зеркалом своей боли в лице самого грозного царя. Сможет ли? Вернется ли обратно? Смотрим!
Выберите полку для книги