Книги по тегу «развод»: ""

— Это анализ ДНК, Яна.
— Павел, я только что родила тебе сына.
— Не мне. Он не мой. И домой ты с ним не поедешь.
В день выписки муж бросил меня на крыльце роддома с младенцем на руках и любовницей за плечом. Одна бумага с печатью должна была перечеркнуть всё: наш брак, моего сына, мою жизнь и моё право на правду.
Павел не знал одного: в тот день на крыльце роддома окажется генерал Роман Громов. Мужчина, который не станет спасать красивыми словами. Он просто не позволит им добить женщину, у которой на руках новорождённый ребёнок.

— Мам, а почему Полина называет папу папой?
Один детский вопрос — и девятнадцать лет моего брака перестают быть правдой.
Полина — дочь моей лучшей подруги. Девочка, которую Борис тайно растил девять лет, пока дома играл заботливого мужа и отца. Он успел познакомить с ней нашу старшую дочь, забрать деньги, отложенные на её учёбу, и заранее решить, в какой квартире я буду жить после его ухода.
Только муж не учёл одного: теперь отвечать буду я.

Лето 1968 года. Надежде пятьдесят два, и профсоюз премирует её путёвкой в лучший санаторий юга. Одна беда: путёвка семейная, строго для супругов. А муж год как ушёл к молодой, о чём на работе не знает ни одна живая душа.
Сдать путёвку нельзя, подведёшь коллектив. И в регистратуре, с перепугу, Надежда кивает на первого попавшегося мужчину в очереди. Так у неё появляется казённый муж: отставной полковник со скверным характером, договором по пунктам и удивительной привычкой замечать всё, о чём она молчит.
Впереди три недели. Ширма посреди люкса, зоркая общественница со стенгазетой, конкурс на образцовую семью, вальс, от которого плачет весь зал. И бывший муж, который приехал в тот же санаторий и теперь кусает локти.
Они договорились притворяться. Забыли договориться не влюбляться.

В день развода муж-дракон назвал Эсвену бесполезной и вместо достойных отступных подарил ей Аркель-Нор — северный город, которого больше нет на картах.

Каждую ночь Белое поле поглощает одну из его улиц. К утру жители забывают дома, мастерские и даже людей, которые там находились. Через тридцать дней Аркель-Нор исчезнет окончательно, а Эсвена лишится единственного места, которое может назвать своим.

Но бывший муж не знает: в теле тихой герцогини теперь женщина, привыкшая возвращать к жизни районы, давно признанные безнадёжными. Эсвена открывает закрытые мастерские, записывает имена жителей и начинает восстанавливать город вопреки законам, запрещающим возвращать стёртое.

Вскоре она понимает, что Аркель-Нор исчезает не из-за древнего проклятия. Кто-то годами вырывал страницы из Городского свода и присваивал силу пропавших улиц.

В день моего сорок восьмого рождения муж подарил нашу компанию своей любовнице.

Он сделал это со сцены, перед сотрудниками и клиентами, которых я сама пригласила на двадцатилетие нашего бизнеса. Ещё утром я была совладелицей «Дома обещаний», творческим руководителем и женой человека, которому доверяла четверть века. К вечеру моё имя осталось лишь в строке «почётный основатель», а на документах о передаче доли обнаружилась моя настоящая подпись.

Демьян даёт мне сорок восемь часов, чтобы подтвердить красивую ложь, отказаться от компании и незаметно исчезнуть из его новой жизни.

Только он забыл одну важную вещь: этот бизнес начинался не с его договоров. Он начинался с моих идей, моих рисунков и «Архива обещаний», где тысячи людей доверили мне самое личное.

Я лишилась мужа, дома и прежнего будущего. Но впервые за много лет перестала уступать.

— Открой дверь, сука! Ты хоть понимаешь, что ты натворила?!
Алексей привык получать всё, что хочет.
Деньги. Власть. Красивых женщин. Преданность.
И Арину.
Она была рядом столько лет, что он перестал воспринимать её как отдельного человека. Удобная. Надёжная. Влюблённая. Та, которая простит всё.
Даже измену.
Даже унижение.
Даже его желание развестись.
Но однажды Арина действительно уходит.
Без истерик. Без слёз. Без просьб вернуться.
И впервые в жизни Алексей сталкивается с проблемой, которую нельзя решить деньгами.
Его бывшая жена больше не хочет его.
— Ты ведь сама хотела развода?
— Да.
— Тогда почему я должен чувствовать себя так, будто это ты меня бросила?
Потому что иногда мужчина понимает, что любит женщину, только когда она перестаёт его ждать.
А иногда бывшая жена возвращается в его жизнь совсем не для того, чтобы вернуть отношения.
🔥 История о разводе, который должен был стать концом любви.
Но неожиданно оказался её началом.

Мой муж ушел к секретарше с губами-пельменями, забрал общие деньги и заявил, что я «перестала развиваться». Ну окей, милый. Поплакала? Хватит. Месть нужно подавать холодной... желательно, лежа под шелковыми простынями его босса!

Влад Миров — генеральный директор, ходячий тестостерон и мужчина с самым пугающим взглядом в Москве. Тот, перед кем мой бывший трясся как осиновый лист. Я просто отправила Владу фото своего декольте и написала: *«Говорят, вы цените хватку. Возьмите меня хотя бы курьером»*.

Он ответил через минуту. Переводом в полмиллиона.
*Назначение платежа: «На реабилитацию после идиотов».*

Теперь я живу в его золотой клетке. Трачу его черные карты, дрессирую кота-предателя и учусь дышать заново. Этот мужчина пугает меня до дрожи в коленках, но рядом с ним я впервые чувствую себя живой.

Только вот бывший решил вернуться. А Влад не умеет возвращать то, что уже считает своим.

— Со стола можешь убрать. Ужинать я не буду.
В глазах мужа нет ни тепла, ни привычной усталой нежности. Только решимость. И раздражение.
— Ты спрашивала, чего бы я хотел больше всего в подарок? Вот он. Самый лучший. Тот, что ты не смогла подарить мне за двадцать лет.
Он делает шаг к Алине и кладёт руку ей на плечо. Её губы растягиваются в улыбке.
— Мой сын, — чётко, без эмоций, произносит Василий. — Родится в мае. Я стану отцом.
В ушах звенит. Пол подо мной качается. Я хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть. Он говорит о сыне. Но не о моём сыне. Не о нашем.
— Васенька… — шепчу, заикаясь, ласкательное имя. — Я тоже… Я тоже беременна.
Слова повисают в воздухе нелепой тяжестью. Василий морщится, будто слышит неприятный звук.
— Перестань, Тася! Наша дочь предупредила, что ты можешь начать фантазировать, узнав про Алину.

— Чьи это? — поднимаю руку. Трусы болтаются на пальце. Бордовое пятно в утреннем свете.
Муж смотрит. Не понимает. Потом доходит.
— Твои, — голос неуверенный, — ты что, не видишь?
— Мои? — я усмехаюсь. — Смотри.
Оттягиваю резинку своих трусов. Демонстрирую край кружева на бёдрах.
— Мои — на мне. А эти — чьи?
Он бледнеет. С лица спадает краска. Становится серым, как бетонная стена дачного забора.
— Не знаю, — выдавливает. — Наверное, старые.
— Старые? — я горько смеюсь. — Старые трусы не покупают в бутике на Кутузовском. И не дарят подругам на день рождения. Эти — из той же коллекции, что мои. Две одинаковые модели, Андрей. Одна у меня, вторая — у моей подруги, Оксаны.

Я была идеальной женой. Пока не нашла в его пиджаке чужую заколку,
а в забытом телефоне — сообщение: «Скучаю по твоим рукам».

Десять лет я жертвовала карьерой, готовила завтраки и улыбалась на презентациях мужа-застройщика. А он тратил мое доверие на молодую любовницу. Но я не стану рыдать в углу. Нет, соберу улики, разобью его репутацию на глазах у партнёров и отвоюют каждую копейку.

Развод — не конец. Это перерождение. Новый мужчина, новый проект и шанс стать хозяйкой своей жизни. Он хотел оставить меня ни с чем? Теперь я заберу у него всё.