Книги по тегу «самоуверенный герой»: ""
— Семёнова, это что? — Артём Воронцов смотрит на мой живот так, будто я спрятала под платьем не двойню, а гранату.
— Дети, — отвечаю спокойно. — Маленькие люди. Обычно появляются после больших ошибок.
— Сколько недель?
Его не было дома несколько месяцев и вот теперь он видит мой живот.
— Тридцать восемь.
Его лицо каменеет.
— Кто отец?
— Человек с плохой памятью.
— Имя, Соня.
— Зачем? Он всё равно не помнит.
Шесть лет я работаю управляющей в доме Артёма Воронцова. Он опасный, жёсткий, богатый и привык, что его слово решает всё. У него есть железное правило: не трогать персонал. Никогда.
Только одна февральская ночь перечеркнула это правило. Он был ранен, дом погрузился в темноту, я обрабатывала ему разбитую губу… а утром он снова стал холодным хозяином дома и ничего не вспомнил.
— Дети, — отвечаю спокойно. — Маленькие люди. Обычно появляются после больших ошибок.
— Сколько недель?
Его не было дома несколько месяцев и вот теперь он видит мой живот.
— Тридцать восемь.
Его лицо каменеет.
— Кто отец?
— Человек с плохой памятью.
— Имя, Соня.
— Зачем? Он всё равно не помнит.
Шесть лет я работаю управляющей в доме Артёма Воронцова. Он опасный, жёсткий, богатый и привык, что его слово решает всё. У него есть железное правило: не трогать персонал. Никогда.
Только одна февральская ночь перечеркнула это правило. Он был ранен, дом погрузился в темноту, я обрабатывала ему разбитую губу… а утром он снова стал холодным хозяином дома и ничего не вспомнил.
Жизнь перестаёт быть томной, когда в неё врывается мужчина из далёкого прошлого. Он наглый, красивый и самоуверенный. Его интерес к её скромной персоне, с одной стороны, импонирует, а с другой — пугает: не хочется после столь же внезапного ухода снова остаться одной — со стервозной кошкой и разбитым сердцем впридачу.
Алиана Мерсер — потомственная ведьма, фармацевт из Портленда и девушка с характером, от которого шарахаются даже крапива. Отправившись в кемпинг, чтобы побыть одной, она падает в придорожный кювет — и вылезает в другом мире. Прямо у ворот Замка Вечных Туманов.
Владелец замка, Лорд Дамиан, — высокомерный маг-ловелас с трёхсотлетним стажем, проклятием на шее и магией, которая угасает с каждым днём. Он не рад гостье. Она не рада ему. Единственное, что их объединяет: Алиана — единственная, кто может помочь Дамиану выжить.
Но чтобы снять проклятие, высокомерному лорду придётся не просто принять помощь от дерзкой смертной ведьмы. Ему придётся измениться. А циничной Алиане — поверить, что даже в самом чёрством сердце может расцвести любовь.
И, возможно, для этого достаточно одной неверной шагнуть в кювет. Иногда судьба — в трёх шагах от бампера…
Владелец замка, Лорд Дамиан, — высокомерный маг-ловелас с трёхсотлетним стажем, проклятием на шее и магией, которая угасает с каждым днём. Он не рад гостье. Она не рада ему. Единственное, что их объединяет: Алиана — единственная, кто может помочь Дамиану выжить.
Но чтобы снять проклятие, высокомерному лорду придётся не просто принять помощь от дерзкой смертной ведьмы. Ему придётся измениться. А циничной Алиане — поверить, что даже в самом чёрством сердце может расцвести любовь.
И, возможно, для этого достаточно одной неверной шагнуть в кювет. Иногда судьба — в трёх шагах от бампера…
— Вы не могли бы меня подвезти? Машина сломалась, телефон садится. Я заплачу.
Мужчина лениво посмотрел на мою поднятую руку, потом на заглохшую машину за спиной.
— Деньги оставь себе. Мне они не нужны.
— Тогда зачем вы остановились?
— Любопытно стало. Ночь. Трасса. Женщина одна. Красивая.
— Послушайте… Мне хотя бы до города.
— До города не обещаю.
— То есть?
— Садись. Прокатимся. Тебе понравится.
Я поссорилась с мужем и оказалась на трассе одна — без помощи, без защиты, с разбитым сердцем и почти севшим телефоном. Думала, хуже уже не будет. Пока рядом не остановился чёрный внедорожник, а из него не вышел Роман Громов — человек, чьё имя в нашем городе произносят вполголоса. Опасный. Властный. Тот, от кого надо бежать.
Только очень скоро выяснилось: настоящий страх начался не тогда, когда бандит забрал меня с трассы. А тогда, когда я узнала, зачем муж оставил меня там одну.
Мужчина лениво посмотрел на мою поднятую руку, потом на заглохшую машину за спиной.
— Деньги оставь себе. Мне они не нужны.
— Тогда зачем вы остановились?
— Любопытно стало. Ночь. Трасса. Женщина одна. Красивая.
— Послушайте… Мне хотя бы до города.
— До города не обещаю.
— То есть?
— Садись. Прокатимся. Тебе понравится.
Я поссорилась с мужем и оказалась на трассе одна — без помощи, без защиты, с разбитым сердцем и почти севшим телефоном. Думала, хуже уже не будет. Пока рядом не остановился чёрный внедорожник, а из него не вышел Роман Громов — человек, чьё имя в нашем городе произносят вполголоса. Опасный. Властный. Тот, от кого надо бежать.
Только очень скоро выяснилось: настоящий страх начался не тогда, когда бандит забрал меня с трассы. А тогда, когда я узнала, зачем муж оставил меня там одну.
— У меня нет для тебя ни сына, ни объяснений. Уходи, Барс.
— Поздно.
— Ты ему никто.
— Тогда почему у мальчишки мои глаза, Марьяна?
Четыре года я скрывала сына от человека, которого когда-то любила до боли. Он исчез, оставив мне только записку и разбитую жизнь. А теперь вернулся. Опасный, злой, уверенный, что имеет право на моего ребёнка. Только Барс не знает главного: я уже не та девочка, которую можно спасти, бросить и снова забрать по первому желанию. Но когда прошлое открывает охоту на моего сына, мне приходится решить, кто страшнее — враг за спиной или мужчина, которого я так и не смогла забыть.
— Поздно.
— Ты ему никто.
— Тогда почему у мальчишки мои глаза, Марьяна?
Четыре года я скрывала сына от человека, которого когда-то любила до боли. Он исчез, оставив мне только записку и разбитую жизнь. А теперь вернулся. Опасный, злой, уверенный, что имеет право на моего ребёнка. Только Барс не знает главного: я уже не та девочка, которую можно спасти, бросить и снова забрать по первому желанию. Но когда прошлое открывает охоту на моего сына, мне приходится решить, кто страшнее — враг за спиной или мужчина, которого я так и не смогла забыть.
— Это кто там у тебя за столиком, Дана? — Рамиль Каратов смотрит через витрину моей пекарни на двух мальчишек так, будто увидел не детей с булками, а свою жизнь, которую у него украли.
— Мои сыновья.
— Двое?
— У меня с математикой лучше, чем у тебя с доверием.
— Они мои?
— Нет, Рамиль. Мы давно не твои.
Почти шесть лет назад я была женой самого опасного человека на волжской набережной. Рамиль Каратов, по кличке Карат, решал чужие долги, держал рынок, пугал взрослых мужчин одним взглядом и умел любить так, что я забывала собственное имя. А потом в одну ночь поверил чужой лжи, назвал меня предательницей и выгнал из дома, не дослушав ни одного слова.
Я уехала в другой город, родила близнецов, открыла маленькую пекарню и научилась жить без него. Рядом появился Никита — спокойный, надёжный, правильный. Я пыталась убедить себя, что такая любовь мне и нужна. Но Рамиль вернулся. Увидел мальчиков. Узнал правду. И начал не забирать, а возвращать: поступками, терпением, признанием.
— Мои сыновья.
— Двое?
— У меня с математикой лучше, чем у тебя с доверием.
— Они мои?
— Нет, Рамиль. Мы давно не твои.
Почти шесть лет назад я была женой самого опасного человека на волжской набережной. Рамиль Каратов, по кличке Карат, решал чужие долги, держал рынок, пугал взрослых мужчин одним взглядом и умел любить так, что я забывала собственное имя. А потом в одну ночь поверил чужой лжи, назвал меня предательницей и выгнал из дома, не дослушав ни одного слова.
Я уехала в другой город, родила близнецов, открыла маленькую пекарню и научилась жить без него. Рядом появился Никита — спокойный, надёжный, правильный. Я пыталась убедить себя, что такая любовь мне и нужна. Но Рамиль вернулся. Увидел мальчиков. Узнал правду. И начал не забирать, а возвращать: поступками, терпением, признанием.
Как покорить сердце любимой, если она не воспринимает тебя всерьез?
Рецепт изобретаем сами: драконье зелье - одна штука, наглый эльф - одна штука...
Нужно ли что-то еще?
Рецепт изобретаем сами: драконье зелье - одна штука, наглый эльф - одна штука...
Нужно ли что-то еще?
Выберите полку для книги