Книги по тегу «сильная героиня»: ""
Меня выгнали из дворца Северного дракона в тот день, когда мой муж подписал развод.
Но хуже было не это.
Каэль Риордан отрёкся от наших детей перед всем советом. Назвал Дарена и Мири чужой ветвью. Лишил имени, защиты и будущего.
Я должна была молча уйти в старое северное крыло, которое во дворце называли Лазаретом. Туда отправляли тех, о ком род хотел забыть.
Только мои близнецы не исчезли.
Родовая чаша раскололась от прикосновения моей дочери. На серебре проступили имена детей. А древний дом открыл двери, которые ждали их задолго до рождения.
Теперь Каэль хочет вернуть то, от чего сам отказался.
Но я больше не женщина, которую можно изгнать, позвать обратно и ждать благодарности.
Я — мать отречённых близнецов.
И я не отдам их никому.
Но хуже было не это.
Каэль Риордан отрёкся от наших детей перед всем советом. Назвал Дарена и Мири чужой ветвью. Лишил имени, защиты и будущего.
Я должна была молча уйти в старое северное крыло, которое во дворце называли Лазаретом. Туда отправляли тех, о ком род хотел забыть.
Только мои близнецы не исчезли.
Родовая чаша раскололась от прикосновения моей дочери. На серебре проступили имена детей. А древний дом открыл двери, которые ждали их задолго до рождения.
Теперь Каэль хочет вернуть то, от чего сам отказался.
Но я больше не женщина, которую можно изгнать, позвать обратно и ждать благодарности.
Я — мать отречённых близнецов.
И я не отдам их никому.
В один день я узнаю, что муж не просто мне изменял.
— Ну что, Олежка, — говорит моя подруга, — кажется, твоя жена совсем поплыла. Скоро будет сидеть в психушке, а мы с тобой заживем как люди.
Олег усмехается и притягивает ее к себе за талию.
— Я же говорил — две недели, и она овощ.
Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы не закричать. Если бы я выпила все до конца, я бы сейчас лежала здесь без сознания.
— Ладно, хватит о ней, — Алиса обвивает его шею руками.
Олег наклоняется и целует ее в губы. Долго, жадно и с любовью. Она обвивает его шею руками.
— Я уже договорился с клиникой. Скажем, что у жены острый психоз, агрессия, попытка нападения.
— А как только ее увезут, я вступаю в права доверительного управляющего, — мурлычет моя подруга.
— Умница моя.
Дверь распахивается, и я встречаюсь взглядом с мужем и лучшей подругой.
— Я все знаю, — говорю я. — Про чай, таблетки, препарат. Я все слышала.
Они хотели меня уничтожить, но я все узнала, и теперь они пожалеют...
— Ну что, Олежка, — говорит моя подруга, — кажется, твоя жена совсем поплыла. Скоро будет сидеть в психушке, а мы с тобой заживем как люди.
Олег усмехается и притягивает ее к себе за талию.
— Я же говорил — две недели, и она овощ.
Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы не закричать. Если бы я выпила все до конца, я бы сейчас лежала здесь без сознания.
— Ладно, хватит о ней, — Алиса обвивает его шею руками.
Олег наклоняется и целует ее в губы. Долго, жадно и с любовью. Она обвивает его шею руками.
— Я уже договорился с клиникой. Скажем, что у жены острый психоз, агрессия, попытка нападения.
— А как только ее увезут, я вступаю в права доверительного управляющего, — мурлычет моя подруга.
— Умница моя.
Дверь распахивается, и я встречаюсь взглядом с мужем и лучшей подругой.
— Я все знаю, — говорю я. — Про чай, таблетки, препарат. Я все слышала.
Они хотели меня уничтожить, но я все узнала, и теперь они пожалеют...
В сорок пять я должна была услышать тосты за нашу семью. Вместо этого муж посадил меня за дальний стол, а рядом с собой поставил молодую любовницу.
Он думал, я промолчу. Думал, уйду тихо. Думал, что после двадцати четырёх лет брака мне некуда идти и я всё прощу ради дома, денег и красивой картинки семьи.
А потом я узнала, что стану мамой.
Сергей решил: ребёнок вернёт меня обратно. Он снова заговорил о семье, долге и втором шансе. Только он забыл одно: ребёнок — не повод возвращаться к мужчине, который предал.
Я больше не жена за седьмым столом. Не удобная женщина. Не запасной выход.
И если бывший понял, кого потерял, — это уже не моя проблема.
Он думал, я промолчу. Думал, уйду тихо. Думал, что после двадцати четырёх лет брака мне некуда идти и я всё прощу ради дома, денег и красивой картинки семьи.
А потом я узнала, что стану мамой.
Сергей решил: ребёнок вернёт меня обратно. Он снова заговорил о семье, долге и втором шансе. Только он забыл одно: ребёнок — не повод возвращаться к мужчине, который предал.
Я больше не жена за седьмым столом. Не удобная женщина. Не запасной выход.
И если бывший понял, кого потерял, — это уже не моя проблема.
Когда тебе 19 и твои родители - разведчики, покой и семейное тепло могут только сниться. Ире приходится стать взрослой. От рутины спасает лишь любимое занятие - игра на гитаре. Но все меняется, когда в нескольких метах от девушки случается страшная авария. Ира не может не попытаться помочь. Понимает ли она, что теперь ее жизнь изменится навсегда?
Нерию Лорн привели в Родовой суд как виновную жену, которую бывший муж-дракон решил лишить всего: имени, дома, доли и права воспитывать сына.
Дамиан Эшер был уверен, что всё уже решено. Подложное заявление, холодный приговор рода, новая избранница рядом — Нерии оставалось только склонить голову и исчезнуть из его жизни.
Но Суд услышал не обвинение.
Он услышал ложь.
Теперь дело о разводе превращается в суд над самим домом Эшеров. Украденная клятва, подменённая воля, скрытая запись сына, родовые тайны и предательство тех, кому Нерия когда-то доверяла, всплывают одно за другим.
Она больше не удобная жена.
Она мать, у которой пытались отнять ребёнка.
И теперь она требует приговора для неверного рода дракона.
Дамиан Эшер был уверен, что всё уже решено. Подложное заявление, холодный приговор рода, новая избранница рядом — Нерии оставалось только склонить голову и исчезнуть из его жизни.
Но Суд услышал не обвинение.
Он услышал ложь.
Теперь дело о разводе превращается в суд над самим домом Эшеров. Украденная клятва, подменённая воля, скрытая запись сына, родовые тайны и предательство тех, кому Нерия когда-то доверяла, всплывают одно за другим.
Она больше не удобная жена.
Она мать, у которой пытались отнять ребёнка.
И теперь она требует приговора для неверного рода дракона.
Города — это миры, которые возводят вокруг себя люди.
Агнесс жила в Городе красок, пока однажды не переступила порог запретного мира за синей дверью. История, полная боли, привела ее в собственный мир, откуда, казалось бы, не было спасения.
Что способно спасти от боли и разрушить Город? Или кто?
И всегда ли спасение — это то, чем кажется на первый взгляд?
Агнесс жила в Городе красок, пока однажды не переступила порог запретного мира за синей дверью. История, полная боли, привела ее в собственный мир, откуда, казалось бы, не было спасения.
Что способно спасти от боли и разрушить Город? Или кто?
И всегда ли спасение — это то, чем кажется на первый взгляд?
Нина Орлова много лет была женщиной за кадром. Она писала тексты для известного телеведущего Романа Лаврова, спасала его эфиры, собирала его образ по крупицам и верила, что рядом с ним строит их общее будущее.
Но однажды Роман выходит в прямой эфир и на всю страну объявляет: их брак закончен. Красиво. Спокойно. Так, будто именно он жертва, а Нина — тяжёлое прошлое, от которого он наконец освободился.
Он хочет, чтобы она молчала. Подписала документы. Исчезла красиво. Забыла, что лучшие его слова когда-то были её словами.
Но Нина больше не будет женщиной за кадром.
Теперь ей предстоит вернуть себе имя, доказать правду и выйти в прямой эфир уже не как жена Романа Лаврова, а как женщина, которую невозможно заставить молчать.
Но однажды Роман выходит в прямой эфир и на всю страну объявляет: их брак закончен. Красиво. Спокойно. Так, будто именно он жертва, а Нина — тяжёлое прошлое, от которого он наконец освободился.
Он хочет, чтобы она молчала. Подписала документы. Исчезла красиво. Забыла, что лучшие его слова когда-то были её словами.
Но Нина больше не будет женщиной за кадром.
Теперь ей предстоит вернуть себе имя, доказать правду и выйти в прямой эфир уже не как жена Романа Лаврова, а как женщина, которую невозможно заставить молчать.
— Я не буду ничего от тебя скрывать, — сказал муж. — У меня есть любовница.
Мир качнулся.
— Любовница, — повторил он, смакуя каждую букву. — Молодая. Красивая. Ей всего двадцать три года. Она беременна и родит мне ребенка, которого ты не смогла. Похоже, старая ты уже?
Я была полна надежд, когда выходила за него замуж. Сейчас мне двадцать девять, а мой муж хладнокровно растоптал наше счастье ногами.
Пройдет время, и он пожалеет обо всем.
А я снова смогу стать счастливой. Я смогу! Правда?
Мир качнулся.
— Любовница, — повторил он, смакуя каждую букву. — Молодая. Красивая. Ей всего двадцать три года. Она беременна и родит мне ребенка, которого ты не смогла. Похоже, старая ты уже?
Я была полна надежд, когда выходила за него замуж. Сейчас мне двадцать девять, а мой муж хладнокровно растоптал наше счастье ногами.
Пройдет время, и он пожалеет обо всем.
А я снова смогу стать счастливой. Я смогу! Правда?
Проснулась я внезапно от голоса. В комнате царила темнота, лишь узкая полоска света пробивалась из коридора. Кровать рядом со мной пустовала. Из кабинета доносился приглушённый голос Игоря, дверь была приоткрыта.
Из-за двери доносился его голос.
Тихий, низкий, но какой-то странный — не тот, которым он отвечал на ночные звонки прорабов. Тот был резкий, рваный, деловой. Этот — мягкий. Почти ласковый.
— Нет, пока не поняла, — продолжал он. — Аня слишком правильная. Слишком прямая. Я скажу ей, что это компания моего близкого друга. Что подрядчики оформили документы криво, а мы тут не при чём. Она поверит.
Он засмеялся — коротко, тихо, как смеются над чем-то понятным только двоим.
— Не переживай, котёнок, — сказал Игорь в трубку. — Я же обещал всё уладить. Как только этот кошмар закончится, я сразу разведусь с этой занудной серой истерички, она только целыми днями сидит и ковыряться в документах. Ты же у меня совсем другая. Живая. Красивая.
Я схватилась за косяк, чтобы не упасть.
Из-за двери доносился его голос.
Тихий, низкий, но какой-то странный — не тот, которым он отвечал на ночные звонки прорабов. Тот был резкий, рваный, деловой. Этот — мягкий. Почти ласковый.
— Нет, пока не поняла, — продолжал он. — Аня слишком правильная. Слишком прямая. Я скажу ей, что это компания моего близкого друга. Что подрядчики оформили документы криво, а мы тут не при чём. Она поверит.
Он засмеялся — коротко, тихо, как смеются над чем-то понятным только двоим.
— Не переживай, котёнок, — сказал Игорь в трубку. — Я же обещал всё уладить. Как только этот кошмар закончится, я сразу разведусь с этой занудной серой истерички, она только целыми днями сидит и ковыряться в документах. Ты же у меня совсем другая. Живая. Красивая.
Я схватилась за косяк, чтобы не упасть.
«Жизнь не ломается в один день — она тихо выцветает, как старая ткань». Катя была удобной женой успешного ресторатора, пока однажды не поняла, что исчезает. Уйти из особняка в съёмную квартиру, развестись, начать всё с нуля после сорока — страшно. Но ещё страшнее однажды проснуться мёртвой внутри. Этот роман — не о том, как женщина мстит бывшему. Это история о том, как она возвращает себе голос, учится дышать и встречает любовь, в которой не нужно уменьшаться.
Выберите полку для книги