Книги по тегу «тайна прошлого»: ""
Муж Есении и жена Феликса погибли в одной машине. Без обручальных колец. С бронью на двоих и ключом от квартиры, которой не должно было существовать.
Пока семьи требуют молчать и сохранить безупречную память о погибших, Есения и Феликс шаг за шагом открывают семь лет их тайной жизни. Каждая новая находка разрушает прошлое, а единственным человеком, которому ничего не нужно объяснять, становится тот, кого предали так же.
Но можно ли построить любовь на руинах двух браков? И как не повторить ложь тех, кто называл предательство счастьем?
Пока семьи требуют молчать и сохранить безупречную память о погибших, Есения и Феликс шаг за шагом открывают семь лет их тайной жизни. Каждая новая находка разрушает прошлое, а единственным человеком, которому ничего не нужно объяснять, становится тот, кого предали так же.
Но можно ли построить любовь на руинах двух браков? И как не повторить ложь тех, кто называл предательство счастьем?
Она потеряла всё. Даже себя.
Разрушенный храм. Кровь на виске. Пять камней в защитном круге — красный, синий, белый, зелёный, чёрный. И чувство, что она должна идти. Туда, где от неё зависит слишком многое.
Ты не узнаешь названия романа — я узнаю его вместе с тобой в финале.
Ты не увидишь обложку — она появится, когда история сама попросит лицо.
Аннотация родится только в конце, когда мы вместе пройдём этот путь.
Это история без карты.
Роман, которого нет.
Эксперимент, в котором автор идёт вслепую вместе с читателем.
Если тебе страшно и интересно — ты по адресу.
Добро пожаловать в мой эксперимент.
Разрушенный храм. Кровь на виске. Пять камней в защитном круге — красный, синий, белый, зелёный, чёрный. И чувство, что она должна идти. Туда, где от неё зависит слишком многое.
Ты не узнаешь названия романа — я узнаю его вместе с тобой в финале.
Ты не увидишь обложку — она появится, когда история сама попросит лицо.
Аннотация родится только в конце, когда мы вместе пройдём этот путь.
Это история без карты.
Роман, которого нет.
Эксперимент, в котором автор идёт вслепую вместе с читателем.
Если тебе страшно и интересно — ты по адресу.
Добро пожаловать в мой эксперимент.
— Она... как ее зовут? — его голос прозвучал неожиданно хрипло, потеряв всю свою недавнюю бархатистость и уверенность.
— Дарья, — ответила я с легким вызовом, расправляя плечи. — Моя дочь. Демьян Русланович, если наличие ребенка не вписывалось в рамки нашего с вами контракта, вы могли сказать об этом еще на ступенях ЗАГСа, мы бы нашли компромисс.
— Нет, дело вовсе не в этом, Елена Владимировна, — он сделал медленный шаг к нам, словно боялся спугнуть Дашу, и присел перед ней на корточки, оказываясь на одном уровне с моей дочкой.
— Дарья, — ответила я с легким вызовом, расправляя плечи. — Моя дочь. Демьян Русланович, если наличие ребенка не вписывалось в рамки нашего с вами контракта, вы могли сказать об этом еще на ступенях ЗАГСа, мы бы нашли компромисс.
— Нет, дело вовсе не в этом, Елена Владимировна, — он сделал медленный шаг к нам, словно боялся спугнуть Дашу, и присел перед ней на корточки, оказываясь на одном уровне с моей дочкой.
Офелия всегда выбирала его — своего маленького питомца — Нокса, подобранного много лет назад на прогулке с любимой бабушкой. А он упрямо не позволял хозяйке наладить личную жизнь, портя её отношения в начале их зарождения.
Ей казалось, что Нокс попросту не хочет делить её привязанность ещё с кем-то. Лишь нелепый случай помог узнать о тайне, в которой Офелии предстояло стать разменной монетой.
Ей казалось, что Нокс попросту не хочет делить её привязанность ещё с кем-то. Лишь нелепый случай помог узнать о тайне, в которой Офелии предстояло стать разменной монетой.
— Кто свободный? Тяжёлый, с передовой, потеря крови большая.
Я уже натягивала перчатки.
— Давление? — спросила я, не поднимая головы.
— Восемьдесят на сорок, держат пока. Один осколок в боку, ещё что-то в ноге.
Я кивнула.
— Везите в третью. Я беру.
Я подняла глаза.
И на долю секунды всё внутри остановилось.
Те же скулы. Тот же чуть более высокий излом правой брови. Тонкий белёсый шрам над верхней губой.
Семь лет.
Я рожала одна. Слушала, как кричит сын, и смотрела в белый потолок роддома. Тогда в голове крутилась одна и та же мысль: он даже не знает. И уже никогда не узнает.
Теперь он лежал на моём столе и даже не подозревал, что я держу в руках его жизнь.
Я уже натягивала перчатки.
— Давление? — спросила я, не поднимая головы.
— Восемьдесят на сорок, держат пока. Один осколок в боку, ещё что-то в ноге.
Я кивнула.
— Везите в третью. Я беру.
Я подняла глаза.
И на долю секунды всё внутри остановилось.
Те же скулы. Тот же чуть более высокий излом правой брови. Тонкий белёсый шрам над верхней губой.
Семь лет.
Я рожала одна. Слушала, как кричит сын, и смотрела в белый потолок роддома. Тогда в голове крутилась одна и та же мысль: он даже не знает. И уже никогда не узнает.
Теперь он лежал на моём столе и даже не подозревал, что я держу в руках его жизнь.
Выберите полку для книги