Книги по тегу «тайны прошлого»: ""
Семь лучших гувернеров сбежали из Эштон-Холла в слезах, называя младшего брата графа истинным монстром. Но они просто не учились в Оксфорде и не знают, что баллистика — лучшая замена скучной латыни!
Я приняла это место ради денег, готовая терпеть капризы ребенка. Но я не была готова к его старшему брату. Граф Рэндалл Эштон привык контролировать всё и вся, а женщин считает лишь послушными игрушками. Он пытается смутить меня двусмысленными намеками и поставить на место? Что ж, укрощение строптивых мужчин — тоже моя работа. У меня железобетонный иммунитет к лести знатных лордов, а мой стальной корсет отлично держит удар.
Он объявил мне войну и предложил безумное пари на поцелуй, уверенный в своей победе. Вызов принят, милорд! Готовьте ваши чековые книжки, ведь у вас не хватит золота, чтобы оплатить мой триумф. Посмотрим, чья броня сломается первой в этой игре на выбывание!
Я приняла это место ради денег, готовая терпеть капризы ребенка. Но я не была готова к его старшему брату. Граф Рэндалл Эштон привык контролировать всё и вся, а женщин считает лишь послушными игрушками. Он пытается смутить меня двусмысленными намеками и поставить на место? Что ж, укрощение строптивых мужчин — тоже моя работа. У меня железобетонный иммунитет к лести знатных лордов, а мой стальной корсет отлично держит удар.
Он объявил мне войну и предложил безумное пари на поцелуй, уверенный в своей победе. Вызов принят, милорд! Готовьте ваши чековые книжки, ведь у вас не хватит золота, чтобы оплатить мой триумф. Посмотрим, чья броня сломается первой в этой игре на выбывание!
Глубинный дрон фиксирует невозможное: на стометровой глубине в Антарктиде температура воды выше точки замерзания. Андрей Верешин спускается в батискафе, чтобы найти ответ, и проваливается в мир, где небо — это океан, а на дне обитает раса ихтиандров. Его считают проклятым пришельцем, но дочь Хранителя, Мириам, берёт его под свою защиту. Вместе они отправляются в самое сердце запретной впадины, чтобы закрыть портал, питающий древнего Спящего — первого Хранителя, ставшего заложником собственной силы. Но для этого Мириам должна принести себя в жертву. Сможет ли Андрей найти другой путь и спасти ту, что стала для него важнее собственного мира?
Даша Демидова мечтала о свободе. Пять лет в Лондоне, билет до Вены, студия на Монмартре — побег из мира отца-криминального босса почти удался. Но у отца другие планы: клан истекает кровью, и единственный шанс на спасение — союз с Русланом Башаровым, безжалостным наследником самой жестокой семьи в стране. Его имя произносят шёпотом. Его условие просто: Даша станет его женой.
Сделка заключена. Кольцо с чёрным алмазом — печать на договоре. Даша готова ненавидеть мужчину, купившего её как дорогую вещь. Но вскоре понимает: за бронёй из холода скрывается тот, кто сам когда-то стоял у окна и смотрел, как умирает самое дорогое. Чудовище, разучившееся быть человеком. Мужчина, чьё сердце не билось быстрее десять лет — до встречи с ней.
Им предстоит пройти через ложь, предательство и кровь, чтобы понять: иногда единственный, кому стоит верить, — тот, кого ты поклялась ненавидеть. А самый надёжный дом — не место на карте, а человек, который держит тебя за руку.
Сделка заключена. Кольцо с чёрным алмазом — печать на договоре. Даша готова ненавидеть мужчину, купившего её как дорогую вещь. Но вскоре понимает: за бронёй из холода скрывается тот, кто сам когда-то стоял у окна и смотрел, как умирает самое дорогое. Чудовище, разучившееся быть человеком. Мужчина, чьё сердце не билось быстрее десять лет — до встречи с ней.
Им предстоит пройти через ложь, предательство и кровь, чтобы понять: иногда единственный, кому стоит верить, — тот, кого ты поклялась ненавидеть. А самый надёжный дом — не место на карте, а человек, который держит тебя за руку.
Она проснулась в снегу, не помня, как упала с неба. Единственное, что горело внутри, — ярость и чужое имя, которое она не осмеливалась произнести вслух.
Он нашёл её в заброшенной хижине — молчаливый спасатель с сердцем из льда. Он не искал тайн. Но тайна сама нашла его — в лице женщины, чьё дыхание пахло не холодом, а грозой.
Между ними нет места для правды. Только для молчания, которое обжигает сильнее огня. Только для касаний, от которых трескается лёд. Но в мире, где каждый её шаг оставляет след в пепле, доверие — роскошь, способная стоить жизни.
Что, если тот, кто спас тебя от холода, окажется единственным, кого тебе придётся предать?
Он нашёл её в заброшенной хижине — молчаливый спасатель с сердцем из льда. Он не искал тайн. Но тайна сама нашла его — в лице женщины, чьё дыхание пахло не холодом, а грозой.
Между ними нет места для правды. Только для молчания, которое обжигает сильнее огня. Только для касаний, от которых трескается лёд. Но в мире, где каждый её шаг оставляет след в пепле, доверие — роскошь, способная стоить жизни.
Что, если тот, кто спас тебя от холода, окажется единственным, кого тебе придётся предать?
Меня зовут Алиса. Два года назад я умерла на три минуты и вернулась с даром, который больше похож на проклятие. Любое прикосновение к голой коже — и я вижу чужую смерть. Я привыкла носить перчатки, избегать людей и никогда не вмешиваться, потому что однажды уже попыталась спасти человека — и погиб невинный.
Но всё меняется, когда я случайно касаюсь Арсения Волкова — золотого мальчика медицинского факультета. Вместо его смерти я вижу шесть убийств. Шесть операционных, шесть жертв, шесть шприцев с прозрачной жидкостью — и каждый раз его руки. Одно из убийств ещё не случилось. Оно произойдёт через три дня.
Теперь у меня есть выбор: снова сделать вид, что я ничего не знаю, или нарушить собственное правило и вступить в игру, где на кону — чужая жизнь. И, возможно, моя собственная.
Но всё меняется, когда я случайно касаюсь Арсения Волкова — золотого мальчика медицинского факультета. Вместо его смерти я вижу шесть убийств. Шесть операционных, шесть жертв, шесть шприцев с прозрачной жидкостью — и каждый раз его руки. Одно из убийств ещё не случилось. Оно произойдёт через три дня.
Теперь у меня есть выбор: снова сделать вид, что я ничего не знаю, или нарушить собственное правило и вступить в игру, где на кону — чужая жизнь. И, возможно, моя собственная.
Меня зовут Алиса. Два года назад я пережила клиническую смерть и вернулась с даром, который не просила: любое прикосновение к голой коже показывает мне, как и когда умрёт человек. С тех пор я ношу перчатки, избегаю людей и стараюсь не вмешиваться в чужие смерти. Потому что однажды вмешалась — и погиб невинный.
Я думала, что хуже этого дара ничего нет. Ошибалась.
В подвале «Волков-Медика» скрыт бункер. В нём — архивы Института экспериментальной медицины и пять имён. Пять «проводников» — людей, которые, как и я, побывали за гранью и вернулись с паранормальными способностями. Трое числятся погибшими. Но живы ли они на самом деле?
Теперь за мной и Арсением — единственным, кто понимает моё проклятие, — охотятся фанатики, называющие себя «Чистым Фениксом». Чтобы выжить, нам нужно найти остальных «проводников» раньше, чем это сделают они. Узнать, можно ли снять дар, не потеряв себя. И разобраться, кто из тех, кому я доверяю, ведёт врагов за нами.
Я думала, что хуже этого дара ничего нет. Ошибалась.
В подвале «Волков-Медика» скрыт бункер. В нём — архивы Института экспериментальной медицины и пять имён. Пять «проводников» — людей, которые, как и я, побывали за гранью и вернулись с паранормальными способностями. Трое числятся погибшими. Но живы ли они на самом деле?
Теперь за мной и Арсением — единственным, кто понимает моё проклятие, — охотятся фанатики, называющие себя «Чистым Фениксом». Чтобы выжить, нам нужно найти остальных «проводников» раньше, чем это сделают они. Узнать, можно ли снять дар, не потеряв себя. И разобраться, кто из тех, кому я доверяю, ведёт врагов за нами.
Не верь зеркалам, они обязательно обманут...
Эти слова из письма внезапно объявившейся родственницы Валерия прочитала, получив в наследство квартиру в Санкт-Петербурге. Она не придала значения предупреждению. И надела серебряное кольцо, найденное за старым зеркалом.
Теперь по ночам Леру преследуют кошмары: чужой мир, каменные стены, горящие факелы и мужчина с окровавленными руками, который тянется к ней сквозь стекло. Он очень настойчив и он не остановится, пока не получит новую жертву...
Эти слова из письма внезапно объявившейся родственницы Валерия прочитала, получив в наследство квартиру в Санкт-Петербурге. Она не придала значения предупреждению. И надела серебряное кольцо, найденное за старым зеркалом.
Теперь по ночам Леру преследуют кошмары: чужой мир, каменные стены, горящие факелы и мужчина с окровавленными руками, который тянется к ней сквозь стекло. Он очень настойчив и он не остановится, пока не получит новую жертву...
Я не искала мужчину. Пять лет после гибели мужа я жила по расписанию: работа, орхидея на подоконнике, апельсины по пятницам. Безопасно. Стерильно. Мертво.
А потом он вошел в мою жизнь — владелец галереи, человек с серыми глазами и голосом, от которого слабеют колени. Он предложил мне сделку. Контракт. Правила. «Ты отдаешь мне контроль. Я учу тебя чувствовать. Никакой любви — только физиология».
Я согласилась, думая, что изучаю его власть. Но на самом деле он препарировал мою душу. Снимал слой за слоем: страх, вину, одиночество. И когда я добралась до сути — оказалось, что его собственная анатомия власти построена на ране, которая не зажила.
Теперь я стою перед выбором: разорвать контракт и сбежать, пока не стало слишком больно, или рискнуть всем — и узнать, что скрывается за его стальной стеной. Потому что у него тоже есть шрамы. И кто-то должен напомнить ему, что он — не монстр.
История о том, как подчинение становится свободой, а стоп-слово — началом настоящей любви.
А потом он вошел в мою жизнь — владелец галереи, человек с серыми глазами и голосом, от которого слабеют колени. Он предложил мне сделку. Контракт. Правила. «Ты отдаешь мне контроль. Я учу тебя чувствовать. Никакой любви — только физиология».
Я согласилась, думая, что изучаю его власть. Но на самом деле он препарировал мою душу. Снимал слой за слоем: страх, вину, одиночество. И когда я добралась до сути — оказалось, что его собственная анатомия власти построена на ране, которая не зажила.
Теперь я стою перед выбором: разорвать контракт и сбежать, пока не стало слишком больно, или рискнуть всем — и узнать, что скрывается за его стальной стеной. Потому что у него тоже есть шрамы. И кто-то должен напомнить ему, что он — не монстр.
История о том, как подчинение становится свободой, а стоп-слово — началом настоящей любви.
Эдриан Морро — вампир-эмпат, питающийся человеческими эмоциями. За два столетия он ни разу не нарушал главное правило: не пить клиентов. Но Лиса Ветрова — особый случай. Её страх пахнет тёмным шоколадом и дымом, и с каждым сеансом Эдриан всё глубже погружается в зависимость, из которой нет выхода.
Потому что Лиса — не просто пациентка, а нексус, редчайший медиум, впитывающий чужие смерти. Её дар может стать оружием в руках вампирского клана или убить её саму. И единственный, кто способен её защитить, — тот, кто сам представляет для неё самую большую опасность.
История о любви, которая длится двести лет. О страхе, который становится зависимостью. И о выборе между жизнью и бессмертием.
Потому что Лиса — не просто пациентка, а нексус, редчайший медиум, впитывающий чужие смерти. Её дар может стать оружием в руках вампирского клана или убить её саму. И единственный, кто способен её защитить, — тот, кто сам представляет для неё самую большую опасность.
История о любви, которая длится двести лет. О страхе, который становится зависимостью. И о выборе между жизнью и бессмертием.
«Дорогой мой, многоуважаемый Альтаир! Ты будешь в восторге от чудесного подарка, который я послал тебе ко Дню празднования Революции. Если ты это читаешь, значит, уже получил его.
Назад не принимаю, жалобы не рассматриваю, ты сам во всем виноват! Я давно предупреждал, что наше стариковское время подошло к концу. Так что теперь пожинай плоды.
Искренне твой, А. Рикмор
P.S.
Теперь ты, наконец, согласишься, что судьба — это барышня, считающая,
будто у нее хорошее чувство юмора?»
Назад не принимаю, жалобы не рассматриваю, ты сам во всем виноват! Я давно предупреждал, что наше стариковское время подошло к концу. Так что теперь пожинай плоды.
Искренне твой, А. Рикмор
P.S.
Теперь ты, наконец, согласишься, что судьба — это барышня, считающая,
будто у нее хорошее чувство юмора?»
Выберите полку для книги