Книги по тегу «эротика»: ""

Ночью они вышли в город. Дамир надел свой чёрный плащ с капюшоном — знак Лорда Ордена. Алиса укуталась в серый шарф, скрывая лицо. Её дар был активен — она видела магические следы повсюду, как тонкие нити, сплетённые в воздухе.
Старый Квартал был самым древним районом Серогорья — с узкими улочками, покосившимися домами, подвалами, в которых, по слухам, до сих пор жили потомки первых ведьм.
Они шли молча, прислушиваясь к каждому звуку. Дождь моросил, камни блестели в свете редких фонарей.
— Здесь, — прошептала Алиса, останавливаясь у тупика. — Я чувствую магию. Сильную.
Дамир кивнул. Он достал из кармана маленький кристалл — он светился тусклым синим светом, указывая на источник магии.
Они вошли в переулок. В конце, у старой кирпичной стены, был тот самый символ — перевёрнутый круг с тремя линиями, нарисованный чем-то тёмным.
— Кровь, — сказал Дамир, понюхав. — Свежая.
Алиса закрыла глаза, активируя Второй дар. И увидела.
Мужчина в чёрном плаще, стоящий над кем-то, лежащим на зе

Огромный, чёрный, с серебряными прожилками на чешуе, как прожилки на звёздном небе. Размах крыльев — как у целого облака. Глаза — серые, те самые, с портрета.
Он опустился на башню напротив, сложил крылья — и начал меняться. Чешуя таяла, становилась кожей. Крылья втягивались в спину, оставляя два длинных шрама, которые тут же затянулись. Когти превратились в пальцы. Морда — в лицо.
Через минуту на каменном парапете стоял мужчина. Тот самый — с портрета. Но живой. Настоящий. И такой красивый, что у Элины перехватило дыхание.
Он посмотрел на неё — через расстояние, через вечерний воздух, через всю свою долгую, одинокую жизнь.
И улыбнулся.
— Ты пришла, — сказал он. Его голос был низким, с хрипотцой, как у того, кто долго молчал. — Я слышал тебя ещё в дороге. Твоё сердце пело моё имя.
Элина не могла ответить. Слова застряли в горле.
— Иди ко мне, — сказал он мягче. — Не бойся. Я не причиню тебе вреда.
Она перешла по узкому мостику между башнями — босиком, в лёгком платье.

Прошло пять лет с тех пор, как Вэйра покинула Глубокий Лес. Мир знал её под новым именем: Серая Госпожа. Не тёмная, не светлая. Та, кто стоит на границе, кто понимает обе стороны и не принадлежит ни одной. К ней приходили те, кого сломали, те, кто носил в себе чужую тьму, те, кто не мог найти места в мире чистых категорий. И она помогала им. Не исцеляла, не спасала. Она учила их жить со своими шрамами. Учила превращать боль в силу, а память — в мудрость.
Её дом стоял на окраине мира, там, где заканчивались земли людей и начинались дикие пустоши. Это было место тишины и покоя, но покой этот был не отсутствием звука, а присутствием смысла. Каждое дерево, каждый камень, каждая тень здесь были частью её истории. Напоминанием о том, откуда она пришла, и свидетельством того, кем она стала.
Однажды вечером, когда солнце садилось, окрашивая небо в цвета пепла и золота, к её порогу постучали. На крыльце стояла молодая девушка, не старше двадцати лет, с глазами, в которых плескалась та самая..

Меня зовут Аделина Вейн. Дочь Главного Инквизитора. Я стояла у алтаря с ненавистным женихом, когда в собор ворвался эльф с запиской «БЕГИ». Я закричала «Пожар!» и сбежала с ним.

Теперь за нами охотится Инквизиция, мой бывший жених мечтает выкачать из моего эльфа магию до последней руны, а отец, кажется, никогда меня не простит. Но главная проблема — связь. Та самая, эльфийская. Навсегда. Если я скажу «да» — перестану быть человеком. Если «нет» — потеряю его.

Кажется, я уже сделала выбор.

— Ты не секретарша, — сказал он, глядя мне в глаза. — Ты — Лена. Ты не боишься меня. Ты не пытаешься угодить. Ты просто… есть.
— И что теперь? — спросила я, чувствуя, как внутри всё дрожит.
— А теперь я хочу узнать, что скрывается под твоей улыбкой.
Однажды ночью в офисе всё пошло не по плану. Скандал. Виски. Признания. И то, что случилось потом, невозможно объяснить словами.
— Я хочу, чтобы вы знали: вы — моё главное приключение. Моя лучшая ошибка.

Но ошибка ли?

Алиса два года работала в его компании — серая мышка, которую никто не замечал. Она прятала своё роскошное тело в мешковатые пиджаки, а свои таланты — в стол, пока начальник присваивал её проекты.

Северский — властный, холодный, опасный. Генеральный директор, который построил империю с нуля и не доверяет женщинам после того, как бывшая жена растоптала его сердце. Он привык, что его боятся. Он привык получать то, что хочет.

Одна случайная встреча на балконе во время корпоратива всё меняет. Она пьяна и высказывает ему всё, что думает о его компании. Вместо того чтобы уволить, он прижимает её к перилам и целует так, что земля уходит из-под ног.

Теперь у него есть предложение: она становится его личной помощницей. Днём — работа. Ночами — никаких границ.

Если вы строгая начальница и хотите, чтобы работа стала игрой, — вот вам инструкция. Обновлённая. С поправками. С опытом. С утятами.
Правило первое. Не бойтесь играть. Превращайте рутину в квест. Дедлайны — в викторины. Совещания — в загадки. Скучная работа убивает. Игра — нет.
Правило второе. Будьте справедливой. Не доброй. Не злой. Справедливой. Хвалите за дело. Ругайте за дело. Не за личность. Не за характер. За текст. За цифру. За ошибку.
Правило третье. Замечайте людей. Не только как сотрудников. Как людей. Кто пьёт чай с бергамотом. Кто боится грозы. У кого татуировка лисы на запястье. Кто моет посуду как ритуал. Это не слабость. Это внимание. А внимание — лучшая валюта.
Правило четвёртое. Снимайте пиджак. Не всегда. Не перед всеми. Но иногда. Перед тем, кому доверяете. Перед тем, кто видит вас без брони. И не отводит взгляд.
Правило пятое. Позвольте себе тишину. Десять секунд. Двадцать. Целую ночь. Не бойтесь молчать. Не бойтесь не контролировать!

Он вернулся в октябре. Загорелый. Обветренный. С руками, пахнущими смолой и солью. С глазами, в которых было море. Настоящее. Северное. Серое. Бескрайнее.
Вошёл в дом. В десять вечера. Без стука. Я открыла дверь. И замерла. Он был другим. Не царём. Не мальчишкой. Кем-то новым. Большим. Широким. С ветром в волосах. С морем в глазах.
— Анна, — сказал он. И обнял. Не осторожно. Не нежно. Крепко. Сильно. Как якорь бросают. Как канат тянут. Как возвращаются.
Я уткнулась ему в грудь. В кафтан. В запах смолы и соли. В тепло. В жизнь.
— Вы пахнете морем, — сказала я. Хрипло.
— Я пахну свободой, — сказал он. — И смолой. И потом. И три месяца не мылся нормально.
Я рассмеялась. Сквозь слёзы. Сквозь пять месяцев ожидания. Сквозь письма и вино и тишину.
Он поднял меня. На руки. Как пушинку. Я не была пушинкой. Но ему — как пушинка. Понёс в комнату. В гостиную. К огню. Положил на диван. Сел рядом. Смотрел. Долго. Жадно. Как будто не видел пять месяцев. Как будто боялся забыть.
— Расскажите!

Яна — свадебный фотограф. Пышка с камерой наперевес, которая ловит в кадр смех, слёзы и поцелуи. Она болтливая, дерзкая и давно забила на мужиков, которым что-то не нравится в её теле.

Разумовский — глава юридического отдела большой компании. Холодный, закрытый, в идеально выглаженном костюме и с лицом, которое никогда не улыбается. Он не верит в любовь. Он верит в контракты.

На свадьбе друга он единственный, кто отказывается фотографироваться. Яна начинает охоту: поймать неуловимого юриста в кадр. А он — охоту на неё.

Одна вспышка. Одно столкновение в коридоре. Одно «удалите этот снимок» — и всё летит к чёрту. Он предлагает ей выпить. Она соглашается. И теперь самый закрытый мужчина города хочет ту, которая не боится его холода.

Из Швейцарии, из Муттенской долины, Суворов написал письмо. Франческе. В Милан. Через адъютанта. Через курьера. Через три руки.
«Франческа. Я жив. Едва. Но жив. Мы перешли горы. Потеряли пять тысяч человек. Пять тысяч. В снегу. В пропасти. Под пулями. Я считаю их. Каждую ночь. Каждое имя. Каждое лицо. Я не могу не считать. Это моя плата. За победу. За славу. За то, что я — Суворов.
Я помню тебя. Твоё тело. Твоё дыхание. Твой голос. Твои руки на моей спине. Твои губы на моих губах. Твой шёпот: „Тише. Не торопись. Мы никуда не идём".
Здесь мы идём. Всегда. Всегда идём. Вперёд. В снег. В холод. В смерть. Не останавливаемся. Не отдыхаем. Не живём. Только идём.
А ты — ты была остановкой. Паузой. Вдох. Между ударами. Между маршами. Между смертями. Ты была тем, что напоминало: я не машина. Я не легенда. Я человек. Который хочет тепла. Который хочет тела. Который хочет, чтобы его обняли и сказали: спи. Не думай. Не веди. Просто будь.
Я не знаю, вернусь ли. Не знаю, увижу ли тебя...