Книги по тегу «эротика»: ""

ОНА ДУМАЛА, ЧТО ВЫХОДИТ ЗАМУЖ ЗА МОНСТРА. НО ОШИБЛАСЬ. МОНСТРОМ БЫЛА Я.

Мой муж — воплощение зла. Тень, от которой нельзя спрятаться. Он уничтожил мою семью, растоптал мое имя и посадил меня в золотую клетку, шепча, что это и есть любовь. Я должна была сломаться. И я сломалась. Но на моих похоронах он совершил ошибку — он заплакал.

Теперь у меня новое имя, опасные союзники и пистолет в сумочке «Шанель». Он думает, что овдовел. Он не знает, что я вернулась. И я больше не боюсь его тьмы, потому что моя собственная тьма теперь гораздо глубже.

Это история не о том, как хорошая девочка исправляет плохого парня. Это история о том, как сломанная кукла становится богиней мести, которая выбирает себя.

Москва.

Фестиваль молодёжи и студентов перевернул город. Москва гудела, как растревоженный улей. На улицах — африканцы в пёстрых одеждах, кубинцы с сигарами, француженки в коротких платьях. Мы, студенты филфака, бегали за ними с блокнотами, практиковали английский, француз, какой могли.
Я познакомилась с ним в кафе на Арбате. Лёша — высокий, худой, в очках в роговой оправе, с вечно растрёпанными волосами. Он говорил по-английски лучше всех нас, и именно к нему подошла девушка из Бразилии с огромными карими глазами. Они разговорились, а я сидела рядом и пила тёплый кофе из гранёного стакана, и сердце у меня сжималось от какой-то странной, кислой тоски.

У меня была комната в общежитии на Ленинских горах, крошечная, на двоих, но соседка уехала к родителям на выходные. Я сказала ему: «Пойдём ко мне»...

Его страсть была похожа на артиллерийский обстрел. Бонапарт не умел ждать. Он срывал с меня шёлковые пеньюары, рвал кружева, не обращая внимания на то, что ткань стоит целое состояние. Его руки пахли порохом, чернилами и мужским потом. Он бросал меня на тяжёлые балдахины, его губы кусали мою шею, плечи, грудь, оставляя синяки, которые мне приходилось прятать под высокими воротниками.
Наполеон был ненасытен. Он требовал меня снова и снова, среди ночи, на рассвете, в перерывах между битвами и советами. В его глазах горел огонь завоевателя, и я, покорённая, отдавалась ему полностью. Его стоны были триумфом, а мои слёзы — сладкой, безоговорочной покорностью. Под его весом я чувствовала себя центром вселенной, той землёй, которую он жаждет захватить и не может удержать.

Ещё совсем юной, когда её звали просто Каролинкой из Галисии, она поняла одну простую и жестокую истину: бедность не прощает красоты, но умеет её продавать. В Париже, этом городе, где мечты превращались в звон монет, а сердца мужчин — в пыль, она решила стать не просто девушкой, а стихией.

Говорили, что немецкий император Вильгельм II — человек железной воли и суровых манёвров. Что он повелевает армиями и что его взгляд заставляет трепетать генералов. Но Каролина Отеро знала: чем выше стена, тем слаще её разрушать.
Их встречи были тайной, которую тщетно пытались разгадать шпионы всех европейских дворов. В её будуаре, утопающем в бархате и золоте, император сбрасывал с себя мундир, а вместе с ним — и всю свою имперскую тяжесть.
В тот вечер за окном шёл тяжёлый, осенний дождь. Каролина стояла у камина, обнажённая, если не считать тяжёлого ожерелья из изумрудов и бриллиантов, которое холодным огнём лежало на её горячей, пышной груди. Вильгельм вошёл без стука. Его глаза горели...

Меня звали Мари Беку. Теперь мир знает меня как мадам Дюбарри, последнюю официальную фаворитку короля. Но прежде, чем ступить на паркет Версаля, я познала самое дно Парижа. Мой первый опыт был лишён дворцовой утончённости. Это был жаркий, душный июль. Мой любовник, молодой гвардеец с тяжёлыми, мозолистыми руками, прижал меня к холодной стене в тёмной каморке. Он не знал нежности, он брал меня с грубой, первобытной жадностью.
Я чувствовала, как его пот смешивался с ароматом дешёвых духов. Его зубы впивались в моё плечо, оставляя синяки, которые я потом прятала под кружевами. Но в этом насилии была своя, дикая сладость. Моё тело, ещё совсем юное, впервые ответило ему огнём. Я изогнулась, чувствуя, как его бёдра врезаются в мои, как он стонет мне в шею. В тот вечер я поняла: моё тело — это оружие. И я научусь им владеть.

Её зовут Алиса. Ей двадцать четыре года, и она начала как обычная блогерша, снимая видео о стиле и психологии для своего авторского канала. Но её амбиции были безграничны. Она хотела не просто экранов смартфонов, она хотела федеральных эфиров, она хотела быть на вершине телевидения. И она знала, что для этого нужно использовать всё. Включая своё совершенное, молодое тело.

Это истории о её пути. О мужчинах, которые стали её ступенями. О страсти, расчёте и том тяжёлом, пьянящем опыте, который остаётся, когда ты продаёшь не душу, а свои желания.

Токио. Город, который никогда не спит. Елена познакомилась с Кэндзи в одном из тихих чайных домиков в районе Асакуса. Ему было тридцать пять, он был архитектором, человеком, который строил будущее, но в душе хранил верность прошлому. Кэндзи был воплощением токийского контраста: днём он был собран, холоден и непробиваем, как сталь небоскрёбов, но в его глазах Елена читала глубокую, скрытую усталость.
В тот вечер он пригласил её в свою квартиру на верхнем этаже высотки. За панорамным окном пульсировал океан огней, но внутри царила идеальная, почти звенящая тишина. Пахло свежим деревом и зелёным чаем.
— В Японии мы разделяем мир на "татэмаэ" — то, что мы показываем обществу, и "хоннэ" — наши истинные чувства, — тихо произнёс Кэндзи, наливая ей чай. — Сегодня я хочу показать тебе моё "хоннэ".
Он поставил чашку и подошёл к ней. Его движения были точными, выверенными. Он коснулся её щеки, и его пальцы, такие уверенные днём, сейчас едва заметно дрожали. Он притянул её к себе, и его поцелуй

Кристина поправила лямку чёрного шёлкового платья. Она стояла перед зеркалом в пентхаусе Виктора. Виктору было сорок два года, он был владельцем сети элитных отелей и человеком, который привык получать всё, что захочет. Кристина хотела выйти за него замуж по расчёту. Ей нужны были его деньги, его статус, его мир.

Дверь тихо щёлкнула. Виктор вошёл. Его тяжёлый, уверенный шаг заставил её сердце забиться чуть быстрее. Она обернулась, подарив ему свою коронную, слегка наивную улыбку.

Хрустальные пещеры под Академией были местом финального испытания для студентов старших курсов. Кристаллы здесь усиливали любые эмоции и отражали истинную суть магии. Майе исполнилось двадцать лет, а Ронану был двадцать два года. Они стояли в центре огромного грота, окружённого сияющими стенами.
— Нам нужно достичь полного резонанса, — сказал Ронан, глядя в её глаза. Его лицо было освещено мягким голубым светом кристаллов. — Если наши чувства нечисты или если в нас есть страх, кристаллы потускнеют, и мы провалим экзамен.
Майя кивнула. Она знала, что любит его, но страх перед суровым экзаменом сковывал её.
Ронан шагнул ближе и взял её руки в свои. — Отпусти страх, Майя. Оставь только любовь и желание.
Он притянул её к себе и поцеловал. Сначала робко, затем всё увереннее. Майя закрыла глаза и позволила себе утонуть в нём. Она перестала думать об оценках и правилах. Она чувствовала только его губы, его руки, его запах. Кристаллы вокруг них начали менять цвет...

Илья лежал в капсуле для глубокого нейро-сна. Он был опытным инженером, привыкшим к жёстким графикам и холодному металлу космических станций, но сейчас его мысли были только о Светлане. Она уже спала, подключённая к их общему серверу грез.
Сознание Ильи плавно перетекло из физического тела в цифровое. Он открыл глаза в пространстве, которое они с Светланой спроектировали вместе. Это был бесконечный пляж под двумя лунами, где песок был мягким, как шёлк, а вода тёплой, как парное молоко.
Светлана стояла у кромки воды. Её длинное, невесомое платье развевалось, хотя ветра не было. Она обернулась, и её глаза, тёмные и глубокие, встретили его взгляд. Они оба были взрослыми, серьёзными людьми в реальности, но здесь, в архитектуре снов, они позволяли себе быть просто двумя влюблёнными душами.
Он подошёл к ней, и вода мягко обвила их лодыжки. Илья провёл ладонью по её щеке. В этом мире тактильная обратная связь была усилена до предела. Он чувствовал не просто прикосновение, а саму суть её ко