Книги по тегу «юмор»: ""
Неудачное свидание, задыхающийся ребёнок на улице и подозрительный бизнесмен, уверенный, что обычная медсестра Лена — наёмный агент конкурентов.
Вечер, который начался с унижения, грозит обернуться чем-то совсем неожиданным, особенно когда выясняется, что мужчина, отвергший её сегодня утром, и красивый опасный незнакомец — родственники.
Вечер, который начался с унижения, грозит обернуться чем-то совсем неожиданным, особенно когда выясняется, что мужчина, отвергший её сегодня утром, и красивый опасный незнакомец — родственники.
Меня зовут Лиза Воробьёва, и сегодня меня уволили. Пока только на словах, но завтра я должна буду подать заявление по собственному.
Единственный шанс восстановить справедливость - пробраться к суровому боссу для личной беседы.
Умные женщины в машины малознакомых миллиардеров тайком не залезают?
Я полезла. И оказалась в плену роскошного, но совершенно невыносимого мужлана! А потом как закрутилось...
Единственный шанс восстановить справедливость - пробраться к суровому боссу для личной беседы.
Умные женщины в машины малознакомых миллиардеров тайком не залезают?
Я полезла. И оказалась в плену роскошного, но совершенно невыносимого мужлана! А потом как закрутилось...
Она — пышная горничная, мать-одиночка и главное стихийное бедствие уютного эко-отеля.
Он — суровый бывший военный, купивший этот отель и привыкший устанавливать свои правила.
Их война начинается с розовой пижамы, но очень скоро под угрозой оказывается главное правило босса: никаких женщин, детей и семейных привязанностей.
***
— Кто такая? — голос низкий, рокочущий.
— Я? — вскидываю подбородок, стараясь не смотреть на его идеальный пресс. — Василиса Андреевна Ватрушкина. И у меня график! Так что, мистер Вселенная, либо вы одеваетесь и выметаетесь, либо я вызываю охрану и заявляю, что вы меня домогались!
— Домогался? — в его голосе слышится опасная насмешка. — Вы всегда в таком виде врываетесь к спящим мужчинам? Или это какая-то особая тактика соблазнения?
— Это дресс-код! — парирую, пытаясь вырвать руку. — Одевайтесь! Мне нужно подготовить номер для ночного заселения, а не любоваться на ваши...
— Выгоняете меня? — бросает, собирая свои вещи. — Что ж, это будет интересно...
Он — суровый бывший военный, купивший этот отель и привыкший устанавливать свои правила.
Их война начинается с розовой пижамы, но очень скоро под угрозой оказывается главное правило босса: никаких женщин, детей и семейных привязанностей.
***
— Кто такая? — голос низкий, рокочущий.
— Я? — вскидываю подбородок, стараясь не смотреть на его идеальный пресс. — Василиса Андреевна Ватрушкина. И у меня график! Так что, мистер Вселенная, либо вы одеваетесь и выметаетесь, либо я вызываю охрану и заявляю, что вы меня домогались!
— Домогался? — в его голосе слышится опасная насмешка. — Вы всегда в таком виде врываетесь к спящим мужчинам? Или это какая-то особая тактика соблазнения?
— Это дресс-код! — парирую, пытаясь вырвать руку. — Одевайтесь! Мне нужно подготовить номер для ночного заселения, а не любоваться на ваши...
— Выгоняете меня? — бросает, собирая свои вещи. — Что ж, это будет интересно...
Открываю дверь в захудалое кафе, и меня замечает девушка в кофточке в жёлто-чёрную полоску. Как ураган, она мчится и запрыгивает на меня.
Обхватывает шею руками и обвивает мой корпус ногами. Мои мужские рефлексы работают без перебоя, хватка медвежья: как вцеплюсь, так и не отпущу.
— Любимый! — радостно кричит она.
Кто любимый?
Я?!
Да я её первый раз в жизни вижу!
— Слезай с меня! — приказываю я.
А она ни в какую.
— Умоляю, подыграйте мне! — шепчет эта чокнутая и впивается в мои губы жарким поцелуем.
***
Она всего лишь просила подыграть, чтобы отвадить приставучего ухажёра, но игра зашла слишком далеко.
Теперь Лиза Пчёлкина живёт у меня дома, работает в моём офисе, маячит перед глазами, пробуждая во мне зверя.
Вот так, да?
Раздразнила, зараза, медведя и хочет обратно в берлогу затолкать?
А силёнок-то хватит?
Обхватывает шею руками и обвивает мой корпус ногами. Мои мужские рефлексы работают без перебоя, хватка медвежья: как вцеплюсь, так и не отпущу.
— Любимый! — радостно кричит она.
Кто любимый?
Я?!
Да я её первый раз в жизни вижу!
— Слезай с меня! — приказываю я.
А она ни в какую.
— Умоляю, подыграйте мне! — шепчет эта чокнутая и впивается в мои губы жарким поцелуем.
***
Она всего лишь просила подыграть, чтобы отвадить приставучего ухажёра, но игра зашла слишком далеко.
Теперь Лиза Пчёлкина живёт у меня дома, работает в моём офисе, маячит перед глазами, пробуждая во мне зверя.
Вот так, да?
Раздразнила, зараза, медведя и хочет обратно в берлогу затолкать?
А силёнок-то хватит?
Во рту всё пересохло, и язык прилип к нёбу, поэтому я просто физически не мог ей ответить.
Поддавшись какому-то совершенно непонятному мне порыву, я взял её за руку и молча вышел из отдела.
В тот момент я совершенно не представлял, что буду делать с ней дальше.
Просто подвёл к своему мотоциклу, отдал свою куртку, достал из кофра запасной шлем и протянул его Маше.
— У меня же ушки!
Ушки... Да, и правда, у неё же ушки.
— Далеко живёшь?
— Полчаса езды...
— Ко мне ближе, и можно дворами. Не бойся, провезу аккуратно.
Убрав обратно шлем, я помог ей устроиться на месте «двойки» и медленно покатил к дому, объезжая опасные участки дороги.
Через десять минут я припарковался возле своей парадной и помог Маше спуститься на землю.
Она тонула в моей куртке, но меня накрывало каким-то диким, почти звериным возбуждением от одной только мысли, что сейчас она пахнет мной.
Маша была первой, кто вызывал во мне столь странные чувства.
Взял девушку за руку и повёл в свою холостяцкую берлогу.
Поддавшись какому-то совершенно непонятному мне порыву, я взял её за руку и молча вышел из отдела.
В тот момент я совершенно не представлял, что буду делать с ней дальше.
Просто подвёл к своему мотоциклу, отдал свою куртку, достал из кофра запасной шлем и протянул его Маше.
— У меня же ушки!
Ушки... Да, и правда, у неё же ушки.
— Далеко живёшь?
— Полчаса езды...
— Ко мне ближе, и можно дворами. Не бойся, провезу аккуратно.
Убрав обратно шлем, я помог ей устроиться на месте «двойки» и медленно покатил к дому, объезжая опасные участки дороги.
Через десять минут я припарковался возле своей парадной и помог Маше спуститься на землю.
Она тонула в моей куртке, но меня накрывало каким-то диким, почти звериным возбуждением от одной только мысли, что сейчас она пахнет мной.
Маша была первой, кто вызывал во мне столь странные чувства.
Взял девушку за руку и повёл в свою холостяцкую берлогу.
- Василиса?
Вздыхаю обреченно, поворачивая голову в сторону соседнего балкона. Ну за что? Мой сосед - Мирон Гребнев… Моя первая любовь. Тот, кто бросил меня и разбил мне сердце.
- Ты что… - осматривает меня Мирон с ног до головы, а я думаю о том, что выгляжу, как лох, в спортивках и тапочках. - Работаешь тут уборщицей?
- Вообще-то я тут живу, - демонстративно отворачиваюсь и делаю глоток чая. Черт, совсем забыла, что он такой горячий.
Выплевываю его прямо с балкона, не выдержав.
С Мироном вместе наблюдаем, как чай обрушивается вниз… На крышу его авто.
Глаза вылупляю, готовая от стыда сгореть.
- Серьезно, Самойлова? - не выдерживает Мирон. - Плюнула на мою машину? Что за детский сад?
Хочется сказать, что я случайно. Но дурацкая обида изнутри душит.
- Это чтобы ты не забывал, как сильно я тебя ненавижу, - выпаливаю.
- Значит, война? - спрашивает Мирон, сцепив зубы.
- Война!
Вздыхаю обреченно, поворачивая голову в сторону соседнего балкона. Ну за что? Мой сосед - Мирон Гребнев… Моя первая любовь. Тот, кто бросил меня и разбил мне сердце.
- Ты что… - осматривает меня Мирон с ног до головы, а я думаю о том, что выгляжу, как лох, в спортивках и тапочках. - Работаешь тут уборщицей?
- Вообще-то я тут живу, - демонстративно отворачиваюсь и делаю глоток чая. Черт, совсем забыла, что он такой горячий.
Выплевываю его прямо с балкона, не выдержав.
С Мироном вместе наблюдаем, как чай обрушивается вниз… На крышу его авто.
Глаза вылупляю, готовая от стыда сгореть.
- Серьезно, Самойлова? - не выдерживает Мирон. - Плюнула на мою машину? Что за детский сад?
Хочется сказать, что я случайно. Но дурацкая обида изнутри душит.
- Это чтобы ты не забывал, как сильно я тебя ненавижу, - выпаливаю.
- Значит, война? - спрашивает Мирон, сцепив зубы.
- Война!
Матвей: Отец поставил ультиматум: или брак, или я остаюсь без гроша. Ок, батя, я женюсь! Но эту правильную девочку я выживу из своего дома за неделю! Она у меня попляшет...
Кира: Родители решили продать меня подороже и выдать замуж за заносчивого столичного мажора. Думают, женская школа сделала из меня покорную овечку? Ну-ну. Дорогой женишок, добро пожаловать в ад! Игрушки кончились, я выхожу на тропу войны!
В тексте вас ждут:
✦ Вынужденный брак и раздел территории (очень горячий!)
✦ Противостояние характеров и искрометный юмор
✦ Неунывающая героиня с огоньком и харизматичный герой
✦ Хэппи-энд (нервы потреплют друг другу, но никто не пострадает!)
Кира: Родители решили продать меня подороже и выдать замуж за заносчивого столичного мажора. Думают, женская школа сделала из меня покорную овечку? Ну-ну. Дорогой женишок, добро пожаловать в ад! Игрушки кончились, я выхожу на тропу войны!
В тексте вас ждут:
✦ Вынужденный брак и раздел территории (очень горячий!)
✦ Противостояние характеров и искрометный юмор
✦ Неунывающая героиня с огоньком и харизматичный герой
✦ Хэппи-энд (нервы потреплют друг другу, но никто не пострадает!)
Развод, безденежье, депрессия — и мой план по спасению мира начинался с фена. Закончилось всё вызовом МЧС и встречей с бывшим, который семь лет назад пропал из моей жизни. Теперь он не просто герой моего романа, а мой сосед сверху. Говорят, соседи снизу — те ещё скандалисты. А что будет, если сверху — твоя первая любовь?
Катя думала, что её жизнь уже сложилась. Но однажды она возвращается домой с ночного дежурства и находит в ванной чужое женское бельё. Начинать все заново в 40 лет - задача и сама по себе непростая. А с пятью сурикатами, которых ей отдает подруга для спасения — вообще со звездочкой. С пятью звездочками!
Но и это еще не все!
Вместе с сурикатами Катя уезжает в загородный домик в Подмосковье. Казалось бы, можно выдохнуть и начать переживать развод и измену мужа... Только по соседству вдруг обнаруживается угрюмый военный хирург, требующий тишину и покой.
Но какой покой, если у Кати в доме — пять сурикатов? И… что это?
Крыса?!
История о том, что счастливой быть никогда не поздно.
Но и это еще не все!
Вместе с сурикатами Катя уезжает в загородный домик в Подмосковье. Казалось бы, можно выдохнуть и начать переживать развод и измену мужа... Только по соседству вдруг обнаруживается угрюмый военный хирург, требующий тишину и покой.
Но какой покой, если у Кати в доме — пять сурикатов? И… что это?
Крыса?!
История о том, что счастливой быть никогда не поздно.
Выберите полку для книги