Книги по тегу «юмор»: ""
— Расслабься! — рявкает мой муж на свою пассию, забыв про всякую романтику. — Ты меня зажала своей...
— Я не могу! — взвизгивает она, не давая ему договорить. — У меня спазм!
— Тогда сделай что-нибудь! — муж поворачивается ко мне. — Ника, помоги! Ты же гинеколог! Что встала, как вкопанная?! У неё спазм! Это же по твоей части!
Я застукала своего мужа с расфуфыренной куклой в крайне "интересном" положении. Но я и подумать не могла, что это окажется только началом. Самое ужасное еще ждет меня впереди.
— Я не могу! — взвизгивает она, не давая ему договорить. — У меня спазм!
— Тогда сделай что-нибудь! — муж поворачивается ко мне. — Ника, помоги! Ты же гинеколог! Что встала, как вкопанная?! У неё спазм! Это же по твоей части!
Я застукала своего мужа с расфуфыренной куклой в крайне "интересном" положении. Но я и подумать не могла, что это окажется только началом. Самое ужасное еще ждет меня впереди.
Стою у умывальника, поправляю блеск на губах, который “съела” за ужином. За столик нужно вернуться опрятной, пусть и сегодняшнее свидание не входило в мои планы. И тут дверь в туалет резко открывается, заставляя меня подскочить на месте и выронить тюбик с блеском.
В дверях стоит огромный мужчина, полностью закрывая собой дверной проём.
Сердце падает куда-то в ноги. Взгляд мужчины скользит по мне, опускаясь до уровня пяток, где сейчас чувствуется сердцебиение.
— Сгодишься, — произносит он моим туфелькам и потом уверенно берет меня за запястье, и притягивает к себе.
В голове бьётся крик о помощи, мозг в ужасе рисует картинки того, что может произойти в женском туалете. Но с губ не слетает ни звука.
Видимо, паника придушила голосовые связки и они без боя сдались, протянув ножки.
— Будешь моей женой. Взгляд влюблённый сделай, — говорит незнакомец и тянет меня к выходу.
Кем-кем я буду? Это местный сумасшедший?
В дверях стоит огромный мужчина, полностью закрывая собой дверной проём.
Сердце падает куда-то в ноги. Взгляд мужчины скользит по мне, опускаясь до уровня пяток, где сейчас чувствуется сердцебиение.
— Сгодишься, — произносит он моим туфелькам и потом уверенно берет меня за запястье, и притягивает к себе.
В голове бьётся крик о помощи, мозг в ужасе рисует картинки того, что может произойти в женском туалете. Но с губ не слетает ни звука.
Видимо, паника придушила голосовые связки и они без боя сдались, протянув ножки.
— Будешь моей женой. Взгляд влюблённый сделай, — говорит незнакомец и тянет меня к выходу.
Кем-кем я буду? Это местный сумасшедший?
Утренний звонок.
— Купи жидкость для снятия лака и привези мне домой, срочно, — произносит босс торопливо.
А я теряюсь.
— Для ногтей?
— А для чего еще?
Ну мало ли… Мой начальник ассоциируется с мужественностью, брутальностью, иногда со скандалами, но не с цветными ногтями…
Судя по тому, как пыхтит босс, выяснять подробности не стоит.
— Я принесу, — обещаю, пока не уволили.
В ужасе представляю возможный образ босса.
Это растопчет мои девичьи чувства… Но уже вскоре жму на кнопку звонка.
Открывает босс взъерошенный, злой. Накрашены не ногти, а пальцы…
— Проходи, присмотришь за моей головной болью.
— За чем я должна присмотреть? — шепчу, боясь самого страшного, что он сошёл с ума.
— Это я папина головная боль.
В коридор выглядывает жутко лохматая девочка.
Что творится? Жидкость для снятия лака, босс с измазанными пальцами, а теперь ещё и дочь, которой у него еще вчера не было…
— Купи жидкость для снятия лака и привези мне домой, срочно, — произносит босс торопливо.
А я теряюсь.
— Для ногтей?
— А для чего еще?
Ну мало ли… Мой начальник ассоциируется с мужественностью, брутальностью, иногда со скандалами, но не с цветными ногтями…
Судя по тому, как пыхтит босс, выяснять подробности не стоит.
— Я принесу, — обещаю, пока не уволили.
В ужасе представляю возможный образ босса.
Это растопчет мои девичьи чувства… Но уже вскоре жму на кнопку звонка.
Открывает босс взъерошенный, злой. Накрашены не ногти, а пальцы…
— Проходи, присмотришь за моей головной болью.
— За чем я должна присмотреть? — шепчу, боясь самого страшного, что он сошёл с ума.
— Это я папина головная боль.
В коридор выглядывает жутко лохматая девочка.
Что творится? Жидкость для снятия лака, босс с измазанными пальцами, а теперь ещё и дочь, которой у него еще вчера не было…
Ко мне в управу вошел дракон и попросил его зарегистрировать. В бланках нет графы «дракон». Была я, окно номер шесть и очередь на улицу.
Я вписала его в «отопительные приборы». Печное оборудование повышенной самостоятельности. Начальство меня не уволило – хуже: назначило ответственной. Твое оборудование, Мош. Вперед на техосмотр.
Третий осмотр. Тяга – в норме. Дымоход – осмотреть не удалось. Третья пломба на левый рог – щелк.
И тут выяснилось: по драконьему праву существо, трижды поставившее на дракона клеймо, объявляется его сокровищем. Местом хранения – сокровищница. Вежливый, невыносимо старомодный Ирвальд уже достал опись: «Сокровище говорящее, одна штука. Громкое. С ослом».
Осел казенный!!
Теперь я живу между поющим яйцом и бывшим летающим ковром, торгуюсь с существом старше письменности за право ходить на работу – и выясняю, что мой дракон сотни лет ждет одно письмо.
А я, кажется, знаю, в каком подвале оно лежит.
Я вписала его в «отопительные приборы». Печное оборудование повышенной самостоятельности. Начальство меня не уволило – хуже: назначило ответственной. Твое оборудование, Мош. Вперед на техосмотр.
Третий осмотр. Тяга – в норме. Дымоход – осмотреть не удалось. Третья пломба на левый рог – щелк.
И тут выяснилось: по драконьему праву существо, трижды поставившее на дракона клеймо, объявляется его сокровищем. Местом хранения – сокровищница. Вежливый, невыносимо старомодный Ирвальд уже достал опись: «Сокровище говорящее, одна штука. Громкое. С ослом».
Осел казенный!!
Теперь я живу между поющим яйцом и бывшим летающим ковром, торгуюсь с существом старше письменности за право ходить на работу – и выясняю, что мой дракон сотни лет ждет одно письмо.
А я, кажется, знаю, в каком подвале оно лежит.
— Глаза разуй, подруга. Это ж какой генофонд пропадает.
Алла указывает рукой на Евгения Котова, который как всегда деловито тычет в телефон в трех метрах от нас.
— А мне что с того? — шиплю на подругу.
— Что-что. Кто там про донора для ЭКО говорил? Ты ребенка хочешь или нет?
— Ребенка хочу. А вот путаться с отцом своего ученика не хочу. Это не этично! Тем более с этим самодовольным индюком.
— Так и не путайся. Возьми от него, что надо, и все.
— Как ты себе это представляешь? — вылупляюсь на Алку и начинаю сердиться. — Как можно взять у мужчины его… кхм-кхм… гены, чтобы носитель этих генов ничего не заметил?
— Согласишься понянчить его сына в школьные каникулы, и у тебя будет целая неделя, чтобы… добыть папкины гены. Подумай сама: умный, хваткий, здоровье идеальное, разведен…
Алла затыкается, когда Евгений заканчивает разговор и возвращается к нам.
— С вашим руководством я все решил, Анна Андреевна. Завтра заеду за вами в семь. На все каникулы вы остаетесь со мной и сыном.
Алла указывает рукой на Евгения Котова, который как всегда деловито тычет в телефон в трех метрах от нас.
— А мне что с того? — шиплю на подругу.
— Что-что. Кто там про донора для ЭКО говорил? Ты ребенка хочешь или нет?
— Ребенка хочу. А вот путаться с отцом своего ученика не хочу. Это не этично! Тем более с этим самодовольным индюком.
— Так и не путайся. Возьми от него, что надо, и все.
— Как ты себе это представляешь? — вылупляюсь на Алку и начинаю сердиться. — Как можно взять у мужчины его… кхм-кхм… гены, чтобы носитель этих генов ничего не заметил?
— Согласишься понянчить его сына в школьные каникулы, и у тебя будет целая неделя, чтобы… добыть папкины гены. Подумай сама: умный, хваткий, здоровье идеальное, разведен…
Алла затыкается, когда Евгений заканчивает разговор и возвращается к нам.
— С вашим руководством я все решил, Анна Андреевна. Завтра заеду за вами в семь. На все каникулы вы остаетесь со мной и сыном.
Я чуть не стала самой невезучей попаданкой в истории: очнулась в другом мире… на виселице.
В родном мире я была пышечкой. А в этом – несчастная, запуганная жена прокурора, обвиненная во всех смертных грехах и приговоренная к казни.
Когда веревка оборвалась, подтвердив мою невиновность, жестокий прокурор заменил казнь ссылкой в гиблые земли, а сам отправился развлекаться с любовницей. Муж ждет моей смерти, ведь в Лавовых Полях не так просто выжить. Здесь всюду камень и пепел, мрачный замок разрушается от времени, и, говорят, в нем обитает чудовище.
Но я уже не та забитая герцогиня. Я не намерена сдаваться. Странное существо воет в колодце? Разберемся! Могущественный колдун оказывает мне покровительство, но кто знает, что он потребует взамен? Договоримся!
Я приведу замок в порядок, верну это место к жизни и найду любовь!
В тексте есть:
- суровый быт
- неунывающая попаданка
- старый замок с кучей секретов
- мрачный юмор
- ХЭ
В родном мире я была пышечкой. А в этом – несчастная, запуганная жена прокурора, обвиненная во всех смертных грехах и приговоренная к казни.
Когда веревка оборвалась, подтвердив мою невиновность, жестокий прокурор заменил казнь ссылкой в гиблые земли, а сам отправился развлекаться с любовницей. Муж ждет моей смерти, ведь в Лавовых Полях не так просто выжить. Здесь всюду камень и пепел, мрачный замок разрушается от времени, и, говорят, в нем обитает чудовище.
Но я уже не та забитая герцогиня. Я не намерена сдаваться. Странное существо воет в колодце? Разберемся! Могущественный колдун оказывает мне покровительство, но кто знает, что он потребует взамен? Договоримся!
Я приведу замок в порядок, верну это место к жизни и найду любовь!
В тексте есть:
- суровый быт
- неунывающая попаданка
- старый замок с кучей секретов
- мрачный юмор
- ХЭ
Чтобы заработать денег, я устроилась сиделкой к спортсмену, получившему серьезную травму. В считанные дни я превратилась из квалифицированного врача в нянечку, повара, уборщицу, собутыльника и объект сексуальных нападок со стороны пациента. Красивый молодой мужчина с невыносимым характером оказался мужланом и грубияном, которого мне хочется прибить по сто раз на дню. Но история не об этом.
Диана — среднестатистический бухгалтер. Её главные проблемы: квартальный отчёт, начальник Самсонов и липнущий коллега Серёжа.
А ещё... после покупки особого сувенира в антикварной лавке каждую ночь ей снится Тёмный Властелин со стальным прессом и полным отсутствием эмпатии.
А ещё... после покупки особого сувенира в антикварной лавке каждую ночь ей снится Тёмный Властелин со стальным прессом и полным отсутствием эмпатии.
Когда муж ушел к молодой соседке, Варя решила, что жизнь закончилась.
Но вместо этого на соседний участок въехал обаятельный городской незнакомец, который умудрился в первый же день попасть в нелепую переделку.
Теперь Варе предстоит пережить развод, отстоять свое, разобраться с соседскими сплетнями и научить нового соседа выращивать настоящие помидоры.
А еще понять, что счастье иногда приходит именно тогда, когда кажется, что все потеряно.
🌱 В тексте вас ждут:
🍅 Пышная героиня с золотыми руками и острым языком
🍹 Городской сосед, который не отличает помидор от сорняка
🚿 Измена, развод и легендарный шланг возмездия
🌻 Дачный юмор, соседские сплетни и чат СНТ «Вишнёвка»
⚖️ Борьба за любимую агроферму
❤️ Нежная история любви, которая начинается с теплицы
🥰 Обязательный счастливый финал
Но вместо этого на соседний участок въехал обаятельный городской незнакомец, который умудрился в первый же день попасть в нелепую переделку.
Теперь Варе предстоит пережить развод, отстоять свое, разобраться с соседскими сплетнями и научить нового соседа выращивать настоящие помидоры.
А еще понять, что счастье иногда приходит именно тогда, когда кажется, что все потеряно.
🌱 В тексте вас ждут:
🍅 Пышная героиня с золотыми руками и острым языком
🍹 Городской сосед, который не отличает помидор от сорняка
🚿 Измена, развод и легендарный шланг возмездия
🌻 Дачный юмор, соседские сплетни и чат СНТ «Вишнёвка»
⚖️ Борьба за любимую агроферму
❤️ Нежная история любви, которая начинается с теплицы
🥰 Обязательный счастливый финал
Из коробок в приёмной слышится подозрительный шум.
— А-а-апчхи!
— Тихо, Зося! Ты нас спалишь! Папа не должен услышать! — кто-то ругается шёпотом.
И этот кто-то — моя семилетняя дочь.
Я подхожу к коробкам, поднимаю одну и вижу картину маслом.
Притаились. Две. Прямо на полу. И прячутся.
— О-оу… Попадос, — говорит моя Аня.
— Ещё какой попадос, — констатирую факт. — Вылезайте отсюда. Обе.
Строго смотрю на дочку и незнакомую девочку.
— Что ты тут делаешь? Кто твои родители?
— Это я, Руслан Евгеньевич! — раздаётся женский встревоженный голос за моей спиной.
Я оборачиваюсь и вижу, как к нам бежит моя новая сотрудница Екатерина Зосимова.
— Простите, я отошла всего на пять минут, а дочка сбежала.
Перевожу взгляд на свою хитрую и шаловливую негодницу.
— Что-то мне подсказывает, не без твоей помощи, Анна Русланна.
Я — вдовец, Екатерина — мать-одиночка, наши дочери — лучшие подружки.
И ладно бы они просто дружили.
Девочки вдруг поняли, что хотят быть сестричками.
— А-а-апчхи!
— Тихо, Зося! Ты нас спалишь! Папа не должен услышать! — кто-то ругается шёпотом.
И этот кто-то — моя семилетняя дочь.
Я подхожу к коробкам, поднимаю одну и вижу картину маслом.
Притаились. Две. Прямо на полу. И прячутся.
— О-оу… Попадос, — говорит моя Аня.
— Ещё какой попадос, — констатирую факт. — Вылезайте отсюда. Обе.
Строго смотрю на дочку и незнакомую девочку.
— Что ты тут делаешь? Кто твои родители?
— Это я, Руслан Евгеньевич! — раздаётся женский встревоженный голос за моей спиной.
Я оборачиваюсь и вижу, как к нам бежит моя новая сотрудница Екатерина Зосимова.
— Простите, я отошла всего на пять минут, а дочка сбежала.
Перевожу взгляд на свою хитрую и шаловливую негодницу.
— Что-то мне подсказывает, не без твоей помощи, Анна Русланна.
Я — вдовец, Екатерина — мать-одиночка, наши дочери — лучшие подружки.
И ладно бы они просто дружили.
Девочки вдруг поняли, что хотят быть сестричками.
Выберите полку для книги