Подборка книг по тегу: "врачи"
— Вернёшься — поругаемся, — говорю я.
— Обязательно. — Она почти улыбается. — У меня список.
— У меня длиннее.
Полминуты мы молчим. Говорить нам есть о чём на три жизни вперёд, и всё это — потом, после, если. Если я вернусь. Если он останется.
Если я в ловушке. Если я совершу ошибку.. Если выбора нет.
Я выбираю тебя.
— Обязательно. — Она почти улыбается. — У меня список.
— У меня длиннее.
Полминуты мы молчим. Говорить нам есть о чём на три жизни вперёд, и всё это — потом, после, если. Если я вернусь. Если он останется.
Если я в ловушке. Если я совершу ошибку.. Если выбора нет.
Я выбираю тебя.
— Ты должна быть мне благодарна! — нагло заявляет мой муж, поглаживая огромный живот моей матери. — Зачем нужно яблоко, когда есть цветущая яблоня?
— У нас же есть маленький сын… — шепчу я, задыхаясь от боли и не веря своим глазам.
— Тёма останется с нами. Ниночка станет ему отличной матерью. А ты сама виновата, Катя. Вечно уставшая, вечно на работе.
Спустя час наша скорая помощь вылетает с мокрой трассы в ледяное озеро. Тяжелая машина стремительно идет ко дну. Мой ремень безопасности заклинило намертво.
Мой муж — врач, давший клятву спасать жизнии. Он вытаскивает на поверхность мою беременную мать. Затем аккуратно забирает с сиденья ее дорогую норковую шубу, чтобы она не испортилась от воды. А потом хладнокровно смотрит мне в глаза и захлопывает дверь, оставляя меня в тонущей железной клетке.
Ледяная вода смыкается над моей головой. Воздуха больше нет. Неужели это конец, и предатели заберут моего сына?
— У нас же есть маленький сын… — шепчу я, задыхаясь от боли и не веря своим глазам.
— Тёма останется с нами. Ниночка станет ему отличной матерью. А ты сама виновата, Катя. Вечно уставшая, вечно на работе.
Спустя час наша скорая помощь вылетает с мокрой трассы в ледяное озеро. Тяжелая машина стремительно идет ко дну. Мой ремень безопасности заклинило намертво.
Мой муж — врач, давший клятву спасать жизнии. Он вытаскивает на поверхность мою беременную мать. Затем аккуратно забирает с сиденья ее дорогую норковую шубу, чтобы она не испортилась от воды. А потом хладнокровно смотрит мне в глаза и захлопывает дверь, оставляя меня в тонущей железной клетке.
Ледяная вода смыкается над моей головой. Воздуха больше нет. Неужели это конец, и предатели заберут моего сына?
– Твой жених всё время изменял тебе! У него другая женщина. Генеральская дочь, она родила ему сына! – произносит моя подруга и смеётся.
– Ч-что? – переспрашиваю шёпотом.
– А то, что твой Саша – мой любовник! Мы спим уже полгода, а ты ни разу ничего не заподозрила!
– Врёшь, – цежу сквозь зубы.
– Не вру! Я родила Саше сына, и каждый раз, когда он говорил тебе, что едет в командировку – он приезжал ко мне! Если не веришь… У Донцова есть шрам на левом плече, и родимое пятно в виде месяца в паху, – сыплет подробностями, которые знаю лишь я!
Господи, я не верю, что мой любимый полковник оказался изменщиком!
Низ живота внезапно простреливает адская боль, и я сворачиваюсь пополам.
– Надо же, как быстро подействовало, – улыбается мерзавка. – В твоём напитке был сильный яд. Ты гарантированно потеряешь ребёнка. Если повезет, то и сама помрёшь!
Ещё вчера я была счастлива – свадьба на носу и беременность. Сейчас же мой мир разрушен. Жених предал. Я и мой малыш можем погибнуть…
– Ч-что? – переспрашиваю шёпотом.
– А то, что твой Саша – мой любовник! Мы спим уже полгода, а ты ни разу ничего не заподозрила!
– Врёшь, – цежу сквозь зубы.
– Не вру! Я родила Саше сына, и каждый раз, когда он говорил тебе, что едет в командировку – он приезжал ко мне! Если не веришь… У Донцова есть шрам на левом плече, и родимое пятно в виде месяца в паху, – сыплет подробностями, которые знаю лишь я!
Господи, я не верю, что мой любимый полковник оказался изменщиком!
Низ живота внезапно простреливает адская боль, и я сворачиваюсь пополам.
– Надо же, как быстро подействовало, – улыбается мерзавка. – В твоём напитке был сильный яд. Ты гарантированно потеряешь ребёнка. Если повезет, то и сама помрёшь!
Ещё вчера я была счастлива – свадьба на носу и беременность. Сейчас же мой мир разрушен. Жених предал. Я и мой малыш можем погибнуть…
— Ложись, не жди, нас снова задержали, — говорит муж в трубку.
— Где задержали, Лень? — непонимающе спрашиваю, потому что прямо сейчас смотрю сквозь стекло на мужа, стоящего посреди моего родильного отделения.
— На работе, где же еще, — раздраженно. — ЧП на объекте.
— Ты сейчас на объекте?
— А где же еще?!
— В паре метров от меня, Лень. Ты только что вышел из палаты моей пациентки.
Двадцать лет брака, давно взрослые дети и муж находит себе любовницу на двадцать лет младше. Она беременна и жизнь ее ребенка зависит от меня.
— Где задержали, Лень? — непонимающе спрашиваю, потому что прямо сейчас смотрю сквозь стекло на мужа, стоящего посреди моего родильного отделения.
— На работе, где же еще, — раздраженно. — ЧП на объекте.
— Ты сейчас на объекте?
— А где же еще?!
— В паре метров от меня, Лень. Ты только что вышел из палаты моей пациентки.
Двадцать лет брака, давно взрослые дети и муж находит себе любовницу на двадцать лет младше. Она беременна и жизнь ее ребенка зависит от меня.
- Ты что делаешь в моей квартире ночью, да еще и голая?
Бывшая жена моего мужа даже не смутилась. Стояла посреди нашей гостиной красивая, уверенная. А я вдруг почувствовала себя не женой, а удобной женщиной, которую можно заменить.
Муж сказал, что ничего не было. Что я должна ему верить.
Но как верить, если ее белье лежало в нашей спальне?
Я еще не успела решить, рушится мой брак или я схожу с ума, когда позвонили из скорой.
Наш сын Дима и Костя, сын Жени от бывшей, стояли на остановке, когда в нее влетел пьяный водитель.
Приемное и лишь одна свободная операционная.
- Парни оба тяжелые. – наклонившись к моему мужу-хирургу, тихо сказала медсестра, - Вам нужно будет выбрать, времени особо и нет. Кого оперируем первым?
Женя сделал шаг к кушетке и разложил на ней документы. Забегал по ним глазами.
Через несколько секунд муж поднял на меня взгляд и произнес имя...
Бывшая жена моего мужа даже не смутилась. Стояла посреди нашей гостиной красивая, уверенная. А я вдруг почувствовала себя не женой, а удобной женщиной, которую можно заменить.
Муж сказал, что ничего не было. Что я должна ему верить.
Но как верить, если ее белье лежало в нашей спальне?
Я еще не успела решить, рушится мой брак или я схожу с ума, когда позвонили из скорой.
Наш сын Дима и Костя, сын Жени от бывшей, стояли на остановке, когда в нее влетел пьяный водитель.
Приемное и лишь одна свободная операционная.
- Парни оба тяжелые. – наклонившись к моему мужу-хирургу, тихо сказала медсестра, - Вам нужно будет выбрать, времени особо и нет. Кого оперируем первым?
Женя сделал шаг к кушетке и разложил на ней документы. Забегал по ним глазами.
Через несколько секунд муж поднял на меня взгляд и произнес имя...
Неудачное свидание, задыхающийся ребёнок на улице и подозрительный бизнесмен, уверенный, что обычная медсестра Лена — наёмный агент конкурентов.
Вечер, который начался с унижения, грозит обернуться чем-то совсем неожиданным, особенно когда выясняется, что мужчина, отвергший её сегодня утром, и красивый опасный незнакомец — родственники.
Вечер, который начался с унижения, грозит обернуться чем-то совсем неожиданным, особенно когда выясняется, что мужчина, отвергший её сегодня утром, и красивый опасный незнакомец — родственники.
— Почему мой муж ушёл с дежурства?
— Сказал, у дочери день рождения.
— У нашей дочери день рождения через четыре месяца.
В эту минуту тринадцатилетнюю Лизу готовили к экстренной операции. У неё разорвался сосуд в голове.
Мой муж — детский нейрохирург. В ту ночь он должен был быть в больнице.
Когда дочери стало плохо, я написала:
«Лизе плохо. Едем к вам».
Он ответил:
«На операции. Не могу говорить».
Он солгал.
Андрей заранее отдал дежурство коллеге и уехал на день рождения девятилетней Маши — дочери своей любовницы.
Пока другой хирург спасал нашу дочь, мой муж праздновал с чужой.
А потом я узнала: он забирал Машу с занятий, ходил на её выступления, выбирал подарки, учил кататься на велосипеде.
Моя дочь не видела отца в зрительном зале ни разу.
Пятнадцать лет я говорила Лизе: «Папа спасает детей».
Оказалось, время у него было. Просто не для неё.
— Сказал, у дочери день рождения.
— У нашей дочери день рождения через четыре месяца.
В эту минуту тринадцатилетнюю Лизу готовили к экстренной операции. У неё разорвался сосуд в голове.
Мой муж — детский нейрохирург. В ту ночь он должен был быть в больнице.
Когда дочери стало плохо, я написала:
«Лизе плохо. Едем к вам».
Он ответил:
«На операции. Не могу говорить».
Он солгал.
Андрей заранее отдал дежурство коллеге и уехал на день рождения девятилетней Маши — дочери своей любовницы.
Пока другой хирург спасал нашу дочь, мой муж праздновал с чужой.
А потом я узнала: он забирал Машу с занятий, ходил на её выступления, выбирал подарки, учил кататься на велосипеде.
Моя дочь не видела отца в зрительном зале ни разу.
Пятнадцать лет я говорила Лизе: «Папа спасает детей».
Оказалось, время у него было. Просто не для неё.
Сорванная свадьба. Снова.
Жених пропал без следа. Я стою у алтаря в белом платье и с букетом алых роз, лепестки которых падают на пол и оседают, как маленькие кровавые лужицы.
– Ваш сын в реанимации, – звонок лечащего врача добивает меня. – Ему стало хуже…
Всё отошло на второй план. Двухлетнему Олегу, уже перенёсшему пересадку костного мозга, нужна повторная операция, но…
Мерзавец, который в прошлом поднял на меня руку, лишил нас последней надежды. Теперь он – главный врач клиники, в которой лечится мой ребёнок.
– Я слышал, твой офицер бросил тебя. Снова, – усмехается он, глядя мне в глаза. – А ещё я слышал, что твоему пацану нужна срочная трансплантация. Какое совпадение, что я теперь решаю, получит он квоту или нет!
– Что тебе нужно? – цежу сквозь зубы и сдерживаю слёзы.
– Выходи за меня! Я подпишу квоту только после нашей свадьбы, иначе она достанется другому пациенту!
Жених пропал без следа. Я стою у алтаря в белом платье и с букетом алых роз, лепестки которых падают на пол и оседают, как маленькие кровавые лужицы.
– Ваш сын в реанимации, – звонок лечащего врача добивает меня. – Ему стало хуже…
Всё отошло на второй план. Двухлетнему Олегу, уже перенёсшему пересадку костного мозга, нужна повторная операция, но…
Мерзавец, который в прошлом поднял на меня руку, лишил нас последней надежды. Теперь он – главный врач клиники, в которой лечится мой ребёнок.
– Я слышал, твой офицер бросил тебя. Снова, – усмехается он, глядя мне в глаза. – А ещё я слышал, что твоему пацану нужна срочная трансплантация. Какое совпадение, что я теперь решаю, получит он квоту или нет!
– Что тебе нужно? – цежу сквозь зубы и сдерживаю слёзы.
– Выходи за меня! Я подпишу квоту только после нашей свадьбы, иначе она достанется другому пациенту!
— Конечно. Поиграть захотелось. Скорая — это тебе не капельницы в палате ставить, девочка!
— Я. Врач.
— Ты обуза. — Он бросает это спокойно, как факт. — А обуза на моем участке — это труп. Чей-нибудь. Может, пациента. Может, твой.
Достает из кармана телефон, набирает номер. И, поднося трубку к уху, бросает мне — спокойно, как о деле решенном:
— Мой участок — лучший в этом городе. И никаких трупов на нем не будет. Как и тебя!
Я — Екатерина Белинская. Дочь главврача, красный диплом, расписанное на годы вперёд будущее: тихая терапия под крылом отца, удобный брак, золотая клетка.
Но я назло всем ушла работать на скорую. В самый страшный район города. В бригаду к человеку, которым пугают новичков.
И не зря пугают!
Как же я его ненавижу!
Или... нет...
— Я. Врач.
— Ты обуза. — Он бросает это спокойно, как факт. — А обуза на моем участке — это труп. Чей-нибудь. Может, пациента. Может, твой.
Достает из кармана телефон, набирает номер. И, поднося трубку к уху, бросает мне — спокойно, как о деле решенном:
— Мой участок — лучший в этом городе. И никаких трупов на нем не будет. Как и тебя!
Я — Екатерина Белинская. Дочь главврача, красный диплом, расписанное на годы вперёд будущее: тихая терапия под крылом отца, удобный брак, золотая клетка.
Но я назло всем ушла работать на скорую. В самый страшный район города. В бригаду к человеку, которым пугают новичков.
И не зря пугают!
Как же я его ненавижу!
Или... нет...
Выберите полку для книги