Читать и слушать книги
Одна ночь в Вегасе изменила всё. Я думала, что расплатилась с долгом мужа, но мужчины, которым меня отдали, не собирались отпускать меня. Они сказали, что это только начало — что я должна научиться быть покладистой и кроткой.
Моя гордость была сломлена, моё тело предавало меня снова и снова. Я ненавидела их за каждое прикосновение. Но с каждым днём я всё больше хотела, чтобы они продолжали.
Потому что в этом аду я нашла себя — и теперь я не хочу быть спасённой. Я хочу принадлежать им.
🔥 ЖЕСТКАЯ ЭРОТИКА 18+++
🔥БДСМ
🔥Властные мужчины с жесткими требованиями
Моя гордость была сломлена, моё тело предавало меня снова и снова. Я ненавидела их за каждое прикосновение. Но с каждым днём я всё больше хотела, чтобы они продолжали.
Потому что в этом аду я нашла себя — и теперь я не хочу быть спасённой. Я хочу принадлежать им.
🔥 ЖЕСТКАЯ ЭРОТИКА 18+++
🔥БДСМ
🔥Властные мужчины с жесткими требованиями
Я всегда знала, что внутри меня живёт что-то тёмное. То, о чем нельзя говорить вслух. То, что просыпалось по ночам в липких снах и уходило с рассветом, оставляя только стыд. Я прятала это годами — до тех пор, пока однажды не поняла, что больше не могу.
Они — трое мужчин, перед которыми я когда-то отчитывалась на совещаниях. Сильные. Властные. Холодные. Они смотрели на меня так, будто видели насквозь — все мои запретные желания, всю мою готовность упасть на колени.
Они дал мне то, чего не мог дать никто: разрешение быть собой.
Они — трое мужчин, перед которыми я когда-то отчитывалась на совещаниях. Сильные. Властные. Холодные. Они смотрели на меня так, будто видели насквозь — все мои запретные желания, всю мою готовность упасть на колени.
Они дал мне то, чего не мог дать никто: разрешение быть собой.
— Ты боишься снова оказаться на сцене?
— Я боюсь не сцены. Я боюсь, что привыкну быть чужой игрушкой и перестану чувствовать себя живой.
— Ты никогда не была игрушкой. Ты была той, кого мы искали всю жизнь. И мы не продаём тебя — мы показываем миру, что ты выбрала нас.
— А если я ошибусь? Если внутри меня ничего не осталось, кроме страха?
— Тогда мы будем ждать. Целовать твои руки. Смотреть в твои глаза. Пока ты снова не поверишь, что ты — наша. Не по контракту. А потому что сама хочешь быть с нами.
— А если я захочу убежать?
— Мы отпустим. Но будем надеяться, что ты вернёшься. Потому что без тебя наш мир — пустой зал без света.
— Я боюсь не сцены. Я боюсь, что привыкну быть чужой игрушкой и перестану чувствовать себя живой.
— Ты никогда не была игрушкой. Ты была той, кого мы искали всю жизнь. И мы не продаём тебя — мы показываем миру, что ты выбрала нас.
— А если я ошибусь? Если внутри меня ничего не осталось, кроме страха?
— Тогда мы будем ждать. Целовать твои руки. Смотреть в твои глаза. Пока ты снова не поверишь, что ты — наша. Не по контракту. А потому что сама хочешь быть с нами.
— А если я захочу убежать?
— Мы отпустим. Но будем надеяться, что ты вернёшься. Потому что без тебя наш мир — пустой зал без света.
Утром хозяин вызвал меня к себе и сказал то, от чего мурашки бежали по коже.
— Сегодня я хочу, чтобы ты поняла правила. Ты не имеешь права говорить «нет». Ты не имеешь права жаловаться. Ты не имеешь права плакать. Ты делаешь всё, что мы скажем, когда мы скажем. Ты поняла?
Я смотрела на него. Внутри меня всё кипело — от злости, от унижения, от того, что он говорил со мной так, будто я была вещью.
— Вы не имеете права, — сказала я. — Я — человек. Я работаю на вас, но я не ваша рабыня.
Алим усмехнулся. В его усмешке не было тепла.
— Ты — моя рабыня, — сказал он. — С того самого момента, как ты вошла в этот дом. Ты думаешь, ты работаешь у меня? Ты принадлежишь мне. Твоё тело — моё. Твоя жизнь — моя. И ты будешь делать то, что я говорю.
И самым ужасным было то, что я стала принадлежать не только ему. Но и еще двум его бизнес-партнерам… Ужасным и волнительным...
— Сегодня я хочу, чтобы ты поняла правила. Ты не имеешь права говорить «нет». Ты не имеешь права жаловаться. Ты не имеешь права плакать. Ты делаешь всё, что мы скажем, когда мы скажем. Ты поняла?
Я смотрела на него. Внутри меня всё кипело — от злости, от унижения, от того, что он говорил со мной так, будто я была вещью.
— Вы не имеете права, — сказала я. — Я — человек. Я работаю на вас, но я не ваша рабыня.
Алим усмехнулся. В его усмешке не было тепла.
— Ты — моя рабыня, — сказал он. — С того самого момента, как ты вошла в этот дом. Ты думаешь, ты работаешь у меня? Ты принадлежишь мне. Твоё тело — моё. Твоя жизнь — моя. И ты будешь делать то, что я говорю.
И самым ужасным было то, что я стала принадлежать не только ему. Но и еще двум его бизнес-партнерам… Ужасным и волнительным...
— Ты прячешься. За мешковатой одеждой, за опущенными глазами, за своим «я не такая».
— Я просто знаю свое место. В тени. Так безопаснее.
— А если мы скажем, что твое место — здесь? У этого окна? Что мы не дадим тебе спрятаться?
— Я не привыкла быть нужной. Это больно. И непривычно.
— Больно? Возможно. Но ты уже дрожишь не от страха, а от того, что впервые тебя видят настоящую. Твою мягкость. Твою силу. Твою красоту.
— Я не знаю, как это — быть желанной. Любимой. Несмотря на…
— Несмотря ни на что. Останься. Позволь нам показать тебе, кто ты на самом деле. Просто перестань прятаться.
— Я просто знаю свое место. В тени. Так безопаснее.
— А если мы скажем, что твое место — здесь? У этого окна? Что мы не дадим тебе спрятаться?
— Я не привыкла быть нужной. Это больно. И непривычно.
— Больно? Возможно. Но ты уже дрожишь не от страха, а от того, что впервые тебя видят настоящую. Твою мягкость. Твою силу. Твою красоту.
— Я не знаю, как это — быть желанной. Любимой. Несмотря на…
— Несмотря ни на что. Останься. Позволь нам показать тебе, кто ты на самом деле. Просто перестань прятаться.
В день, когда муж прилюдно унизил меня и потребовал развода, я отправилась на медицинский конгресс, решив спрятать разбитое сердце за безупречной работой.
Но два властных хирурга увидели во мне не просто удобную медсестру, а женщину, которую они оба возжелали. Их взгляды, прикосновения и отказ заставлять меня выбирать между ними пробудили во мне желания, которых я стыдилась сильнее собственного одиночества.
Но могу ли я довериться сразу двоим, когда едва перестала верить даже себе?
🍒 Будет жарко!
🍒Благодарю за ваши звезды и библиотеки. Вы лучшие!
🍒 Удовольствие гарантировано!
Но два властных хирурга увидели во мне не просто удобную медсестру, а женщину, которую они оба возжелали. Их взгляды, прикосновения и отказ заставлять меня выбирать между ними пробудили во мне желания, которых я стыдилась сильнее собственного одиночества.
Но могу ли я довериться сразу двоим, когда едва перестала верить даже себе?
🍒 Будет жарко!
🍒Благодарю за ваши звезды и библиотеки. Вы лучшие!
🍒 Удовольствие гарантировано!
Его пальцы — на её запястьях, обе руки — над головой, прижаты к стене одной его ладонью. Второй рукой он вёл по её телу — медленно, как по карте, запоминая маршрут. Живот. Рёбра. Изгиб груди. Вера дёрнулась — и его хватка стала жёстче.
-Не двигайся.
- Я не могу.
- Можешь. Для меня — можешь.
Скажи "да", Вера.
Она сказала. Не голосом — всем телом.
Он — миллиардер с ледяным контролем, который трещит, когда она рядом. Она — девчонка с долгами и гордостью, которая не гнётся, даже когда он ставит её на колени.
Ему не нужна любовь — ему нужна она.
-Не двигайся.
- Я не могу.
- Можешь. Для меня — можешь.
Скажи "да", Вера.
Она сказала. Не голосом — всем телом.
Он — миллиардер с ледяным контролем, который трещит, когда она рядом. Она — девчонка с долгами и гордостью, которая не гнётся, даже когда он ставит её на колени.
Ему не нужна любовь — ему нужна она.
Я не спала всю ночь после первого дня. Тело помнило каждое прикосновение, каждый взгляд. Я сходила с ума от желания вернуться, но страх и стыд шептали, что это неправильно, что я не должна, что я сломаюсь. До последней минуты я сомневалась, рвалась на части ехать или нет. Но когда чёрная машина остановилась у подъезда, я села в неё, потому что иначе не могла.
Три дня в особняке превратились в три дня ада, где я училась быть их общей женщиной.
Я сопротивлялась, но с каждым прикосновением моя воля таила, как воск от их горячих рук. А когда братья начали драться из-за меня, я поняла: я уже не хочу бежать.
Я хочу, чтобы они остались. И это самое страшное признание в моей жизни.
🔥 Строго 18+!!! Горячая клубничка🔥
Я сопротивлялась, но с каждым прикосновением моя воля таила, как воск от их горячих рук. А когда братья начали драться из-за меня, я поняла: я уже не хочу бежать.
Я хочу, чтобы они остались. И это самое страшное признание в моей жизни.
🔥 Строго 18+!!! Горячая клубничка🔥
Я приехала в лес, чтобы сбежать от шумного города и чужого мнения, — но нашла не тишину, а его. Хозяина этих земель, который с первого взгляда увидел во мне то, что я сама боялась признать: жажду подчинения и боли. Теперь я не просто женщина, я — вещь, игрушка, дикая пленница четверых мужчин, и я не хочу, чтобы меня спасали.
Выберите полку для книги