Читать и слушать книги
Буэнос-Айрес, 2084 год. Величайший мегаполис Южного полушария превращён в стерильный «рациональный рай»: улицы называются формулами, кварталы — кластерами, а жители давно забыли, что такое локальный патриотизм. Здесь больше нет ни аргентинцев, ни уругвайцев — только «пользователи Южноамериканской Конурбации».
Но однажды по жребию, выбранному древним муниципальным законом, мэром становится скромный архивариус Лауреано Крус. Его первый указ кажется безумной шуткой: вернуть исторические кварталы — с гербами, флагами и именами. Город смеётся. А учитель истории Эстебан Луна, неудачник и мечтатель, вдруг перестаёт смеяться. Подняв самодельный синий флаг с золотой звездой, он объявляет квартал Боэдо «независимым посольством духа». За ним следуют Ла-Бока, Сан-Тельмо, Палермо — и вот уже картонные доспехи и резиновые мечи становятся реальнее стали.
Мэр Крус, забавляясь, объявляет Большой Турнир Кварталов: испытания Поэзии, Стратегии и Чести. Начинается игра — весёлая, нелепая, опасная........
Но однажды по жребию, выбранному древним муниципальным законом, мэром становится скромный архивариус Лауреано Крус. Его первый указ кажется безумной шуткой: вернуть исторические кварталы — с гербами, флагами и именами. Город смеётся. А учитель истории Эстебан Луна, неудачник и мечтатель, вдруг перестаёт смеяться. Подняв самодельный синий флаг с золотой звездой, он объявляет квартал Боэдо «независимым посольством духа». За ним следуют Ла-Бока, Сан-Тельмо, Палермо — и вот уже картонные доспехи и резиновые мечи становятся реальнее стали.
Мэр Крус, забавляясь, объявляет Большой Турнир Кварталов: испытания Поэзии, Стратегии и Чести. Начинается игра — весёлая, нелепая, опасная........
Он осмотрел палубу. Команду. Трюм. И остановился. На Лире.
Она стояла у мачты. В простом платье. С книгой в руках. Не пряталась. Не кричала. Смотрела. В упор. Потому что бояться было поздно. А не смотреть — значит, сдаться раньше времени.
Рагнар подошёл. Медленно. Тяжело. Каждый шаг — как удар волны о борт. Остановился в шаге. Посмотрел сверху вниз. Серые глаза. Холодные. Оценивающие.
— Кто ты? — спросил он. Голос низкий. Грудной. Как гром вдалеке.
— Лира Вальден. Лекарь. Плыву на Южные Острова.
— Дочь ярла Вальдена?
Лира сжала челюсть. Кивнула.
Рагнар усмехнулся. Не весело. Зло. Коротко.
— Ярл Вальден должен мне три корабля. И двадцать жизней. За то, что сжёг мою деревню. Восемь лет назад.
Лира молчала. Она знала. Знает, что отец делал. Что он сжёг. Кого убил. Знала и ненавидела его за это. Но молчала. Потому что слова не помогут.
— Ты поплывёшь со мной, — сказал Рагнар. Не вопрос. Не просьба. Факт. — Пока ярл не заплатит. Ты — залог.
— А если он не заплатит?
Она стояла у мачты. В простом платье. С книгой в руках. Не пряталась. Не кричала. Смотрела. В упор. Потому что бояться было поздно. А не смотреть — значит, сдаться раньше времени.
Рагнар подошёл. Медленно. Тяжело. Каждый шаг — как удар волны о борт. Остановился в шаге. Посмотрел сверху вниз. Серые глаза. Холодные. Оценивающие.
— Кто ты? — спросил он. Голос низкий. Грудной. Как гром вдалеке.
— Лира Вальден. Лекарь. Плыву на Южные Острова.
— Дочь ярла Вальдена?
Лира сжала челюсть. Кивнула.
Рагнар усмехнулся. Не весело. Зло. Коротко.
— Ярл Вальден должен мне три корабля. И двадцать жизней. За то, что сжёг мою деревню. Восемь лет назад.
Лира молчала. Она знала. Знает, что отец делал. Что он сжёг. Кого убил. Знала и ненавидела его за это. Но молчала. Потому что слова не помогут.
— Ты поплывёшь со мной, — сказал Рагнар. Не вопрос. Не просьба. Факт. — Пока ярл не заплатит. Ты — залог.
— А если он не заплатит?
Она нашла его в таверне «Солёная Плоть». Не в зале. Не за столом. Наверху. В комнате. Дверь не заперта. Селена толкнула её. Вошла.
Он сидел у окна. Спиной к двери. В белой рубашке, расстёгнутой на груди. Тёмные волосы до плеч. Широкие плечи. Стакан рома в руке. За окном — море. Серое. Вечернее.
— Дверь была заперта, — сказал он. Не оборачиваясь. Голос низкий. С хрипотцой. Как скрип каната.
— Дверь была не заперта, — поправила Селена. — Заперта была щеколда. Это разные вещи.
Он обернулся. Медленно. И Селена увидела его.
Дрейк Вейн. Тридцать один год. Не красавец в классическом смысле. Но... резкий. Угловатый. С тяжёлой челюстью и тонким шрамом от виска до скулы. Глаза — тёмно-зелёные. Как море перед штормом. Как водоросли на дне. Живые. Опасные.
Он смотрел на неё. Спокойно. Оценивающе. Как на товар, который нужно взвесить.
— Кто ты? — спросил он.
— Селена Морвейн. Навигатор. Ищу работу.
— У меня есть навигатор.
— Ваш навигатор пьёт и путает румбы. Я видела, как он вчера...
Он сидел у окна. Спиной к двери. В белой рубашке, расстёгнутой на груди. Тёмные волосы до плеч. Широкие плечи. Стакан рома в руке. За окном — море. Серое. Вечернее.
— Дверь была заперта, — сказал он. Не оборачиваясь. Голос низкий. С хрипотцой. Как скрип каната.
— Дверь была не заперта, — поправила Селена. — Заперта была щеколда. Это разные вещи.
Он обернулся. Медленно. И Селена увидела его.
Дрейк Вейн. Тридцать один год. Не красавец в классическом смысле. Но... резкий. Угловатый. С тяжёлой челюстью и тонким шрамом от виска до скулы. Глаза — тёмно-зелёные. Как море перед штормом. Как водоросли на дне. Живые. Опасные.
Он смотрел на неё. Спокойно. Оценивающе. Как на товар, который нужно взвесить.
— Кто ты? — спросил он.
— Селена Морвейн. Навигатор. Ищу работу.
— У меня есть навигатор.
— Ваш навигатор пьёт и путает румбы. Я видела, как он вчера...
Она — светлая эльфийка из разорённого рода, привыкшая бороться за каждый глоток воздуха. Он — тёмный эльф из правящей семьи, который никогда ни в ком не нуждался. Случайная магическая вспышка связывает их меткой истинности — древним ритуалом, который не снимается и не прощается. Шесть месяцев они вынуждены чувствовать друг друга: голод, боль, страх, а затем и то, чего оба боялись признать.
От неприязни до любви — один шаг. Но кто сделает его первым?
От неприязни до любви — один шаг. Но кто сделает его первым?
Орлис - бывший раб тёмного мага. Ариана - девушка которая помогла ему осознать себя и вырваться на волю.
Но сама Ариана осталась в плену, и теперь, когда Орлису наконец удалось освободить её, ему предстоит показать всю силу своей любви, чтобы выернуть её к жизни
Но сама Ариана осталась в плену, и теперь, когда Орлису наконец удалось освободить её, ему предстоит показать всю силу своей любви, чтобы выернуть её к жизни
Майор инженерных войск Алексей Вершинин погиб при разминировании. Проснулся в теле девятнадцатилетнего барона, чей отец казнён за измену, земли конфискованы, а в наследство остались лишь разваливающийся замок на скале, двести голодных крестьян и четырнадцать дней до того, как сосед-граф заберёт всё.
В этом мире два процента людей способны «резонировать» с материей — чувствовать структуру стали, камня, дерева. Барон Алекс по всем записям бездарен. Но майор Вершинин знает металлургию, военную инженерию и то, как из ничего построить производственную цепочку. А Резонанс, проснувшийся в чужом теле, превращает его знания в то, чего здесь ещё не видели.
Никаких систем, уровней и чит-кодов. Только сталь, огонь, расчёт и упрямство человека, который привык решать невыполнимые задачи.
От первой плавки в развалившейся кузне — до нарезных стволов, горных пушек и полка, который остановит вторжение. От опального барона — до того, кого империя назовёт графом.
Первая книга цикла.
В этом мире два процента людей способны «резонировать» с материей — чувствовать структуру стали, камня, дерева. Барон Алекс по всем записям бездарен. Но майор Вершинин знает металлургию, военную инженерию и то, как из ничего построить производственную цепочку. А Резонанс, проснувшийся в чужом теле, превращает его знания в то, чего здесь ещё не видели.
Никаких систем, уровней и чит-кодов. Только сталь, огонь, расчёт и упрямство человека, который привык решать невыполнимые задачи.
От первой плавки в развалившейся кузне — до нарезных стволов, горных пушек и полка, который остановит вторжение. От опального барона — до того, кого империя назовёт графом.
Первая книга цикла.
Я - Василиса, мне 35. Семьи, детей, мужа нет. зато есть способности к пиромантии и комната в магической академии. И учиться мне тут еще несколько лет. Нет, замуж я не собираюсь. Даже за дракона. Что значит, он против? Его проблемы.
В сорок четыре года я точно не собиралась начинать жизнь заново. Тем более в чужом мире.
Но вместо знакомой улицы я оказалась у ворот разоренного Водного двора, который через сутки должны закрыть. Хозяйка почти сдалась, клиенты требуют вернуть деньги, а суровый дракон-инспектор Тарвис Эренд уже принес официальный приказ.
Есть только одна проблема: цифры не сходятся.
Двор много лет платит за воду, которой никогда не получал. Кто-то подменяет измерительные механизмы, использует настоящие инспекторские печати и медленно разоряет независимые предприятия. А человек, которому выгоднее всех исчезновение нашего двора, уже предлагает купить его целиком.
Я не умею колдовать, не знаю законов этого мира и точно не собираюсь спасать всех подряд. Зато умею считать, замечать несоответствия и не верить удобным объяснениям.
Но вместо знакомой улицы я оказалась у ворот разоренного Водного двора, который через сутки должны закрыть. Хозяйка почти сдалась, клиенты требуют вернуть деньги, а суровый дракон-инспектор Тарвис Эренд уже принес официальный приказ.
Есть только одна проблема: цифры не сходятся.
Двор много лет платит за воду, которой никогда не получал. Кто-то подменяет измерительные механизмы, использует настоящие инспекторские печати и медленно разоряет независимые предприятия. А человек, которому выгоднее всех исчезновение нашего двора, уже предлагает купить его целиком.
Я не умею колдовать, не знаю законов этого мира и точно не собираюсь спасать всех подряд. Зато умею считать, замечать несоответствия и не верить удобным объяснениям.
Кристи было всего шесть лет, когда её отец ушел из семьи, а мать очень быстро нашла себе нового мужа и в тот же миг забеременела. Съехала в другой город с новым мужем. С шести до десяти лет она ничего не помнила из своего детства. Воспитывали ее бабушка и дедушка в полной строгости. В школе она была отличницей и примерной девочкой. Со школы она всегда шла домой. Убиралась, готовила, делала уроки. И вся домашняя работа была на её плечах. Бабушка работала еще бухгалтером на крупном предприятии. Дедушка был на пенсии и занимался охотой и часто ездил в тайгу и был там месяцами. Подруг у нее почти не было, были только одноклассницы. Но и те общались с ней, чтобы списать домашку или на контрольной получить хоть какую-то помощь. Кристи была очень красивой: с темными волосами, прозрачной кожей и голубыми глазами.
В шестнадцать в её день рождения бабушка написала ей записку … с этого дня всё изменилось. Город стал другим, ведь она встретила … его.
В шестнадцать в её день рождения бабушка написала ей записку … с этого дня всё изменилось. Город стал другим, ведь она встретила … его.
Тридцать лет скромных свитеров и мамино «береги себя для единственного». А потом я проснулась в теле принцессы Селестины — и сразу поняла, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Потому что вокруг меня — орк, эльф и дракон.
Оказывается, прежняя хозяйка спасла мир, заключив магический союз с тремя врагами. И теперь я ношу ребёнка...
Три грозных альфа-самца объявили перемирие и сошли с ума от гиперопеки. Дракон тащит золото в детскую, орк строит люльку-бункер, эльф заставляет цветы петь колыбельные.
Помогите! У меня фэнтези-токсикоз, а папаши готовы разнести дом!
Оказывается, прежняя хозяйка спасла мир, заключив магический союз с тремя врагами. И теперь я ношу ребёнка...
Три грозных альфа-самца объявили перемирие и сошли с ума от гиперопеки. Дракон тащит золото в детскую, орк строит люльку-бункер, эльф заставляет цветы петь колыбельные.
Помогите! У меня фэнтези-токсикоз, а папаши готовы разнести дом!
Выберите полку для книги