Читать и слушать книги

Неожиданное предложение для абитуриентки провалившейся везде - и она студентка магической академии. Лорд-ректор не терпит никакого хаоса, она его производит постоянно. Надменный ректор берется за перевоспитание. Он бы справился, если бы у его надменности не было секрета, а у ее выпечки - магии.

В мире, где магия — это кровь самой земли, каждый колдун платит за своё могущество. Но когда юная травница Элира находит в запретном лесу не ребёнка, а корень, пульсирующий живым светом, она запускает цепь событий, способную уничтожить хрупкое равновесие. Ибо истинный источник магии — не стихия, а память погибших миров, и каждое заклинание высасывает время из жизни заклинателя. Спасая деревню от мора, Элира пробуждает Лесного Хранителя — существо, прекрасное, как утренний туман, и смертоносное, как гниль в сердце дуба.
Теперь ей придётся выбирать: отдать свою будущую жизнь за один миг чуда или позволить лесу поглотить всё, что она любит. Но корень помнит то, что люди забыли — цену первого вдоха.

Днем она - простая трактирщица, любящая свою семью, вкусно поесть и сладко поспать, ночью же - холодный клинок, охотница, что вместе с другими сдерживают натиск монстров Идо, нападающих на город, ценой собственных жизней.

Но однажды привычный порядок жизни дает трещину: лидер гильдии - ее верный ориентир, друг и любовник - начинает меняться. В его взгляде поселяется голод, в словах - недосказанность, в поступках - отражение чужой воли.

Мечась в поисках ответов, героиня с товарищами случайно вскрывают древний склеп и, при помощи рискованного врачебного эксперимента, возвращают к жизни мертвеца. Пленник прошлого знает то, что скрыто от живых. Он - ключ к разгадке и, возможно, к спасению.

Разрываясь между долгом, влечением к пленнику и болезненной преданностью к своему капитану, она вступает на путь, где любовь и предательство сплетаются в смертельную сеть, и чтобы спасти город, героине придется заплатить ту цену, которую назовет ночь.

Меня развели с драконом через несколько минут после того, как я очнулась в теле его жены.

Для Тарвена Дейра все очевидно: Ливена предала его, а магическая запись сохранила ее собственное признание. В этом мире Зеркалам клятв доверяют больше, чем людям.

Только я слышу запись и понимаю: с ней что-то не так.

Слова настоящие. Голос настоящий. Но разговор — нет.

После развода мне достается заброшенное Бюро расторгнутых клятв, где когда-то проверяли дела, которые государственная Палата предпочитала считать безупречными. Я собираюсь доказать лишь одно — женщина, чье тело стало моим, не совершала того, в чем ее обвинили.

Но первый же клиент приносит другую клятву с той же невозможной ошибкой.

Потом находится еще одна и еще.

Очень скоро становится ясно: мой развод был не семейной драмой, а последним звеном в цепочке, которую кто-то собирал годами.

Это вторая книга цикла "Вера и море". (Первая: Метла, хвост и одна влюбленная ведьма).
Вера, очаровательная рыжая ведьма, только что овладевшая искусством полётов на метле, выходит замуж за Влада — принца подводного мира, красивого и страстного, но обречённого на гибель без моря и океана. Их романтическое свадебное путешествие начинается с волшебных приключений, но вскоре всё рушится из-за таинственной записки: "Держись подальше от глубин, ведьма! Если останешься под водой слишком долго, беда настигнет тебя". Является ли это древним проклятием или чей-то шуткой? Влюблённым предстоит разгадать загадку, балансируя между магией и водными тайнами. Сможет ли их союз выстоять, когда магия сталкивается с океанскими глубинами? Погрузитесь в водоворот романтики, юмора, колдовства и опасностей.

Аделина Вейран стояла у окна башни и смотрела, как последние лучи солнца окрашивают стены родного замка в цвет крови. Завтра она покинет эти земли. Навсегда.
Ей было двадцать два года. Всю жизнь она была наследницей древнего дома Вейран — хранительницей южных садов, где цвели розы размером с человеческую голову, где воздух пах мёдом и тёплым ветром. Её кровь несла в себе дар предков: каждый Вейран мог исцелять землю, пробуждать жизнь из мёртвого камня.
Но дар имел цену. И эта цена пришла за ней сегодня.
— Аделина.
Голос отца раздался за спиной. Тяжёлый, усталый. Она не обернулась.
— Я знаю, что ты хочешь сказать, — произнесла она.
— Лорд Кайрен прислал гонцов. Свадьба через три дня. Ты едешь на север.
Аделина закрыла глаза. Север. Ледяные пустоши, где ветер режет кожу, где солнце не поднимается выше горизонта. Там правил Кайрен Морвейн — ледяной лорд, правитель замка Велгард. Тридцать лет ему было. Тридцать лет холода и тьмы.
Говорили, что на его замок наложено проклятие.

Анна перестала существовать в тот момент, когда переступила порог храма.
Ей было двадцать четыре года. Художница. Из маленького города у подножия гор. Она рисовала горы. Всегда горы. Снежные вершины, которые видела из окна. И не знала, почему они зовут её. Почему снятся. Почему руки сами тянутся к холсту и выводят очертания, которые она никогда не видела вживую.
А потом пришёл зов. Не голос. Не письмо. Что-то глубже. В костях. В крови. В самой сердцевине. Как будто гора позвала по имени. И она пошла. Не могла не пойти.
Три дня в горах. По тропе, которой не было на карте. По камням, по туману, по тишине. И вот — храм. Вырубленный в скале. Древний. Старше, чем память. Старше, чем слова. Колонны из чёрного камня. Барельефы. Танцующие фигуры. Многорукие. Трёхглазые. С полумесяцем в волосах.
Шива. Везде Шива.
У входа стояли жрецы. В белых одеждах. С пеплом на лбу. Три горизонтальные линии. Знак Шивы. Вибхути. Пепел разрушения. Пепел начала.
— Ты пришла, — сказал старший.

Прошло две недели. Валерия собирала сведения. Передавала гонцу. Каждые три дня. Расположение. Численность. Планы.
Но с каждой передачей чувствовала: что-то не так. Дариан не готовил удар. Не стягивал войска. Не планировал наступление. Он укреплял лагерь. Готовился к зиме. Строил бараки. Запасал зерно. Не для войны. Для мира.
На третий неделе она спросила напрямую.
— Вы готовите наступление?
Дариан поднял голову. Посмотрел на неё. Устало.
— Нет.
— Тогда что вы делаете?
— Готовлюсь к зиме. К миру. К тому, что война кончилась. — Он встал. Подошёл к карте. — Ваш отец думает, что я ударю весной. Что перемирие — уловка. Но я не хочу воевать. Не хочу больше. Двадцать лет войны. Двадцать лет крови. Хватит.
Валерия смотрела на карту. На линии. На пометки. Не наступление. Оборона. Укрепление. Не война. Мир.
— Тогда зачем вы взяли меня? — спросила она. — Если не хотите воевать.
Дариан молчал. Долго. Потом сказал:
— Потому что ваш отец не поверил бы слову. Нужен был залог. Что-то, что о

Он появился на десятый день.
Ариана сидела на полу у окна. Рисовала пальцем по пыли. Узоры. Цветы. Всё, что помнила из садов дома. Дверь открылась. Она не подняла головы.
— Еда на столе, — сказала она. Голос ровный. Усталый.
— Я не служанка.
Голос мужской. Низкий. Тихий. Ариана подняла голову.
У двери стоял мужчина. Высокий. В чёрной форме стражника. Но не такой, как остальные. Те были в доспехах, с мечами. Этот — в простой чёрной куртке. Без оружия. Тёмные волосы падали на лоб. Глаза тёмные, почти чёрные. Лицо резкое. Скулы острые. На щеке — тонкий шрам.
Он смотрел на неё. Не как стражник. Не как слуга. Как человек, который видит.
— Кто вы? — спросила Ариана.
— Кассиан. Ваш страж. Назначен лично.
— Равеном?
— Да.
— Тогда зачем вы здесь? Чтобы следить?
Кассиан молчал. Смотрел на неё. Потом сказал:
— Чтобы вы были живы.
Он поставил на стол поднос. Не золотой. Деревянный. Простой. Хлеб. Сыр. Вода. Не вино. Не мясо в золотой sauce. Простая еда.
— Вы не ели три дня, — сказал

«— Ну же. Укуси меня, если это вернет тебе твою фальшивую уверенность. Или ты боишься, что мой яд окажется сильнее твоего?»

Ловушка захлопнулась, но кто в ней оказался: хрупкая смертная с серебряным кинжалом или монстр, чьё ледяное превосходство впервые за века обернулось сокрушительным бессилием?

Чтобы подчинить его, ей не нужна магия, нужно всего лишь дать безумию поглотить свой разум. Левис может оборвать эту игру в любую секунду. Что же придумает дерзкая художница, чтобы победить?

Они — две половины одного порочного целого. И впереди их ждёт роковой вечер, где старейшинам клана придётся либо преклонить колени перед Хлоей, либо сгореть дотла вместе с этим замком.

Вкус выдержанного вина 1789 года, смешанный с бесстрашной живой кровью. Вы готовы пригубить этот бокал?