Книги в жанре «Современный любовный роман»
– К тебе или ко мне? – слышу вопрос, и внутри меня что-то обрывается.
На первом свидании – и сразу такое, мать его, непристойное предложение! Дура наивная! Зачем я согласилась на этот ужин?
Вот так… Не бывает в жизни принцев, которые ухаживают, дарят подарки, знакомят тебя с родителями, а затем, как логичное завершение отношений предлагают свадьбу. Нет! Конечно, нет!
Что ж… Имеем то, что имеем, с этим и будем работать!
Он - успешный бизнесмен, который всего добился и от жизни ему уже ничего не нужно. А мне? Мне от неё нужно всё! Всё только самое серьёзное и ничего мимолётного!
На первом свидании – и сразу такое, мать его, непристойное предложение! Дура наивная! Зачем я согласилась на этот ужин?
Вот так… Не бывает в жизни принцев, которые ухаживают, дарят подарки, знакомят тебя с родителями, а затем, как логичное завершение отношений предлагают свадьбу. Нет! Конечно, нет!
Что ж… Имеем то, что имеем, с этим и будем работать!
Он - успешный бизнесмен, который всего добился и от жизни ему уже ничего не нужно. А мне? Мне от неё нужно всё! Всё только самое серьёзное и ничего мимолётного!
Остановившись в коридоре рядом с приоткрытой дверью, прислушалась. Голос сестры звучал мягко, игриво, дразняще.
– Устал, милый? Весь день переездом занимался в нашу двушечку, понимаю. Проголодался? Я тоже… очень голодна, если ты понимаешь, о чём я…
Я едва не улыбнулась.
Наташкин бизнесмен.
Может, теперь и мама перестанет повторять это своё «она одна, ей тяжело». Пусть будет счастлива хоть в третий раз.
– Я тоже скучаю… – голос Наташи переливался так, как она всегда умела – чтобы сердце мужчины утонуло в сладости ее речей. – Да, Борюсик… мой сладкий…
Борюсик.
Так она называла моего мужа, чтобы уколоть меня.
Моего Бориса.
– Устал, милый? Весь день переездом занимался в нашу двушечку, понимаю. Проголодался? Я тоже… очень голодна, если ты понимаешь, о чём я…
Я едва не улыбнулась.
Наташкин бизнесмен.
Может, теперь и мама перестанет повторять это своё «она одна, ей тяжело». Пусть будет счастлива хоть в третий раз.
– Я тоже скучаю… – голос Наташи переливался так, как она всегда умела – чтобы сердце мужчины утонуло в сладости ее речей. – Да, Борюсик… мой сладкий…
Борюсик.
Так она называла моего мужа, чтобы уколоть меня.
Моего Бориса.
— У одной из пациенток нашей клиники обнаружили… хламидиоз, — подруга закусывает губу, чтобы не расхохотаться, когда сообщает эту новость моему мужу по телефону. — И она указала вас как одного из последних половых партнеров.
Жду, что Женя сейчас взорвется: “Как вы смеете? Какая еще пациентка? Я вообще-то женат!” И в этот момент я сброшу вызов. Мы с Наташей рассмеемся. И на этом нелепый первоапрельский розыгрыш подойдет к концу.
— А вы не могли бы подсказать имя девушки, что была на приеме? — Голос Жени становится тише. Ниже. Он не кричит. Он спрашивает. Спокойно. Осторожно.
Я же замираю.
— А у вас много было половых партнеров за последние… два месяца? — подруга недоуменно передергивает плечами, называя цифру наугад.
— Три… Три половых партнера, — внезапно отвечает муж, шокируя своим ответом.
Вот так первоапрельский розыгрыш закончился разводом. Я собрала вещи и ушла от мужа. Раздавленная, подала на развод. А через полгода мы с ним встретились вновь.
Жду, что Женя сейчас взорвется: “Как вы смеете? Какая еще пациентка? Я вообще-то женат!” И в этот момент я сброшу вызов. Мы с Наташей рассмеемся. И на этом нелепый первоапрельский розыгрыш подойдет к концу.
— А вы не могли бы подсказать имя девушки, что была на приеме? — Голос Жени становится тише. Ниже. Он не кричит. Он спрашивает. Спокойно. Осторожно.
Я же замираю.
— А у вас много было половых партнеров за последние… два месяца? — подруга недоуменно передергивает плечами, называя цифру наугад.
— Три… Три половых партнера, — внезапно отвечает муж, шокируя своим ответом.
Вот так первоапрельский розыгрыш закончился разводом. Я собрала вещи и ушла от мужа. Раздавленная, подала на развод. А через полгода мы с ним встретились вновь.
— Я вот любовницу завел, а не как Пахомов вторую семью. Тебя что не устраивает ? — лениво спросил муж, откидывая кресло.
— Все, — честно призналась и газ прибавила. Машина рванула вперед, двигатель зарычал. — У нас дочери восемь лет, мы пятнадцать лет в браке. А ты себе любовницу завел…
— Ну что ты возмущаешься? — веселился муж. — Скажи спасибо, что любовницу. В мире лавандовых рафов я по-прежнему остаюсь нормальным мужиком, которому надо покрыть как можно больше самочек!
Машина снова дернулась, и я съехала на обочину.
— Я бумаги подготовила, — сквозь боль в горле шепнула. — Мне такой муж не нужен.
— Нужен, солнышко. Без меня ты — разведёнка с прицепом. А такие сейчас мало кому интересны. Поверь, я знаю рынок.
Муж вышел проверить, что там с машиной, оставив дверь открытой. Тёмный лес шумел за обочиной. Сто километров от города.
И в этот момент я поняла: предатель. Лжец. Изменник. Чужой человек.
— Все, — честно призналась и газ прибавила. Машина рванула вперед, двигатель зарычал. — У нас дочери восемь лет, мы пятнадцать лет в браке. А ты себе любовницу завел…
— Ну что ты возмущаешься? — веселился муж. — Скажи спасибо, что любовницу. В мире лавандовых рафов я по-прежнему остаюсь нормальным мужиком, которому надо покрыть как можно больше самочек!
Машина снова дернулась, и я съехала на обочину.
— Я бумаги подготовила, — сквозь боль в горле шепнула. — Мне такой муж не нужен.
— Нужен, солнышко. Без меня ты — разведёнка с прицепом. А такие сейчас мало кому интересны. Поверь, я знаю рынок.
Муж вышел проверить, что там с машиной, оставив дверь открытой. Тёмный лес шумел за обочиной. Сто километров от города.
И в этот момент я поняла: предатель. Лжец. Изменник. Чужой человек.
— Это бумаги на развод. Вот ручка. Подпиши.
Я не двигаюсь.
— Какой развод?
Он усмехается:
— Щедрый, если не будешь мешать и будешь послушной бывшей женой.
Я не верю. Мой любимый… муж.
Красивый, но опасный.
Закрытый, как сейф.
— Я отказываюсь. Объясни. Кто она? Та, ради которой ты всё рушишь!
В его глазах — холод.
— У тебя нет права на отказ. Развод состоится. По-хорошему. Или по-плохому. Выбирай.
Он всегда знал, как лучше для нас.
Оказывается, знал и как сделать больнее — для меня.
— Ты обещал сказку…
— Ты забыла? Настоящие сказки не заканчиваются счастьем.
***
Я поклялась не плакать и пообещала себе, что он пожалеет.
Но даже не представляла, что это только начало...
ГРАФИК: 2/1
Я не двигаюсь.
— Какой развод?
Он усмехается:
— Щедрый, если не будешь мешать и будешь послушной бывшей женой.
Я не верю. Мой любимый… муж.
Красивый, но опасный.
Закрытый, как сейф.
— Я отказываюсь. Объясни. Кто она? Та, ради которой ты всё рушишь!
В его глазах — холод.
— У тебя нет права на отказ. Развод состоится. По-хорошему. Или по-плохому. Выбирай.
Он всегда знал, как лучше для нас.
Оказывается, знал и как сделать больнее — для меня.
— Ты обещал сказку…
— Ты забыла? Настоящие сказки не заканчиваются счастьем.
***
Я поклялась не плакать и пообещала себе, что он пожалеет.
Но даже не представляла, что это только начало...
ГРАФИК: 2/1
Однотомник Надя всегда была старшей. Это значило: терпи, плати, прощай. Она тянула кредит за сестру, ремонт родителей и брак без тепла. Пока в день маминого юбилея не застала мужа в своей бывшей комнате с младшей сестрой. А мать не сказала: «Отдай его ей. Ты же сильная». В этот вечер Надя впервые перестала быть удобной дочерью. Она наняла адвоката, собрала выписки по переводам и решила: больше ни копейки своей жизни — чужим. Но семья не собирается отпускать её просто так. Особенно мать, которая считает, что старшая дочь обязана жертвовать до конца.
– Я всю жизнь люблю другую, Лена! Ты была просто ее копией! Копией, ясно тебе?!
В шоке смотрю на мужа.
– Что ты такое говоришь?! Я… не понимаю…
У меня голос предательски дрожит, а на глаза наворачиваются слезы. Семнадцать лет. Семнадцать! Я была рядом с этим мужчиной, а сейчас… сейчас он мне говорит такое?!
– Глеб… Как ты так можешь?!
Муж смотрит на меня своими пронзительными глазами и обрубает уверенно:
– Я всю жизнь любил Лиду. Сейчас, когда она вернулась, замена в твоем лице мне больше не нужна!
В шоке смотрю на мужа.
– Что ты такое говоришь?! Я… не понимаю…
У меня голос предательски дрожит, а на глаза наворачиваются слезы. Семнадцать лет. Семнадцать! Я была рядом с этим мужчиной, а сейчас… сейчас он мне говорит такое?!
– Глеб… Как ты так можешь?!
Муж смотрит на меня своими пронзительными глазами и обрубает уверенно:
– Я всю жизнь любил Лиду. Сейчас, когда она вернулась, замена в твоем лице мне больше не нужна!
Кузины Сания Шараф аль-Дин и Кэтрин Фернандес отправляются в морское путешествие на круизном лайнере и каждой из них отведена своя роль: Кэтрин — отдыхать и наслаждаться прекрасной погодой, а Сании необходимо выведать как можно больше информации о семье конкурентов.
Вот только Кэт встречает на борту капитана, который является для нее загадкой. Она уверена, что этот мужчина не так прост, как кажется всем пассажирам. К тому же она с ним немного знакома и должна вернуть ему долг. Но отдавать долги в виде поцелуя совсем не входит в планы Кэтрин.
Дамиан Веласко — статный капитан, его жизнь — это служба морю, он привык сталкиваться с волнами и штормами. Но своенравная Кэт появляется в его жизни словно тайфун и постоянно попадает в передряги. Долг отдавать не желает, к тому же, нарушает все его планы, а вместе с ним душевный покой.
Никто из них не знает, что этот круиз принесет перемены и круто развернет маршрут их лайнера под названием "жизнь" в сторону великого чувства любви.
Вот только Кэт встречает на борту капитана, который является для нее загадкой. Она уверена, что этот мужчина не так прост, как кажется всем пассажирам. К тому же она с ним немного знакома и должна вернуть ему долг. Но отдавать долги в виде поцелуя совсем не входит в планы Кэтрин.
Дамиан Веласко — статный капитан, его жизнь — это служба морю, он привык сталкиваться с волнами и штормами. Но своенравная Кэт появляется в его жизни словно тайфун и постоянно попадает в передряги. Долг отдавать не желает, к тому же, нарушает все его планы, а вместе с ним душевный покой.
Никто из них не знает, что этот круиз принесет перемены и круто развернет маршрут их лайнера под названием "жизнь" в сторону великого чувства любви.
Виталина поставила всё на кон. Сбежав из дома, она отрезала пути к отступлению, надев маску парня по имени Виталик.
Тщательно изучив тему, в которой разбирается не каждый мужчина, она случайно находит работу мечты и крышу над головой.
Вадим приютил «парня» не из жалости: новый сотрудник оказался слишком грамотным консультантом, к тому же смутно напоминал ему сестру.
Теперь они живут в одной квартире, работают в одном салоне и вместе проводят все свободное время.
Виталина уверена: её секрет в безопасности. Но Вадим понял правду уже через неделю. Он видит, как она боится. И молчит.
Страшно спугнуть. Страшно, что она сбежит. Но как долго можно играть в эту игру, когда сердце начинает биться в унисон?
Тщательно изучив тему, в которой разбирается не каждый мужчина, она случайно находит работу мечты и крышу над головой.
Вадим приютил «парня» не из жалости: новый сотрудник оказался слишком грамотным консультантом, к тому же смутно напоминал ему сестру.
Теперь они живут в одной квартире, работают в одном салоне и вместе проводят все свободное время.
Виталина уверена: её секрет в безопасности. Но Вадим понял правду уже через неделю. Он видит, как она боится. И молчит.
Страшно спугнуть. Страшно, что она сбежит. Но как долго можно играть в эту игру, когда сердце начинает биться в унисон?
— Вы должны выбрать прямо сейчас! — кричит врач, и его голос дрожит. — У нас крови только на одного пациента!
— Спасайте Настю! Она носит моего наследника! — не раздумывая ни секунды, рявкает Стас.
— Но ваша жена... Елена в критическом состоянии! Без переливания она не выживет!
— Да плевать я на нее хотел! — брезгливо бросает мой идеальный муж. — Лена баба двужильная, сама выкарабкается. А не выкарабкается — туда ей и дорога. Готовьте операционную для моей Настеньки!
Мой муж. Моя сестра, оказавшаяся его беременной любовницей. Они только что вынесли мне смертный приговор, радостно шагая по моим костям в свою «счастливую жизнь».
Монитор издает протяжный, оглушающий писк. Я закрываю глаза, проваливаясь в ледяную тьму... Но двери реанимации с грохотом распахиваются, ударяясь о стену.
— Отойдите от нее. Я сам проведу операцию, — раздается властный, стальной голос, от которого воздух в палате начинает искрить.
Сквозь пелену угасающего сознания я узнаю его. Марк. Мой первый муж.
— Спасайте Настю! Она носит моего наследника! — не раздумывая ни секунды, рявкает Стас.
— Но ваша жена... Елена в критическом состоянии! Без переливания она не выживет!
— Да плевать я на нее хотел! — брезгливо бросает мой идеальный муж. — Лена баба двужильная, сама выкарабкается. А не выкарабкается — туда ей и дорога. Готовьте операционную для моей Настеньки!
Мой муж. Моя сестра, оказавшаяся его беременной любовницей. Они только что вынесли мне смертный приговор, радостно шагая по моим костям в свою «счастливую жизнь».
Монитор издает протяжный, оглушающий писк. Я закрываю глаза, проваливаясь в ледяную тьму... Но двери реанимации с грохотом распахиваются, ударяясь о стену.
— Отойдите от нее. Я сам проведу операцию, — раздается властный, стальной голос, от которого воздух в палате начинает искрить.
Сквозь пелену угасающего сознания я узнаю его. Марк. Мой первый муж.
Выберите полку для книги