Книги в жанре «Романы о неверности»
💙 ПОЛНЫЙ ТЕКСТ 💙
💙 МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА 💙
Я приезжаю в больницу к мужу после аварии — и встречаю женщину в его куртке.
— Вы кто?
— Его жена.
Она медленно снимает с пальца кольцо и смотрит на меня так, будто это я разрушила её жизнь.
— А он сказал, что разведён.
Почти десять лет брака.
Одна авария.
Одна чужая женщина.
И слишком много вопросов, на которые мой муж явно не собирался отвечать честно.
Я думала, что самое страшное — измена.
Ошиблась.
Потому что очень скоро мне придётся узнать, насколько далеко он зашёл, готовя жизнь без меня.
💙 МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА 💙
Я приезжаю в больницу к мужу после аварии — и встречаю женщину в его куртке.
— Вы кто?
— Его жена.
Она медленно снимает с пальца кольцо и смотрит на меня так, будто это я разрушила её жизнь.
— А он сказал, что разведён.
Почти десять лет брака.
Одна авария.
Одна чужая женщина.
И слишком много вопросов, на которые мой муж явно не собирался отвечать честно.
Я думала, что самое страшное — измена.
Ошиблась.
Потому что очень скоро мне придётся узнать, насколько далеко он зашёл, готовя жизнь без меня.
— Мам, нам нужно поговорить, — сын нерешительно улыбается.
— Что-то случилось?
Артем почесывает затылок. Вид у него виноватый и понурый.
— Катя беременна.
Катя — супруга Артема, моя невестка.
— Поздравляю.
— Понимаешь, мама… с ребенком так сложно. Ему нужна своя кроватка, комод, игрушки. Не представляю, как мы разместимся в нашей комнате. В идеале бы нам детскую. Отдельную.
— Как это — отдельную?
Дело в том, что наша двушка при всем желании не поделится на спальню Артема, нашу с мужем комнату и детскую для ребенка.
— Ну да. Мы думали, может, вы захотите... — Артем запинается и тихо добавляет: — ...переехать?
***
Сын с невесткой выселяют меня из дома. Муж заводит любовницу и пытается жить на две семьи. Мне 45 лет, и кажется, что весь мир ополчился против меня.
Но я не планирую опускать руки.
Хотите со мной бороться? Милости прошу.
Посмотрим, кто кого.
— Что-то случилось?
Артем почесывает затылок. Вид у него виноватый и понурый.
— Катя беременна.
Катя — супруга Артема, моя невестка.
— Поздравляю.
— Понимаешь, мама… с ребенком так сложно. Ему нужна своя кроватка, комод, игрушки. Не представляю, как мы разместимся в нашей комнате. В идеале бы нам детскую. Отдельную.
— Как это — отдельную?
Дело в том, что наша двушка при всем желании не поделится на спальню Артема, нашу с мужем комнату и детскую для ребенка.
— Ну да. Мы думали, может, вы захотите... — Артем запинается и тихо добавляет: — ...переехать?
***
Сын с невесткой выселяют меня из дома. Муж заводит любовницу и пытается жить на две семьи. Мне 45 лет, и кажется, что весь мир ополчился против меня.
Но я не планирую опускать руки.
Хотите со мной бороться? Милости прошу.
Посмотрим, кто кого.
— Это мой сын, Лена. Ему четыре с половиной.
— Четыре с половиной года?!
— Ты ведь никогда не спрашивала, где я был по четвергам.
— Я по четвергам лежала под капельницами в клинике. Я хотела ребёнка от тебя!
— В общем, я всё решил, Лен. И дальше буду решать я.
— Четыре с половиной года…
— Я не буду оправдываться и не буду ползать на коленях. Он мой сын. Ты моя жена. Обоих я никому не отдам.
***
Я подала на развод в ту же ночь. О ребёнке, которого носила под сердцем, ему не сказала: не заслужил. А через два месяца бывший муж ворвался ко мне в отделение с сыном на руках и сказал: «Спаси моего сына».
— Четыре с половиной года?!
— Ты ведь никогда не спрашивала, где я был по четвергам.
— Я по четвергам лежала под капельницами в клинике. Я хотела ребёнка от тебя!
— В общем, я всё решил, Лен. И дальше буду решать я.
— Четыре с половиной года…
— Я не буду оправдываться и не буду ползать на коленях. Он мой сын. Ты моя жена. Обоих я никому не отдам.
***
Я подала на развод в ту же ночь. О ребёнке, которого носила под сердцем, ему не сказала: не заслужил. А через два месяца бывший муж ворвался ко мне в отделение с сыном на руках и сказал: «Спаси моего сына».
— Что ты хочешь услышать?
— Правду.
— Правду ты видела своими глазами, — говорит он. — Час назад. Что-то ещё?
Пол уходит из-под ног.
— Пятнадцать лет, — говорю я. — И ты даже не оправдываешься?
— Оправдываются те, кто рассчитывает на прощение.
Я держусь за спинку стула, как старуха.
— Собирай её вещи. Сегодня.
— Собери, если хочешь. — Он смотрит на часы. — Только имей в виду: дом оформлен на меня.
— Ты меня выгоняешь?
— Я тебя предупреждаю. Разница есть.
Он идёт к лестнице. На третьей ступеньке останавливается. Не оборачиваясь.
— И ещё. Она останется. Ей некуда идти.
— Правду.
— Правду ты видела своими глазами, — говорит он. — Час назад. Что-то ещё?
Пол уходит из-под ног.
— Пятнадцать лет, — говорю я. — И ты даже не оправдываешься?
— Оправдываются те, кто рассчитывает на прощение.
Я держусь за спинку стула, как старуха.
— Собирай её вещи. Сегодня.
— Собери, если хочешь. — Он смотрит на часы. — Только имей в виду: дом оформлен на меня.
— Ты меня выгоняешь?
— Я тебя предупреждаю. Разница есть.
Он идёт к лестнице. На третьей ступеньке останавливается. Не оборачиваясь.
— И ещё. Она останется. Ей некуда идти.
— Серёжа, отпусти! Мне больно! — выдохнула я.
— Я твоя жена! Посмотри на меня. Ты что делаешь?
Он разжал руку. На мгновение я подумала, что он услышал меня, но Сергей лишь отстранился и окинул меня взглядом с головы до ног. Телефон выпал из моей онемевшей руки и откатился под стол. Я прижала локоть к груди.
— Значит, оставаться решила? — Сергей кивнул на потолок. — Ну оставайся. Не выгонять же тебя на старости лет. Кристина займёт спальню, тебе матрас на чердак отнесу. Ведро поставлю, чтобы с твоим коленом по лестнице не бегать. — Он выдержал паузу. — Будешь жить, как старая собака, которую пожалели выгнать.
— Я твоя жена! Посмотри на меня. Ты что делаешь?
Он разжал руку. На мгновение я подумала, что он услышал меня, но Сергей лишь отстранился и окинул меня взглядом с головы до ног. Телефон выпал из моей онемевшей руки и откатился под стол. Я прижала локоть к груди.
— Значит, оставаться решила? — Сергей кивнул на потолок. — Ну оставайся. Не выгонять же тебя на старости лет. Кристина займёт спальню, тебе матрас на чердак отнесу. Ведро поставлю, чтобы с твоим коленом по лестнице не бегать. — Он выдержал паузу. — Будешь жить, как старая собака, которую пожалели выгнать.
Экран вспыхивает. Неизвестный номер.
Я хмурюсь. В наше время спам – обычное дело, но внутри что-то екает. Я открываю сообщение.
Там нет текста. Только файлы. Сначала одна фотография, затем вторая, третья... пятая.
Я смотрю на экран.
На первом снимке – холл роскошного отеля. В центре кадра – не я. На снимке мужчина и женщина. Мужчина обнимает её за талию, прижимая к себе с той самой страстью, которую я считала принадлежащей только мне. Его профиль. Его рука, лежащая на бедре этой женщины. Это Виктор. Мой муж Виктор.
Я хмурюсь. В наше время спам – обычное дело, но внутри что-то екает. Я открываю сообщение.
Там нет текста. Только файлы. Сначала одна фотография, затем вторая, третья... пятая.
Я смотрю на экран.
На первом снимке – холл роскошного отеля. В центре кадра – не я. На снимке мужчина и женщина. Мужчина обнимает её за талию, прижимая к себе с той самой страстью, которую я считала принадлежащей только мне. Его профиль. Его рука, лежащая на бедре этой женщины. Это Виктор. Мой муж Виктор.
Через несколько минут я возвращаюсь в зал и сажусь рядом с мужем.
На сцену выходит Лера. Молодая, стройная, действительно очень красивая. Она уверенно держит зал, улыбается четырём сотням гостей и рассказывает историю нашего холдинга.
Историю о том, как мы с Мишей когда-то начинали с маленького офиса и нескольких сотрудников.
Только теперь я знаю то, чего не знает никто из сидящих здесь людей.
Женщина на сцене спит с моим мужем, и через несколько месяцев она родит ему ребёнка.
А мужчина рядом со мной уверен, что его жена по-прежнему ничего не знает.
Я поправляю платье, беру со стола бокал и продолжаю смотреть на сцену.
Сегодня у нашего холдинга юбилей. И через несколько минут нам троим предстоит выйти туда вместе.
На сцену выходит Лера. Молодая, стройная, действительно очень красивая. Она уверенно держит зал, улыбается четырём сотням гостей и рассказывает историю нашего холдинга.
Историю о том, как мы с Мишей когда-то начинали с маленького офиса и нескольких сотрудников.
Только теперь я знаю то, чего не знает никто из сидящих здесь людей.
Женщина на сцене спит с моим мужем, и через несколько месяцев она родит ему ребёнка.
А мужчина рядом со мной уверен, что его жена по-прежнему ничего не знает.
Я поправляю платье, беру со стола бокал и продолжаю смотреть на сцену.
Сегодня у нашего холдинга юбилей. И через несколько минут нам троим предстоит выйти туда вместе.
— Не трогай её! Она носит ребёнка, которого я действительно хотел, — говорит муж, сжимая мне запястье.
За моей спиной наш сын, Сева, ждёт у праздничного торта.
— Пап… Свечку. Ты же обещал со мной задувать!
В день рождения сына беременная любовница входит в мой детский центр с ключами мужа. А следом Тимур подаёт иск, объявляет Севу чужим и требует вычеркнуть своё имя из документов — лишь бы не платить алименты...
Муж оказался не тем человеком, за кого я выходила замуж.
Двенадцать лет я была удобной женой: растила сына, тянула дом и вложила бабушкину квартиру в «Сороку». Теперь любовница отбирает у Севы комнату для своего малыша, а муж ждёт, когда я приползу на коленях.
Только анализ ДНК — липа. Методики — мои. Дети идут за мной даже на съёмную кухню. А рядом появляется мужчина, который не решает за меня, а просто остаётся рядом.
Тимур отказался от собственного сына ради новой семьи?
Что ж…
Тогда я откажусь от Тимура. А своё верну — до последнего ключа!
За моей спиной наш сын, Сева, ждёт у праздничного торта.
— Пап… Свечку. Ты же обещал со мной задувать!
В день рождения сына беременная любовница входит в мой детский центр с ключами мужа. А следом Тимур подаёт иск, объявляет Севу чужим и требует вычеркнуть своё имя из документов — лишь бы не платить алименты...
Муж оказался не тем человеком, за кого я выходила замуж.
Двенадцать лет я была удобной женой: растила сына, тянула дом и вложила бабушкину квартиру в «Сороку». Теперь любовница отбирает у Севы комнату для своего малыша, а муж ждёт, когда я приползу на коленях.
Только анализ ДНК — липа. Методики — мои. Дети идут за мной даже на съёмную кухню. А рядом появляется мужчина, который не решает за меня, а просто остаётся рядом.
Тимур отказался от собственного сына ради новой семьи?
Что ж…
Тогда я откажусь от Тимура. А своё верну — до последнего ключа!
— До сих пор не можешь мне простить Катерину? — усмехнулся бывший супруг.
— Ничего личного, — мотнула я головой.
— Хорошо, что ты это наконец приняла. Катерина — яркая, амбициозная, живая. Идеальный вариант для меня. А вот мы с тобой друг от друга устали.
Меня передёрнуло:
— И после это ты решил, что я хочу вернуться к тебе? К тому, кто цинично променял меня на другую?
— А говоришь, ничего личного, — ухмыльнулся он. — Вик, да у тебя же шерсть дыбом, стоит мне Катерину упомянуть. Почему тебе так сложно признаться в том, что чувства ещё не угасли?
— Потому что моё единственное чувство к тебе — это презрение, Турчаков. Приземлись.
В ответ бывший муж лишь усмехнулся:
— Мы ещё посмотрим, кто приземлится, радость моя.
- ХЭ
— Ничего личного, — мотнула я головой.
— Хорошо, что ты это наконец приняла. Катерина — яркая, амбициозная, живая. Идеальный вариант для меня. А вот мы с тобой друг от друга устали.
Меня передёрнуло:
— И после это ты решил, что я хочу вернуться к тебе? К тому, кто цинично променял меня на другую?
— А говоришь, ничего личного, — ухмыльнулся он. — Вик, да у тебя же шерсть дыбом, стоит мне Катерину упомянуть. Почему тебе так сложно признаться в том, что чувства ещё не угасли?
— Потому что моё единственное чувство к тебе — это презрение, Турчаков. Приземлись.
В ответ бывший муж лишь усмехнулся:
— Мы ещё посмотрим, кто приземлится, радость моя.
- ХЭ
Решаю сделать мужу сюрприз и встретить его в аэропорту, он сегодня возвращается из командировки...
Кирилл выходит из зоны получения багажа - загорелый, будто вернулся не из Новосибирска, а откуда-то с моря.
И главное - он не один. Рядом с ним какая-то блондинка. Они целуются на ходу - так легко и привычно, будто делают это каждое утро. Она что-то шепчет ему, почти касаясь губами шеи, а он... он улыбается ей в ответ, так нежно...
Вот в этот момент оцепенение наконец-то меня отпускает.
- Привет, милый, - говорю я, останавливаясь в полуметре от них. - Надеюсь, я не сильно мешаю вашим планам?
- Алён... - начинает он, и голос у него подозрительно тонкий для сорокатрёхлетнего мужика. - Ты что здесь дела...
Договорить он не успевает.
Удар прямо в пах, и он складывается пополам с тихим полувсхлипом-полустоном, роняя чемодан…
Кирилл выходит из зоны получения багажа - загорелый, будто вернулся не из Новосибирска, а откуда-то с моря.
И главное - он не один. Рядом с ним какая-то блондинка. Они целуются на ходу - так легко и привычно, будто делают это каждое утро. Она что-то шепчет ему, почти касаясь губами шеи, а он... он улыбается ей в ответ, так нежно...
Вот в этот момент оцепенение наконец-то меня отпускает.
- Привет, милый, - говорю я, останавливаясь в полуметре от них. - Надеюсь, я не сильно мешаю вашим планам?
- Алён... - начинает он, и голос у него подозрительно тонкий для сорокатрёхлетнего мужика. - Ты что здесь дела...
Договорить он не успевает.
Удар прямо в пах, и он складывается пополам с тихим полувсхлипом-полустоном, роняя чемодан…
Выберите полку для книги