Читать и слушать книги

Юмореска о том, как шестилетний внук Миша заразил всю семью — от мамы до прабабушки — охотой на покемонов. Сначала родители снисходительно посмеивались, но через месяц папа уже заучивал наизусть атаки Пикачу, мама вязала шапочку с ушами Иви, а бабушка вычисляла IV покемонов по китайской астрологии. Кульминация — семейный турнир в парке, где дедушка, надев очки дополненной реальности, случайно поймал Легендарного Мьюту прямо на скамейке перед пенсионерами.
Принцип заражения сработал: чем больше сопротивлялись, тем глубже увязали в ловушках, эволюциях и редких локациях. Финал — бабушка публикует гайд по фарму конфет на YouTube, набирает сто тысяч подписчиков и получает мерч от Nintendo.

Первые три дня Марина провела в землянке Даррена, учась разводить огонь без спичек, различать съедобные коренья и ядовитые, молчать, когда в лесу раздавался вой. Даррен был немногословен, резок, но не жесток. Он приносил ей еду, показывал, как ставить силки, как прятаться, если услышишь треск веток не с той стороны.
На четвёртый день она впервые увидела его без доспеха. Он стоял у ручья, смывая кровь с рук, и она заметила шрамы — целую карту старой боли на его спине и рёбрах. Он поймал её взгляд и нахмурился.
— Не смотри так.
— Как?
— Как будто тебе жаль. Жалость здесь не помогает.
Она отвернулась, но вечером, когда они сидели у костра и ели жареное мясо неведомого зверя, Марина сказала:
— Я не жалею. Я вижу, что вам было тяжело. Это разные вещи.
Он долго молчал. Потом протянул ей флягу с травяным настоем, и их пальцы соприкоснулись. Его ладонь была грубой, горячей, мозолистой.
Через неделю Марина научилась ставить капканы и разделывать добычу. Через две — метать нож.

— Завтра весь город узнает, что моя дочь умерла.
Я смотрю на пятилетнюю девочку, которая спит в соседней комнате.
— Но она жива.
— Поэтому до рассвета вы должны её увезти.
Я понятия не имею, как оказалась в чужом мире и почему дракон, которого маленькая Тася зовёт папой, доверил её именно мне.
Знаю только одно: Ярослав Громов любит эту девочку так, что готов ради неё на всё.
Даже заставить весь мир поверить в её смерть.
И чем больше я узнаю об этой семье, тем сильнее понимаю: причина совсем не та, о которой я подумала сначала.

Она мечтала о любви. Судьба подарила ей бордель, долги и XVIII век.
Но Юля не из тех, кто плачет в подушку. Она берёт ситуацию в свои руки: наводит порядок в заведении, укрощает строптивых девиц, ставит на место аристократов и превращает «этот ужас» в самый модный салон Лондона.

Все события, имена и персонажи, описанные в этом романе, являются вымышленными. Любые совпадения с реальными историческими личностями или событиями случайны.

Она не может произнести ни слова — её голос убивает любого, кто услышит пение. Пять лет Элианна Вэйл носит кулон-глушитель и пишет на доске, чтобы выжить. Но когда в академию приходит новый ректор, её проклятие впервые откликается на чужое присутствие. Кассиан Рейнхарт не просто видит в ней оружие — он предлагает сделку: он поглотит её боль, а она станет его акустическим инструментом для допросов.

Элианна соглашается, чтобы доказать невиновность, но каждое совместное расследование разрушает её защитные стены. Проклятие перетекает в ректора, татуировки на его коже темнеют, а стены старого корпуса начинают кричать. Правда оказывается страшнее подозрений: её дар украден, а наставник, которому она доверяла, планирует ритуал бессмертия, используя её голос как катализатор.

Теперь Элианна — приманка в ловушке, а Кассиан — единственный, кто может принять на себя её проклятие. Но когда голос атакует его, она понимает: цена правды — его жизнь.

АННОТАЦИЯ:
Мне – двадцать шесть. Разведена. Бесплодна. Врачи развели руками. Я смирилась с тем, что пустышка. Но каждую ночь ко мне приходит Сумеречный Фей. Он дарит мне наслаждение, которого я не знала, и обещает исполнить любое желание.

Я не знаю его имени. Не знаю, зачем он здесь. Но чувствую: он ждёт, когда я произнесу то, что боюсь сказать даже себе: «Хочу ребёнка».

Его мир умирает. Пустота пожирает всё. И только дитя двух миров может остановить тьму. Но цена – вся моя жизненная сила. Если я решусь, потеряю себя, но обрету всё. Если нет, навсегда останусь в своём мире, где меня никто не ждёт.

Мама!
Пятилетний мальчик бросается ко мне и обнимает так крепко, будто боялся больше никогда не увидеть.
Проблема в том, что я вижу его впервые.
А мужчина рядом смотрит на меня с такой холодной яростью, что хочется отступить.
— Только попробуй ещё раз сказать ему, что ты не его мать.
Я не знаю, кто этот ребёнок. Не помню мужчину, который явно меня ненавидит. И понятия не имею, почему женщина, в чьём теле я оказалась, ещё вчера собиралась бросить их обоих.
Но чем больше я узнаю о семье, которую она разрушила, тем сильнее боюсь одного: однажды мне придётся уйти из неё самой.

Говорят, что принцы на дороге не валяются… Но вот же он! Прямо передо мной! Лежит на животе, голова повернута набок, а в правой руке корона. Самая настоящая! И камзол расшитый и туфли с пряжками – все, как полагается!

***
Возвращаясь поздним вечером домой, Аня Ромашкина подобрала на заброшенной дороге загадочного незнакомца. По привычке сердобольная студентка меда притащила его домой, будто бездомного котенка. Вот только лечением и кормлением дело на этот раз не обошлось… Кто же ты Корталиан Дорнейский? И что забыл в нашем захолустье? Неужели настоящий принц? Невесту ищешь? И какую из трех сестер выберешь? Ах, артефакт, который укажет на истинную, потерялся при переходе?

В книге есть: принц-дракон, попаданство наоборот, три сестры на выданье, семья медиков, юмор

Дракон приехал за красавицей.
Красавица исчезла.
А вместо неё в обожжённом теле очнулась я.
Я могла пережить чужой дом, чужую семью и шрамы, которые не спрячешь под пудрой.
Но я не была готова к Демьяну Орлову.
Он помнит женщину, которой я должна быть.
Её письма. Её привычки. Её мечты.
И с каждой встречей всё яснее видит: перед ним кто-то другой.
Мне бы держаться от него подальше.
Только почему тогда я так боюсь дня, когда он наконец скажет:
— Вы не моя Александра.

Чужой зал, чужой мрамор, казнь в самом разгаре – и мои руки перехватывают чашу с ядом раньше головы.
Поздравляю, техник Нейра: по местному закону ты только что заявила права на мужчину.

А заодно на тех троих, что прибыли с тобой: молчаливого инженера с горячими руками, шута в зеленом, который целуется совсем не смешно, и злодея-дальтоника, упрямо зовущего меня морковкой.

Условие совета хозяек простое: настоящая печать страсти за четырнадцать дней – или пустоши для меня и «перераспределение» для них.

Одна беда: печать не ставится силой. Она случается. На чердаке. На крыше под звездами. В горячем источнике, где четыре руки договорились без слов.