Читать и слушать книги
Одна ошибка стоила мне всего. Родной город остался позади. Перед глазами лишь Северная столица и закрытая академия. Но эти идиоты даже не догадываются, на кого тявкают. Я сотру любого на своём пути, чтобы вернуться в Москву и достать того, кто превратил меня в монстра!
📚Златозар Ростов — журналист и экстрасенс, который путешествует по России и помогает расследовать необъяснимое.
Глубоко в сибирской тайге, в забытом богом посёлке Шахтёрский, стоит заброшенная шахта №7. Местные шепчутся о ней за закрытыми дверями — о голосах, зовущих по ночам, о тенях, ползущих по стенам, о людях, которые ушли туда… и больше не вернулись.
Глубоко в сибирской тайге, в забытом богом посёлке Шахтёрский, стоит заброшенная шахта №7. Местные шепчутся о ней за закрытыми дверями — о голосах, зовущих по ночам, о тенях, ползущих по стенам, о людях, которые ушли туда… и больше не вернулись.
Каждую ночь она слышит стуки. Раз, два, три... Ровно семь. Всегда из-за той двери.
Марк считает, что у его жены Ксении галлюцинации после переезда. Врач диагностирует стресс. Но сосед-старик, не глядя ей в глаза, шепчет: «Оно стучится, чтобы выйти. Не впускай».
Они не собирались её открывать. Пока их пятилетний сын не нарисовал её в своей тетради. А под дверью — огромную чёрную руку.
Марк считает, что у его жены Ксении галлюцинации после переезда. Врач диагностирует стресс. Но сосед-старик, не глядя ей в глаза, шепчет: «Оно стучится, чтобы выйти. Не впускай».
Они не собирались её открывать. Пока их пятилетний сын не нарисовал её в своей тетради. А под дверью — огромную чёрную руку.
Спастись — не значит выжить.
Прошел год. Ксения и Артем далеки от проклятого дома. Новая квартира, новый город, новая жизнь. Кажется, кошмар остался позади.
Но тишина обманчива. Ксения замечает странности в поведении сына. Его рисунки становятся зловещими, а в глазах на мгновение появляется что-то чужое. Она списывает всё на травму, пока однажды ночью не просыпается от его шепота.
— Мама, папа скучает... Он хочет поговорить с тобой.
Ужас первой книги меркнет по сравнению с новым. Раньше угроза была за дверью. Теперь ОН УЖЕ ВНУТРИ — в том, кого она любит больше всего на свете.
Прошел год. Ксения и Артем далеки от проклятого дома. Новая квартира, новый город, новая жизнь. Кажется, кошмар остался позади.
Но тишина обманчива. Ксения замечает странности в поведении сына. Его рисунки становятся зловещими, а в глазах на мгновение появляется что-то чужое. Она списывает всё на травму, пока однажды ночью не просыпается от его шепота.
— Мама, папа скучает... Он хочет поговорить с тобой.
Ужас первой книги меркнет по сравнению с новым. Раньше угроза была за дверью. Теперь ОН УЖЕ ВНУТРИ — в том, кого она любит больше всего на свете.
Мы все разные. Каждый человек уникален. Как и его любовь. Для кого-то любовь это про отдавать, ценить, уважать и заботиться, а для кого-то любовь настолько слепящее и жгущие чувство, что человек не видет, как страдают другие... от его любви.
Курс на берег. Последний рейс, и снова пустота впереди. Но для матроса Никиты Орлова возвращение оборачивается неожиданным наследством — старый дом в крымских горах и архив его дяди-археолога, погибшего при загадочных обстоятельствах.
Среди пыльных фолиантов и древних артефактов скрыта карта, ведущая к легендарному генуэзскому кладу. За ней охотятся все: циничные торговцы древностями, бывшие спецназовцы и таинственные коллекционеры. Никита, чуждый этому миру, вынужден стать участником опасной игры, где ставка — не только сокровища, но и его собственная жизнь.
Среди пыльных фолиантов и древних артефактов скрыта карта, ведущая к легендарному генуэзскому кладу. За ней охотятся все: циничные торговцы древностями, бывшие спецназовцы и таинственные коллекционеры. Никита, чуждый этому миру, вынужден стать участником опасной игры, где ставка — не только сокровища, но и его собственная жизнь.
- Бон аппети, мадмуазель! – ухмыляясь добавляет он.
- Что ты туда подмешал?
- Зачем мне туда что-то подмешивать? Ты ведь уже и так под замком! Впрочем, не хочешь, не ешь, дело твоё! – Герман выходит и закрывает за собой дверь.
- А чем ты предлагаешь мне есть, неужели руками? – спрашиваю я.
Он оборачивается:
- Там жидко, можешь пить через край. Или ты думала, что я дам тебе ложку, вилку и нож?
- Что ты туда подмешал?
- Зачем мне туда что-то подмешивать? Ты ведь уже и так под замком! Впрочем, не хочешь, не ешь, дело твоё! – Герман выходит и закрывает за собой дверь.
- А чем ты предлагаешь мне есть, неужели руками? – спрашиваю я.
Он оборачивается:
- Там жидко, можешь пить через край. Или ты думала, что я дам тебе ложку, вилку и нож?
Две истории, разделенные двадцатью годами. Две судьбы, связанные одной страшной тайной. Семья, бегущая от призраков прошлого, и отряд охотников на чудовищ, скованных древним долгом крови. Их пути неизбежно сойдутся там, где однажды тьма уже одержала победу. Чтобы выжить, им придется разгадать загадку проклятого артефакта, чье эхо может стать приговором для всего мира.
Она подошла к Маргарите так близко, что та почувствовала знакомый, цветочный запах её духов, который теперь вызывал тошноту.
— Милая девочка, — произнесла она тихим, чётким голосом, в котором не было ни капли эмоций. — Ты, кажется, забыла, в чьём ты доме. Ты забыла, кому должна быть благодарна за крышу над головой. За еду на столе. За ребёнка под сердцем.
Она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание, как яду.
— Ты позволила себе выйти из себя. Ты позволила себе кричать на меня. Ты позволила себе неблагодарность. Больше ты никогда не позволишь себе этого.
— Милая девочка, — произнесла она тихим, чётким голосом, в котором не было ни капли эмоций. — Ты, кажется, забыла, в чьём ты доме. Ты забыла, кому должна быть благодарна за крышу над головой. За еду на столе. За ребёнка под сердцем.
Она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание, как яду.
— Ты позволила себе выйти из себя. Ты позволила себе кричать на меня. Ты позволила себе неблагодарность. Больше ты никогда не позволишь себе этого.
Что, если вся твоя беременность — красивый обман?
Казалось, это идеальные отношения. Он был таким заботливым, таким внимательным, выполнял любое её желание. Даже его мимолётные измены она прощала, списывая на страх перед отцовством и «последнюю холостяцкую свободу». Она верила, что главное — их ребёнок, их будущая семья.
Роддом стал точкой невозврата. Именно здесь, когда она позвонила ему со схватками, телефон упорно молчал. А в это время он уже праздновал свою «свободу» с кем-то другой.
Девять месяцев обмана закончились. Началась новая жизнь. Жизнь, в которой нет места предателю. Жизнь, где она и её дочь — целый мир, в котором нет места лжи. Сила материнства оказалась сильнее боли от измен.
Казалось, это идеальные отношения. Он был таким заботливым, таким внимательным, выполнял любое её желание. Даже его мимолётные измены она прощала, списывая на страх перед отцовством и «последнюю холостяцкую свободу». Она верила, что главное — их ребёнок, их будущая семья.
Роддом стал точкой невозврата. Именно здесь, когда она позвонила ему со схватками, телефон упорно молчал. А в это время он уже праздновал свою «свободу» с кем-то другой.
Девять месяцев обмана закончились. Началась новая жизнь. Жизнь, в которой нет места предателю. Жизнь, где она и её дочь — целый мир, в котором нет места лжи. Сила материнства оказалась сильнее боли от измен.
Выберите полку для книги