Читать и слушать книги

Последние на сегодня – две студентки, подруги. Болтают без остановки, пока раздеваются и ложатся на кушетки. Я привыкла. За годы работы слышала столько чужих разговоров, что могла бы написать энциклопедию городских сплетен. Обычно слушаю вполуха – вежливый фон, не больше.
Начинаю массаж. Руки делают своё дело. Девушки продолжают болтать, голоса становятся мягче – тепло и масло делают своё.
– Олеська Прохоренкова красиво живёт, – говорит брюнетка. – Ресторан третий раз за неделю. И жилет норковый купил – настоящую норку, белую.
– Она в общагу почти не приходит?
– Квартиру снял, однушку. Говорит – временно, пока всё не решится.
Голос снижается до громкого шёпота, который слышен лучше обычной речи:
– Она его дожмёт. Вот увидишь. Скоро будет мадам Штерн.
Мои руки останавливаются.
Мадам Штерн.
Это моя фамилия. Фамилия моего мужа.

— Я не буду ничего от тебя скрывать, — сказал муж. — У меня есть любовница.
Мир качнулся.
— Любовница, — повторил он, смакуя каждую букву. — Молодая. Красивая. Ей всего двадцать три года. Она беременна и родит мне ребенка, которого ты не смогла. Похоже, старая ты уже?
Я была полна надежд, когда выходила за него замуж. Сейчас мне двадцать девять, а мой муж хладнокровно растоптал наше счастье ногами.
Пройдет время, и он пожалеет обо всем.
А я снова смогу стать счастливой. Я смогу! Правда?

Я обвела взглядом стол. Сестра Виолетты — Аделаида с мужем. Партнёр Глеба — Гарик Аревшатян с женой. Двое каких-то новых, мне не знакомых. И эта — в красном.
— Глеб, представь.
Виолетта Францевна тут же подхватила. С каким-то странным удовольствием — я его на её лице видела последний раз пять лет назад, на похоронах какой-то её соперницы по бридж-клубу.
— Кирочка. Это Алиса. Алиса Михайловна Витковская. Она работает у Глеба. Помощник по особым проектам.
— Очень приятно.
— И, Кирочка. — Свекровь сделала маленькую паузу. Маленькую такую. Тоненькую. На полвдоха. — У Алисы и Глеба общий ребёнок.
Я не услышала.
То есть я услышала, конечно. Звук прошёл. Слова сложились. Мозг даже что-то с этим сделал — какой-то отдел отметил «фраза получена, обрабатывается». Но я не услышала.
— Простите?

— Ну всё, мне холодно, — сказала она капризно и громко, и голос её долетел через дорогу легко и отчётливо. — Витя, ну что ты стоишь.
Витя.
Я не пошевелилась.
Виктор что-то ответил — тихо, я не расслышала. Она засмеялась опять, уже по-другому — довольно, — и обняла его. Прижалась лбом к его плечу, и он не отстранился. Его рука поднялась и легла ей на спину — медленно, без раздумий, как ложится на знакомое место.
— Питер — это хорошо, — сказала она. — Я уже соскучилась. Только я хочу тот же отель, что в прошлый раз, договорились?
— Договорились, — ответил он — тихо, довольно. Я знала этот голос. Этот тон. Только не думала, что он бывает не для меня.
Он открыл пассажирскую дверь. Она села, закинув ногу, пальто распахнулось ещё шире. Он обошёл машину и сел за руль.
«Volvo» тронулся и уехал.
Я стояла на тротуаре с пакетом в руках. Мимо шли люди. Кто-то толкнул плечом и не извинился. Светофор переключился на зелёный.

– Ты мне изменяешь? – слова вырвались сами и раскатились по комнате.
– Изменяю, – муж сидел в кресле напротив кровати, скрестив руки в замок и оперев на них подбородок. – Скрывать больше не могу. И не хочу.
– И как давно? – я подтянула ноги под себя, кутаясь в плед.
– Год, Ева, – он сидел в той же позе, ни на миллиметр не сдвинувшись. – Ты любимая, да. Это неизменно. Но больше не желанная.
По спине пробежали мурашки.
– Развода я не хочу, только если ты сейчас не начнёшь причитать. Мы с Луизой недавно потеряли ребенка, и уходить мне теперь смысла нет. И, кстати, именно ты ее оперировала. Припоминаешь? – оскалился Саша.
Не знаю, как себе представлял это муж, но я подала на развод. Собрала себя в руки и продолжила практику.
Только через год мне пришел иск.
– Луиза уверена, что именно из-за тебя она потеряла ребенка. Так что, бывшая, готовься держать ответ.

Ева Ланская — уборщица, студентка и сиделка больного брата. Очередная смена в элитном клубе заканчивается для неё увольнением, когда она выплёскивает ведро грязной воды на миллиардера Арсения Воронцова. Но вместо наказания её втягивают в скандальное реалити-шоу «Отец ищет маму». Теперь Ева должна стать «идеальной женой» для ледяного тирана и новой мамой для его пятилетней дочери. Она соглашается только ради денег на лечение брата. Но чем больше Ева узнаёт Воронцова, тем сложнее ненавидеть мужчину, который за бронёй и цинизмом прячет настоящую боль и любовь к ребёнку.

– Быстло плизнавайся, ты нас папа?
Не, ну вы видели такое?
Стоят несколько здоровых лбов с недобрыми лицами, и я размером не меньше. И на нас выбегают две малюсенькие дечоки-припевочки. Соплей перешибешь. И давай лупить меня игрушечными молотками.
Сказать, что все мою люди выпали в осадок – ничего не сказать.
– А вы ищите папу, чтобы побить? – решаюсь на отчаянный шаг и интересуюсь у малявок.
– Снатяла наказать за то сто маму блосил! А потом зынить на ней!
Я то малявок выпроводил, сказав, что не я их папа. Но те, похоже, не поверили. И зря я расслабился.
ПС: Говорить, кто оказалась их мама?
Правильно, лучше помолчу пока.

(История Ульяны и Даниила)
После трагической гибели мужа, свекровь выгоняет меня из моей же квартиры! В одночасье я осталась одна с двумя маленькими детьми на руках. Без мужа, без квартиры, без работы. Лишь старая дача, на которой я прописана и то принадлежит не мне.
Но однажды на моем пороге появляется старший брат моего бывшего...

Мне тридцать шесть, и я, кажется, начинаю понимать, что такое одиночество в браке. Когда твой муж рядом, но его мысли – где-то далеко, в местах, куда тебе вход воспрещён.
Павел сегодня на корпоративе.
Больница, где он работает хирургом уже двенадцать лет, отмечает какую-то годовщину. Я хотела поехать с ним, но он отказал. Скучно тебе будет, говорил он…одни врачи, медицинские разговоры.
Тогда его слова показались мне заботой…
Телефон звонит…
Света – моя подруга.
– Яна... – Голос подруги звучит странно.
– Что случилось? Говори.
–Яна... Сегодня на корпоративе...твой муж целовался с Вероникой! С главным врачом нашей больницы.
Я слышу каждое слово, чётко, понятно. Но мой мозг отказывается их обрабатывать.
– Янка, ты там? Скажи что-нибудь, пожалуйста.
– Он сейчас там?
– Да. В кабинете Вероники.
Боль пронзает меня так остро, что я хватаюсь за подоконник, чтобы не упасть.
Я не буду молчать. Я не буду притворяться, что ничего не знаю.
Сегодня ночью мы поговорим.

– Маруся – моя судьба, и я буду с ней. А тебя, – муж снисходительно улыбается, – А тебя, Кать, так и быть, я прощаю, за то, что стояла на нашем с Машенькой пути.
Стою, глядя ему в глаза, и не верю в правдивость его слов.
– Коль, а как же Петя? – губы дрогнули. – ему всего четырнадцать! Как он будет без отца?
– Почему без отца? – Коля подходит к фотографии сына и нежно гладит глянцевую поверхность. – Он будет жить со мной. И моей Марусей. А ты ещё ничего, – он окидывает меня взглядом, – Ещё родишь. Только давай здесь без пошлых просьб остаться друзьями.
Развод обещал быть трудным. Борьба за сына сулила быть жестокой.
Но это оказалось лишь цветочками, ведь стала известна та тайна, которая оказалась на моем пороге.