Читать и слушать книги

Она поднимает голову – и наши взгляды встречаются.
Всё вокруг исчезает. Есть только она, и я, и двадцать лет между нами, тяжёлые, как якорная цепь.

***

Телефон вибрирует на журнальном столике.
Половина одиннадцатого вечера.
Нормальные люди в это время не звонят. Если только это не экстренная ситуация, не больница, не…
– Алло?
Тишина на том конце. Короткая, тяжёлая. Потом – голос. Низкий, хриплый, напряжённый до предела:
– Соколов Антон Евгеньевич. Курсант второго курса военно-морского училища. Девятнадцать лет.
Мир останавливается.
Я не дышу. Не двигаюсь. Просто сижу с телефоном у уха, и внутри всё сжимается в ледяной ком.
Михаил.
Он знает.
Как? Господи, как он узнал? Училище? Встретил Антона? Увидел фамилию в списках, посчитал года, сопоставил…
– Это мой сын?

Она стояла на коленях.
— Это жена твоего отца, Мир… — всхлипнула я и зажала рот ладонью.
— Вдова, — холодно поправил муж, застегивая брюки. — И ты ничего не видела, не слышала и сейчас выйдешь к гостям… Впрочем плачь, это ты скорбишь.
— Чудовище… — прошептала я, вжимаясь спиной в стену и отказываясь верить, что застала супруга со своей молодой мачехой почти без одежды.
— Твой муж всего лишь навсего. Кончай истерику. Бери пример с Фаины. Она знает, когда надо рот открывать.
Я замотала головой и дернулась к коридору. Пальцы мужа сдавили запястье.
— Яна... я дважды не повторяю. Не заставляй меня злиться, иначе сама знаешь,что будет…

РОМАН ЗАВЕРШЁН!

- Молодец, сынок, что нормальную девушку нашел! А то грымза эта твоя старая ни на что уже не годится. А молодую взял – и под себя воспитать можно…
- Мама, замолчи, прошу, - слышится в ответ требовательный голос Коли. – Я же говорил уже – Ксюша ничего не должна знать…
А у меня с губ истеричный смешок срывается. Ведь грымза старая, по мнению свекрови – это я. Хотя мы ещё посмотрим. И кто тут грымза, и кто старая.
- Ну зачем же молчать, - вмешиваюсь в разговор, появляясь перед ними. – Мне тоже интересно, что это за девушка такая замечательная! Или, правильнее сказать, непритязательная, ведь она за мной объедки будет доедать!

Я думала, что у меня было все для счастья. Крепкий брак, в котором мы с мужем многое прошли. Сын, которого Коля, казалось, обожал.
А потом случилась измена, о которой я не должна была знать…
Но узнала в итоге не только о ней.

— Да, я влюбился в другую, — шокирует меня муж. — Не хотел, чтобы так вышло, но… Вот так. И да, сегодняшнюю ночь я был с ней. И… Это было феерично. Так, как у нас с тобой давно не случалось. И я хочу повторения этой ночи ещё и ещё.
Никогда не думала, что обычные слова могут причинить такую боль…
Но окончательно муж меня добил, когда предложил закрыть глаза на его слабость и оставить все как есть. Наш брак его “устраивал”.
Но не меня! Я выбрала развод.
И да, развелись мы быстро. Родион упорхнул строить свою новую счастливую жизнь.
А я осталась с дырой в груди.
Но бывший не оставил меня в покое.
— Ты очень красивая сегодня, — заявил он мне спустя год.
А еще сообщил, что на день рождения дочери собирается быть вместе со своей Айгуль.
— Не переживай, она будет вести себя прилично. И вообще, она хочет с тобой подружиться.
А когда я с психа сообщила, что буду не одна, бывший выдал:
— Софа, это шутка? Ты ведь не могла найти себе другого мужика! Я тебе на это разрешения не давал!

— Законы моей семьи строги, — говорит Таир тихо, но уверенно. — Наложницы — это привилегия, но дети, рожденные вне брака, не могут претендовать на наследство. Их судьба решается иначе.

Сжимаю в руках тест с двумя полосками, пытаясь найти слова, но внутри всё горит.

— Значит, ты хочешь, чтобы я стала лишь украшением... без будущего?

Аль-Расид не отводит взгляда, смотрит прямо и… жестоко. Его глаза холодны, как пустынная ночь.
— Это выбор, Дина. Прими его — и войдёшь в мир, где власть и достоинство стоят превыше всего. Откажись — и останешься лишь гостьей в моей жизни.
Слишком поздно, думаю про себя, стараясь не расплакаться при Таире, ведь он обманул меня, когда сказал, что у него никого нет, что он любит меня.
Вот только, отныне нас навсегда связывает ребенок…

***
Шейх Таир Аль-Расид разбил мне сердце и подарил ребенка. И я поклялась, что он никогда не узнает, с какой тайной я от него ушла…

Я беру пиджак. Пахнет его одеколоном и чем-то ещё… сладковатым, цветочным. Не моим. Определённо не моим.
Руки дрожат, когда я засовываю их в карманы. Зачем я это делаю? Чего я ищу? Подтверждения своим худшим страхам?
Левый карман пуст. В правом мои пальцы натыкаются на что-то острое. Я вытаскиваю маленькую серёжку… Не мою. Я не ношу такие. Сердце стучит где-то в горле. Может, это ничего не значит?
Я опускаю руку обратно в карман и нащупываю ещё что-то – бумажку, сложенную вчетверо. Разворачиваю. Чек. Гостиница, номер люкс, две ночи. Даты – прошлая неделя, когда он якобы был в командировке в Петербурге.
Мир качается. Я опускаюсь на диван, всё ещё сжимая в руках эти две крошечные улики.
***
– Я нашла кое-что в твоём пиджаке, – говорю, доставая серёжку. Протягиваю её на открытой ладони. – Не моя.
Максим замирает. Секунда. Две. Я вижу, как работает его мозг, перебирая возможные объяснения, оправдания, ложь.

Дождь идёт с самого утра . Дворники размазывают воду по стеклу, и я думаю: надо было остаться у мамы.
— Верочка, куда ты в такую погоду? — говорила она в дверях. — Переночуй. Утром поедешь.
Десять лет брака. Пять лет — врачи, анализы, надежда. Вчера был последний тест. Как приговор, только тише. Я так и не сказала Артёму. Телефон лежит на соседнем сиденье. Экран вспыхивает.
Я тянусь к нему и в этот момент из-за поворота вылетает свет.
Слишком яркий. Слишком близко. Слишком быстро.
Встречка.
«Я не позвонила ему. Я так и не позвонила».
Потом — тишина. Настоящая. Та самая, которой я всегда боялась.
***
— Что говорят врачи? — спрашиваю я.
Что она не будет ходить и детей не будет — никогда.
Я обнимаю его. Он не отстраняется.
— Ох, Тём, — шепчу я ему в плечо. Бедный ты мой. Столько лет мечтать о ребёнке… столько всего пройти… И вот так.
— Это будет очень тяжело. Ты положишь на это всю жизнь. Тём. Прости за резкость. Я говорю то, что другие боятся сказать. Потому что я тебя люблю

❗️СЕГОДНЯ СКИДКА❗️
— Лера, позови Соню. Я обещал отвезти её на соревнования, она обижена, наверное.
Бывший муж смотрит на меня с больничной койки и ждёт ответа так спокойно, словно последних трёх лет не существовало. Словно наша дочь всё ещё ходит без тро-сти, я ношу его фамилию, а он не оставил нас в самый страшный вечер ради номера в гостинице и другой женщины.
— Соревнования давно закончились, Артём.
— Тогда просто привези дочь. Почему она сама не приехала?
Я отступаю, когда он тянется к моей руке. Врачи предупредили: после аварии он потерял часть памяти и уверен, что мы по-прежнему семья. Только я слишком хорошо помню, чем эта семья закончилась.
— Соня не хочет тебя видеть.
— Почему?
— Потому что ты забыл последние три года, а она помнит каждую минуту. Особенно семь звонков, на которые ты не ответил перед тем, как она едва не погибла…
Вот только это лишь начало и дальше будет то, что изменит нас всех...

— Да, у нас с ней было один раз, но она для меня ничего не значит, давай просто забудем и будем жить дальше, — предлагает муж.
Ни один мускул на его лице при этом не дергается, а я стою перед ним и буквально умираю.
— Просто не получится, Елисей, — горько хмыкаю. — Тем более, она от тебя ждет ребенка.
И я тоже, хочется крикнуть мне, но я молчу…

Я выбрала уйти, и свою тайну сохранила. Вот только спустя семь лет судьба нас столкнула неожиданно и жестоко!
— Помогите! — кричу в ужасе, но мне кажется, никто меня не слышит из-за паники на борту горящего корабля. — Мой сын упал в воду!
Ребенка моего спасли, и сделал это не кто иной, как его отец, Елисей Ветров.
— Марина? — смотрит он на меня. — Это твой сын? А кто его отец?
— Мой папа — капитан, — деловито заявляет мой мальчик. — Но он уплыл в море, когда я был маленький, и до сих пор никак не найдет дорогу домой!

— Твоя бывшая жена, беременна… от тебя? — произношу с горечью. — Она же ушла к твоему боевому соратнику. Ты что ли реванш решил взять?
— Если тебе будет легче так думать — пожалуйста, — муж поворачивается ко мне, смотрит на меня тяжелым, даже слегка злым взглядом.
— Давай договоримся, — он протягивает мне документы. — Все, что у меня происходит с Ритой, останется за пределами нашей семьи. Не стоит выносить сор из избы. Не нужно вовлекать наших детей в наши с тобой проблемы. Мы просто скажем им, что... не сошлись характерами. За это ты получишь все, что мы нажили в браке, а не половину.
— Ты предлагаешь мне лгать детям?
— Я предлагаю тебе не рушить их представление об идеальной семье. Мы же всегда были для них примером. Ты же не хочешь выбить опоры, на которых строятся их собственные семьи? Они узнают о том, что я сошелся с бывшей. Но это будет уже после нашего развода…

Я ни о чем договариваться с изменщиком не собиралась.