Книги в жанре «Остросюжетный любовный роман» по тегу «luchshee»
– Выходи за меня замуж, – выдает вдруг Зорин, глядя так серьезно, что и не подумаешь, будто он шутит.
Михаил Зорин. Майор полиции, красивый, сильный, мужественный, гроза всех преступников в округе. Друг моего отца и мой личный триггер, при взгляде на которого во мне просыпается ненависть. И этот тип хочет, чтобы я стала его женой?!
– Да пошел ты! – бросаю ему в лицо.
– А как же наследство? – летит мне вслед.
– Хорошо, – сквозь зубы выдавливаю я с ощущением, что подписываю себе смертный приговор. – Я согласна, но с условием! Никакого интима – это само собой разумеется. Но поцелуев я тоже не потерплю!
Зорин тихо смеется, и меня от его смеха бросает в жар.
– Боюсь, это обязательно, – качает он головой. – Иначе в нашу игру не поверят.
А после притягивает меня к себе и целует.
_______________
Желая освободиться от контроля отца, я выбрала из двух зол меньшее. Вышла замуж по расчету за того, кто меня бесит. Но почему мне все больше хочется, чтобы наш фиктивный брак стал настоящим?
Михаил Зорин. Майор полиции, красивый, сильный, мужественный, гроза всех преступников в округе. Друг моего отца и мой личный триггер, при взгляде на которого во мне просыпается ненависть. И этот тип хочет, чтобы я стала его женой?!
– Да пошел ты! – бросаю ему в лицо.
– А как же наследство? – летит мне вслед.
– Хорошо, – сквозь зубы выдавливаю я с ощущением, что подписываю себе смертный приговор. – Я согласна, но с условием! Никакого интима – это само собой разумеется. Но поцелуев я тоже не потерплю!
Зорин тихо смеется, и меня от его смеха бросает в жар.
– Боюсь, это обязательно, – качает он головой. – Иначе в нашу игру не поверят.
А после притягивает меня к себе и целует.
_______________
Желая освободиться от контроля отца, я выбрала из двух зол меньшее. Вышла замуж по расчету за того, кто меня бесит. Но почему мне все больше хочется, чтобы наш фиктивный брак стал настоящим?
Первая любовь: бабочки, розовые очки, мечты о свадьбе... Но он не любил меня... Финалом стало предательство и чемодан негативных эмоций.
Прошли годы. Я повзрослела, поумнела и даже научилась улыбаться, вспоминая ту историю.
И вот он снова на моём пути. Ну что ж, господин коварство, теперь правила устанавливаю я. Месть? Конечно!
Только вот незадача: сердце, видимо, не в курсе моего плана и упорно твердит: «А давай опять влюбимся?»
Прошли годы. Я повзрослела, поумнела и даже научилась улыбаться, вспоминая ту историю.
И вот он снова на моём пути. Ну что ж, господин коварство, теперь правила устанавливаю я. Месть? Конечно!
Только вот незадача: сердце, видимо, не в курсе моего плана и упорно твердит: «А давай опять влюбимся?»
– Надя, ты должна понять...
– Вить, после всего, что случилось, я тебе уже ничего не должна. Давай разведемся по-хорошему. Это единственное, о чем я прошу…
– По-хорошему? Это как? Разве бывает развод по-хорошему? Развод – это всегда грязь!
Боже, какие красивые слова! Только кажется, кто-то перепутал причину и следствие.
– Измена – грязь, а развод – это выход из грязи.
– Ты должна…
Я вздохнула и встала.
Говорить бесполезно. Если Виктор Ларин уперся, его уже никто не переубедит, значит я все сделаю сама. Взгляд мужа выжигал кожу на спине, когда я шла к двери. Ничего, справлюсь.
– А про Лизу ты подумала? – я на мгновение остановилась, не веря собственным ушам. Он серьезно? Решил выбросить на стол последний козырь? – Какая ты мать, если готова причинить боль собственному ребенку?
Подумала. Именно поэтому я ухожу одна.
– Вить, после всего, что случилось, я тебе уже ничего не должна. Давай разведемся по-хорошему. Это единственное, о чем я прошу…
– По-хорошему? Это как? Разве бывает развод по-хорошему? Развод – это всегда грязь!
Боже, какие красивые слова! Только кажется, кто-то перепутал причину и следствие.
– Измена – грязь, а развод – это выход из грязи.
– Ты должна…
Я вздохнула и встала.
Говорить бесполезно. Если Виктор Ларин уперся, его уже никто не переубедит, значит я все сделаю сама. Взгляд мужа выжигал кожу на спине, когда я шла к двери. Ничего, справлюсь.
– А про Лизу ты подумала? – я на мгновение остановилась, не веря собственным ушам. Он серьезно? Решил выбросить на стол последний козырь? – Какая ты мать, если готова причинить боль собственному ребенку?
Подумала. Именно поэтому я ухожу одна.
С тех пор прошёл год. Я сбежала из Питера, переехала в Лугу и год пыталась забыть их. Выкинуть из памяти наглый смех одного, холодные приказы другого. И под Новый год, когда мне уже показалось, что я вырвалась из наваждения, они снова нашли меня, чтобы убить. Только почему-то оба смотрят на меня слишком жадно, чтобы сразу нажать на курок...
Кай почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это она. Настоящая.
А не эти куклы, не эти пустые смешки и блестящие безделушки.
И теперь он должен узнать… Почему она его предала.
— Виолетта, извини, — Кай резко встал.
— Куда ты?! — возмутилась та.
Но он уже шёл, и его сердце колотилось где-то в горле.
— Герда… — на этот раз он произнёс её имя вслух.
Девушка медленно подняла глаза. В них не было ни волнения, ни досады — только лёгкая вежливая вопросительность, будто перед ней стоял официант, а не человек, с которым она провела всё детство.
— Простите, мы знакомы? — её голос был мягким, но пустым, как эхо в заснеженном лесу.
Кай почувствовал, как что-то внутри него треснуло.
— Ты… ты не помнишь меня? — он не мог поверить.
Она слегка нахмурилась, словно пытаясь разглядеть в его чертах что-то знакомое, но тут же расслабилась.
— Нет, — пожала плечами. — Должна?
Её равнодушие обожгло сильнее любого гнева.
А не эти куклы, не эти пустые смешки и блестящие безделушки.
И теперь он должен узнать… Почему она его предала.
— Виолетта, извини, — Кай резко встал.
— Куда ты?! — возмутилась та.
Но он уже шёл, и его сердце колотилось где-то в горле.
— Герда… — на этот раз он произнёс её имя вслух.
Девушка медленно подняла глаза. В них не было ни волнения, ни досады — только лёгкая вежливая вопросительность, будто перед ней стоял официант, а не человек, с которым она провела всё детство.
— Простите, мы знакомы? — её голос был мягким, но пустым, как эхо в заснеженном лесу.
Кай почувствовал, как что-то внутри него треснуло.
— Ты… ты не помнишь меня? — он не мог поверить.
Она слегка нахмурилась, словно пытаясь разглядеть в его чертах что-то знакомое, но тут же расслабилась.
— Нет, — пожала плечами. — Должна?
Её равнодушие обожгло сильнее любого гнева.
- Тебе лучше уйти, Алина, - замораживая своим голосом воздух вокруг, начинает Женя, - давай не будем устраивать вот этих всех сцен, ты просто сейчас уйдёшь и забудешь сюда дорогу. Ты превосходно справилась с ролью жены и матери, ты большая молодец, но, теперь Арина вернулась, и как ты понимаешь, в твоей помощи я больше не нуждаюсь, - договаривает муж.
- Что? Что ты сказал? – на глаза наворачиваются слёзы, я прекрасно понимаю головой, что сказал мой муж, но вот сердце не желает верить в услышанное!
Они вновь рушат мою жизнь!
- Она вернулась, и ты её вот так легко принял? Имея жену и дочь? Ты готов бросить нас ради неё? Жень, ты….
- Я никого не бросаю, - пребывает меня, - мою жену зовут Арина Синицина, нашу дочку Аврора Синицина, моя семья остаётся при мне, а вот ты, Алина Калинина ею никогда не являлась, ты просто сестра моей жены, родственница, и не более! – резко произносит муж.
- Ты мне больше не нужна! – рычит, крепко прижимает к стене.
Пока я слушаю эти жестокие слова, моя
- Что? Что ты сказал? – на глаза наворачиваются слёзы, я прекрасно понимаю головой, что сказал мой муж, но вот сердце не желает верить в услышанное!
Они вновь рушат мою жизнь!
- Она вернулась, и ты её вот так легко принял? Имея жену и дочь? Ты готов бросить нас ради неё? Жень, ты….
- Я никого не бросаю, - пребывает меня, - мою жену зовут Арина Синицина, нашу дочку Аврора Синицина, моя семья остаётся при мне, а вот ты, Алина Калинина ею никогда не являлась, ты просто сестра моей жены, родственница, и не более! – резко произносит муж.
- Ты мне больше не нужна! – рычит, крепко прижимает к стене.
Пока я слушаю эти жестокие слова, моя
Я ловлю ее за локоть в тесной подсобке среди ящиков с пивом. Запах ее шампуня перебивает запах затхлого воздуха. Она вырвалась из бара после того, как облила мой рукав текилой.
— Где я тебя видел? — мой голос хриплый. Я прижимаю ее к стене, чувствую, как дрожит ее тело под тонкой тканью корсета.
— Нигде. Я не… Я просто официантка.
Ложь. Я знаю эти глаза. Угасающий мед, сейчас полный паники и еще чего-то. Мое тело помнит. Яростно помнит.
Я не могу себя остановить. Пригибаюсь и захватываю ее губы. Жестко. Вопросительно.
Она замирает. Не отвечает. Ее губы мягкие, невинные под моим натиском. И это сводит меня с ума.
Затем в ее теле происходит что-то — сдача, вздох. Ее пальцы впиваются в мою футболку. В мире остается только ее вкус, сладковатый, как запретный плод, и дикий рёв в висках, кричащий МОЯ.
Зверь проснулся и узнал свою добычу.
— Где я тебя видел? — мой голос хриплый. Я прижимаю ее к стене, чувствую, как дрожит ее тело под тонкой тканью корсета.
— Нигде. Я не… Я просто официантка.
Ложь. Я знаю эти глаза. Угасающий мед, сейчас полный паники и еще чего-то. Мое тело помнит. Яростно помнит.
Я не могу себя остановить. Пригибаюсь и захватываю ее губы. Жестко. Вопросительно.
Она замирает. Не отвечает. Ее губы мягкие, невинные под моим натиском. И это сводит меня с ума.
Затем в ее теле происходит что-то — сдача, вздох. Ее пальцы впиваются в мою футболку. В мире остается только ее вкус, сладковатый, как запретный плод, и дикий рёв в висках, кричащий МОЯ.
Зверь проснулся и узнал свою добычу.
Джамал заносит меня в дом, бросает на кровать.
- Сама разденешься, или помочь?
- Не трогай меня... - я отползаю подальше, встаю в «дикую кошку». - Я не дамся просто так...
- А если так? - Джамал снимает футболку. - Наслаждайся.
Внутри меня опять просыпается самка. Тело Джамала - настоящее произведение искусства. Взгляд сам прилипает к мощным рельефным мускулам без капли жира, они завораживают.
Плечи, кубики пресса, бицепсы, грудь, татуировка китайского дракона - переползающего с руки - на плечо и грудь - всё идеально.
У меня снова начинает тянуть внизу живота. В крови проскакивают электрические разряды - несильные, очень приятные.
Я хочу закрыть глаза, но самка заставляет смотреть, подталкивает к этому мужчине.
Требует гладить его, прижиматься покрепче, касаться губами кожи...
- Сама разденешься, или помочь?
- Не трогай меня... - я отползаю подальше, встаю в «дикую кошку». - Я не дамся просто так...
- А если так? - Джамал снимает футболку. - Наслаждайся.
Внутри меня опять просыпается самка. Тело Джамала - настоящее произведение искусства. Взгляд сам прилипает к мощным рельефным мускулам без капли жира, они завораживают.
Плечи, кубики пресса, бицепсы, грудь, татуировка китайского дракона - переползающего с руки - на плечо и грудь - всё идеально.
У меня снова начинает тянуть внизу живота. В крови проскакивают электрические разряды - несильные, очень приятные.
Я хочу закрыть глаза, но самка заставляет смотреть, подталкивает к этому мужчине.
Требует гладить его, прижиматься покрепче, касаться губами кожи...
— Ты же знаешь, что Я ЖДУ АРТУРА.
Артур уехал учиться на врача.
Но брат смотрит на меня и говорит правду, в которую я отказывалась верить.
— ДЕВЯТЬ ЛЕТ уже ЖДЁШЬ, ОН никогда НЕ ВЕРНЁТСЯ, АДАМ – БУДЕТ ТЕБЕ хорошим МУЖЕМ, он состоятельный мужчина и очень заинтересован.
АДАМ ИЗВОДИТ ЖЁН
Три жены он увез в Москву и там они наложили на себя руки. У них рождались девочки.
И теперь АДАМ ПРИЕХАЛ за новой невестой, ЗА МНОЙ
Артур уехал учиться на врача.
Но брат смотрит на меня и говорит правду, в которую я отказывалась верить.
— ДЕВЯТЬ ЛЕТ уже ЖДЁШЬ, ОН никогда НЕ ВЕРНЁТСЯ, АДАМ – БУДЕТ ТЕБЕ хорошим МУЖЕМ, он состоятельный мужчина и очень заинтересован.
АДАМ ИЗВОДИТ ЖЁН
Три жены он увез в Москву и там они наложили на себя руки. У них рождались девочки.
И теперь АДАМ ПРИЕХАЛ за новой невестой, ЗА МНОЙ
– Ты предательница. Харкнула мне в рожу и сбежала на край света. Думала я тебя не найду?
– Я больше не могла быть с тобой, – выпалила жарко. Рафаэль выдохнул, отчего заколыхались мои ресницы.
– Не могла? Что же я такого сделал? Кажется, после пожара все неплохо устроились. Мы с тобой даже умудрились пожениться.
Да, все наладилось, кроме...
Он потерся об меня и мучительно простонал.
– Встань на колени, – скомандовал он неутешительно.
– Что? – я округлила рот. Раф подцепил большим пальцем мою нижнюю губу и прохрипел:
– На колени, Эрика.
– Я больше не могла быть с тобой, – выпалила жарко. Рафаэль выдохнул, отчего заколыхались мои ресницы.
– Не могла? Что же я такого сделал? Кажется, после пожара все неплохо устроились. Мы с тобой даже умудрились пожениться.
Да, все наладилось, кроме...
Он потерся об меня и мучительно простонал.
– Встань на колени, – скомандовал он неутешительно.
– Что? – я округлила рот. Раф подцепил большим пальцем мою нижнюю губу и прохрипел:
– На колени, Эрика.
Выберите полку для книги