Книги в жанре «Драма» по тегу «besplatnie»

Место, где поезда из прошлого уже не ходят, а составы из будущего ещё не пришли. Деревянный полустанок, затерянный в вечных сумерках и густом тумане, стал пристанищем для тех, чьё внутреннее время остановилось. Здесь не стареют, не голодают, но и не живут.
Очнувшись на холодной скамье с пустым билетом в руках, Рассказчик пытается понять правила этого странного чистилища. Вокруг него — такие же потерянные люди, цепляющиеся за призрачные надежды. Но чтобы уехать отсюда, ему предстоит вспомнить, почему он остался на реальном вокзале, и осмелиться сделать то, чего он так боялся всю жизнь. История о том, что самые длинные пути начинаются не с рельсов, а с первого шага в собственную душу.

– У вас, Марго, дар выбирать неподходящих мужчин.
– Это вы о себе?
– Нет, о вашем бывшем!
– Со своим бывшим я как-нибудь разберусь!
– Да-да, именно этого ответа я и ждал. Почему бы вам хоть раз в жизни не принять помощь!
– Месье, я сама справлюсь со своей жизнью, сыном, бывшим мужем и мужчинами, которые думают, что меня надо спасать!
– Я и не собираюсь вас спасать.
– Вот и отлично!
– Я собираюсь за вами ухаживать.
После развода я вернула девичью фамилию и решила, что хватит с меня мужчин. Вот только один упрямый француз совершенно не хочет слышать моих отказов. Его не пугает ни мой характер, ни сын-первоклассник, ни мой внезапно активизировавшийся бывший муж…
Ну, а меня не испугать французской настойчивостью! Есть ещё женщины в русских селеньях! Так что посмотрим, кто кого!

Мистер Харрисон Клей — образцовый клерк, свято верящий в то, что литература должна быть такой же предсказуемой, как бухгалтерский баланс. Поэтому, прочитав рукопись своей знакомой с её наивным рассказом о честном бедняке, нашедшем чемодан с деньгами и получившем за это награду, он счёл сюжет неправдоподобной глупостью. Но мир решает подшутить над циником: на следующее утро Харрисон сам находит чемодан с огромной суммой. Но что происходит, когда «слишком хорошая история» становится реальностью?

Если меня спрашивают — как вы стали фотографом? — до сих пор я будто оправдываюсь перед кем-то.

Съемка никогда не была для меня средством заработать. Я не люблю, когда меня называют «фотограф». По-моему, это как приклеить ярлык «кустарность». Фиксировать чужие счастливые или грустные моменты бытия мне не интересно. Бытовая фотография скучна, если вы понимаете о чём речь. До определенного момента я не задумывался о том, чем станут художественные нюды в моей жизни.

Так небом было суждено:
Ты был мое в рассвет окно.
Ты был собой — девятым валом.
Ты был веселым грешным малым.

Алиса устраивается горничной в дом влиятельного бизнесмена, чтобы оплатить операцию матери. В особняке действуют строгие правила, главное из которых - не привлекать к себе внимания. Но всё идет не по плану, когда в девушку влюбляется сын хозяина. Между ними - социальная пропасть и запреты, которые невозможно нарушить.

Так бывает, что судьба, замирая лишь на мгновение, сбивает нас с ног, и мы, раскрывая крылья в падении, миримся с горечью утраты и продолжаем свой жизненный путь.

За тревогой—усталость от борьбы с собой. Моя книга—истории первых шагов. Перемены—когда слышишь себя

— Посмотри на себя в зеркало, — его губы оказались в полудюйме от моего уха, а ладонь властно легла на талию, сминая влажный шелк халата. — Твои губы приоткрыты, а пульс на шее бьется так, словно ты сейчас упадешь в мои руки. Скажи мне «нет», Елена. Скажи, что ты не хочешь меня.
Я открыла рот, чтобы выплюнуть самую ядовитую колкость, но из горла вырвался лишь хриплый, прерывистый стон, когда его губы коснулись моей хрупкой ключицы.
— До завтра, Елена, — торжествующе усмехнулся граф, заставляя себя отпустить меня. — Завтра пятница. И ты сама откроешь дверь моей спальни. Потому что твое тело уже полностью принадлежит мне.
Между графом Адрианом Райтом и графиней Еленой Вортон веками стояла вражда кланов. Каждая их встреча превращалась в поле боя, где от взаимных колкостей плавилась сталь, а воздух искрил от порочного притяжения. Она уступила его ультиматуму, открыв дверь спальни в роковую пятницу, но лишь для того, чтобы на рассвете украсть Кровавую хартию и исчезнуть.

«Эстетика бледности» является манифестом человека, который осознанно принимает свое проклятие, отказывается от мещанского покоя дневных бюргеров и учится дышать в глубинах подсознания. Это история о комнате с зеркалами, где автор соглашается быть и змеем, кусающим себя за хвост, и его жертвой, и текущим по венам ядом. Потому что нельзя проснуться из сна, который стал твоим единственным небом. Центральной точкой этой исповеди становится Амелия - прекрасный фантом, автономный комплекс и проекция Анимы автора. Она возникла из ночного вакуума бессонницы, продиктовала сотню безупречных стихов и исчезла, оставив создателя один на один с реальным даром и страшным соблазном: окончательно перешагнуть черту и уйти на ночную сторону бытия.