Книги в жанре «Драма» по тегу «tag»
Третьи сутки льёт дождь, окопы размыты, и сержант Джек Харрисон готовит своих людей к ночному рейду в тыл врага. Война требует от них последнего: идти сквозь грязь и смерть, не оглядываясь. Но когда приказ выполнен, а тишина опускается на поле боя, Джек оказывается на краю, где кончаются надежды и начинается только следующий шаг. Что остаётся человеку, когда война забирает всё, ради чего он воевал, и даже мир приносит лишь пустоту?
Он был лучшим другом, а стал любимым мужчиной… Мы знакомы со школьной скамьи. Друзья, которые поддерживали друг друга в трудную минуту, подтирая сопли после очередного разочарования. Никто не думал, что в один прекрасный день мы окажемся в одной постели… И я посмотрю на него другими глазами. Это точно конец дружеским отношениям, но начало чего-то нового, что, возможно, живет уже долгие годы…
#От дружбы до любви
#Сильные чувства
#Стойкая героиня
#Брутальный герой
#От дружбы до любви
#Сильные чувства
#Стойкая героиня
#Брутальный герой
Одиночество – это не приговор, а вызов. В этом сборнике автор погружается в глубины этого чувства, но уже не как жертва, а как искатель. Отчаяние сменяется осознанием: одиночество – не только боль, но и источник опыта, вдохновения и понимания себя.
Откровенные и мрачные истории, пронизанные любовью и надеждой. Они расскажут о борьбе с внутренними демонами, о силе дружбы и о важности поддержки. О том, как найти опору в мире. О путешествии к себе. О том, как противостоять страхам.
И о том, как отыскать свет во тьме...
Откровенные и мрачные истории, пронизанные любовью и надеждой. Они расскажут о борьбе с внутренними демонами, о силе дружбы и о важности поддержки. О том, как найти опору в мире. О путешествии к себе. О том, как противостоять страхам.
И о том, как отыскать свет во тьме...
Ария Блейк должна была получить диплом и начать новую жизнь. Вместо этого она получила диагноз, который в один миг стёр всё, что казалось важным.
Она улетает в Токио — без плана, без цели, просто чтобы не оставаться там, где всё напоминает о том, что теряешь.
Минхо не искал спасения — ни для себя, ни для кого-то ещё. Но когда Арию похищают, у него остаётся только один выход: заключить сделку, которую он поклялся никогда не заключать. Брак не по любви — а по расчёту, ставший единственной ценой за её жизнь.
Она — с временем, которое утекает быстрее, чем хочется признавать.
Он — с миром, где за каждое спасение приходится платить.
Но иногда самая честная близость рождается не вопреки боли, а сквозь неё.
Потому что настоящую жизнь мы начинаем чувствовать только тогда, когда боимся её потерять.
Она улетает в Токио — без плана, без цели, просто чтобы не оставаться там, где всё напоминает о том, что теряешь.
Минхо не искал спасения — ни для себя, ни для кого-то ещё. Но когда Арию похищают, у него остаётся только один выход: заключить сделку, которую он поклялся никогда не заключать. Брак не по любви — а по расчёту, ставший единственной ценой за её жизнь.
Она — с временем, которое утекает быстрее, чем хочется признавать.
Он — с миром, где за каждое спасение приходится платить.
Но иногда самая честная близость рождается не вопреки боли, а сквозь неё.
Потому что настоящую жизнь мы начинаем чувствовать только тогда, когда боимся её потерять.
Следующие три недели я жила одна. Ходила на работу — я занималась маркетингом в строительной компании, скучно, но платили хорошо. Ходила в зал. Готовила себе ужины. Читала. Спала одна на широкой кровати и не раскидывалась по диагонали, потому что не перед кем было изображать равнодушие.
Это было странно. Непривычно. В двадцать лет я не могла пробыть одна больше двух дней. Всегда кто-то был рядом. Мальчик, мужчина, любовник. Кто угодно. Лишь бы не тишина. Лишь бы не оставаться наедине с собой. Потому что в тишине слышно, как скрипят шестерёнки в голове. Как что-то не сходится. Как ты не та, кем себя считаешь.
Но я выдержала. Три недели. Без мужских рук. Без чужого дыхания на своей коже. Без необходимости быть чьей-то. Своей. Только своей.
И в конце третьей недели я поняла: мне не нужно было ни бросать Артёма, ни изменять ему. Мне нужно было сказать...
Это было странно. Непривычно. В двадцать лет я не могла пробыть одна больше двух дней. Всегда кто-то был рядом. Мальчик, мужчина, любовник. Кто угодно. Лишь бы не тишина. Лишь бы не оставаться наедине с собой. Потому что в тишине слышно, как скрипят шестерёнки в голове. Как что-то не сходится. Как ты не та, кем себя считаешь.
Но я выдержала. Три недели. Без мужских рук. Без чужого дыхания на своей коже. Без необходимости быть чьей-то. Своей. Только своей.
И в конце третьей недели я поняла: мне не нужно было ни бросать Артёма, ни изменять ему. Мне нужно было сказать...
— Даш, я хочу объяснить. То, что ты видела...
— Я знаю, что я видела, Максим. — Она села рядом. Близко. Так близко, что их колени соприкоснулись. — Но я хочу услышать от тебя.
Он рассказал. Запутанно, сбивчиво. Коллега. Корпоратив. «Это ничего не значило. Один раз. Я не знаю, как это вышло». Дарья слушала. Кивала. Не перебивала.
Когда он закончил, она молчала. Долго. Смотрела на него — в глаза, прямо. Максим не выдержал, отвёл взгляд.
— Я не хочу тебя терять, — сказал он тихо. — Даш. Я люблю тебя. Это была ошибка. Ужасная, тупая ошибка.
Дарья наклонилась. Положила ладонь ему на щёку. Повернула его лицо к себе.
— Я знаю, — сказала она. — Я знаю, что ошибка.
И поцеловала его.
Максим замер. Потом обхватил её руками, притянул к себе. Целовал жадно, отчаянно, как утопающий хватается за воздух. Дарья отвечала. Медленно. Мягко. Позволяя ему думать, что прощено. Что всё хорошо. Что она снова его.
— Я знаю, что я видела, Максим. — Она села рядом. Близко. Так близко, что их колени соприкоснулись. — Но я хочу услышать от тебя.
Он рассказал. Запутанно, сбивчиво. Коллега. Корпоратив. «Это ничего не значило. Один раз. Я не знаю, как это вышло». Дарья слушала. Кивала. Не перебивала.
Когда он закончил, она молчала. Долго. Смотрела на него — в глаза, прямо. Максим не выдержал, отвёл взгляд.
— Я не хочу тебя терять, — сказал он тихо. — Даш. Я люблю тебя. Это была ошибка. Ужасная, тупая ошибка.
Дарья наклонилась. Положила ладонь ему на щёку. Повернула его лицо к себе.
— Я знаю, — сказала она. — Я знаю, что ошибка.
И поцеловала его.
Максим замер. Потом обхватил её руками, притянул к себе. Целовал жадно, отчаянно, как утопающий хватается за воздух. Дарья отвечала. Медленно. Мягко. Позволяя ему думать, что прощено. Что всё хорошо. Что она снова его.
Вторая книга в серии!
Частный детектив Вавилонова начинает свою практику после обучения. Она и её парень Тим переезжают на новую жилплощадь, и Эмма уже сняла офис под предстоящую деятельность.
Эмма в предвкушении первого дела. И, конечно, оно не заставляет её ждать. В первый же день к детективу Вавилоновой обращается женщина, которая подозревает мужа в измене и хочет, чтобы Эмма это доказала. Дело довольно простое. Но! Чем глубже Эмма погружается в своё первое дело, тем становится понятней: всё намного серьёзней, чем кажется на первый взгляд. А тут ещё из собственной квартиры исчезает ни с того ни с сего соседка Эммы. И Тим неожиданно находит в их квартире дверцу в соседские апартаменты.
Ну а Эмма совершенно случайно встречает человека из своего недавнего прошлого...
Частный детектив Вавилонова начинает свою практику после обучения. Она и её парень Тим переезжают на новую жилплощадь, и Эмма уже сняла офис под предстоящую деятельность.
Эмма в предвкушении первого дела. И, конечно, оно не заставляет её ждать. В первый же день к детективу Вавилоновой обращается женщина, которая подозревает мужа в измене и хочет, чтобы Эмма это доказала. Дело довольно простое. Но! Чем глубже Эмма погружается в своё первое дело, тем становится понятней: всё намного серьёзней, чем кажется на первый взгляд. А тут ещё из собственной квартиры исчезает ни с того ни с сего соседка Эммы. И Тим неожиданно находит в их квартире дверцу в соседские апартаменты.
Ну а Эмма совершенно случайно встречает человека из своего недавнего прошлого...
Однажды мой мир упал. Рухнул — чтобы сбить меня с Пути. Я сбился. Надел чужую маску лжи. Научился врать так хорошо, что сам поверил.
Но маска не спит. Внутри неё задыхается тот, кто умел любить солнце, маму, папу, родных, смех, этот мир.
Я писал эти стихи, чтобы «прокинутися» — проснуться от злости, фальши, кислой любви, от молитв без ответа.
В этой книге: война, Бог и Его молчание, демоны, щенки в подвале, смерть, одиночество. И — вопреки всему — стремление жить. Утро. Улыбка небу.
Жизнь — не когда боль кончается. А когда ты встаёшь после обвала и говоришь: я выбираю этот рассвет.
Читайте не по порядку. Темнота здесь настоящая. И свет — тоже.
Но маска не спит. Внутри неё задыхается тот, кто умел любить солнце, маму, папу, родных, смех, этот мир.
Я писал эти стихи, чтобы «прокинутися» — проснуться от злости, фальши, кислой любви, от молитв без ответа.
В этой книге: война, Бог и Его молчание, демоны, щенки в подвале, смерть, одиночество. И — вопреки всему — стремление жить. Утро. Улыбка небу.
Жизнь — не когда боль кончается. А когда ты встаёшь после обвала и говоришь: я выбираю этот рассвет.
Читайте не по порядку. Темнота здесь настоящая. И свет — тоже.
Однажды мой мир упал. Рухнул — чтобы сбить меня с Пути. Я сбился. Надел чужую маску лжи. Научился врать так хорошо, что сам поверил.
Но маска не спит. Внутри неё задыхается тот, кто умел любить солнце, маму, папу, родных, смех, этот мир.
Я писал эти стихи, чтобы «прокинутися» — проснуться от злости, фальши, кислой любви, от молитв без ответа.
В этой книге: война, Бог и Его молчание, демоны, щенки в подвале, смерть, одиночество. И — вопреки всему — стремление жить. Утро. Улыбка небу.
Жизнь — не когда боль кончается. А когда ты встаёшь после обвала и говоришь: я выбираю этот рассвет.
Читайте не по порядку. Темнота здесь настоящая. И свет — тоже.
Но маска не спит. Внутри неё задыхается тот, кто умел любить солнце, маму, папу, родных, смех, этот мир.
Я писал эти стихи, чтобы «прокинутися» — проснуться от злости, фальши, кислой любви, от молитв без ответа.
В этой книге: война, Бог и Его молчание, демоны, щенки в подвале, смерть, одиночество. И — вопреки всему — стремление жить. Утро. Улыбка небу.
Жизнь — не когда боль кончается. А когда ты встаёшь после обвала и говоришь: я выбираю этот рассвет.
Читайте не по порядку. Темнота здесь настоящая. И свет — тоже.
Одна ночь. Без имён. Без обязательств.
А утром она вошла в аудиторию и увидела его за кафедрой.
Соня приехала в Оксфорд за мечтой.
А столкнулась с человеком, который стал её наваждением.
Лоуренс Макалистер — мужчина, который годами держал чувства под замком.
Но она стала его трещиной. Его слабостью. Его единственным желанием.
Их связь вне правил. И она может стоить им всего.
А утром она вошла в аудиторию и увидела его за кафедрой.
Соня приехала в Оксфорд за мечтой.
А столкнулась с человеком, который стал её наваждением.
Лоуренс Макалистер — мужчина, который годами держал чувства под замком.
Но она стала его трещиной. Его слабостью. Его единственным желанием.
Их связь вне правил. И она может стоить им всего.
Выберите полку для книги