Книги в жанре «Эротическая драма» по тегу «vlastnyy-geroy»
Я застряла. Точнее конкретно попала в плен своих бывших парней-гинекологов.
— Ну и что будем с ней делать? — спрашивает один демон гинекологии.
— Что-что? У нее проблемы с чувствительность. Будем лечить.
— Я не согласна! — противлюсь, а саму всю трясет.
— Тогда помощь будет принудительная, — отвечают мои личные терзатели в один голос.
— Ну и что будем с ней делать? — спрашивает один демон гинекологии.
— Что-что? У нее проблемы с чувствительность. Будем лечить.
— Я не согласна! — противлюсь, а саму всю трясет.
— Тогда помощь будет принудительная, — отвечают мои личные терзатели в один голос.
- Украду тебя.
Лена не могла поверить, что незнакомец обращался прямо к ней.
Она узнала в нем того, кто последние недели преследовал её каждую ночь. Именно его горящие глаза с вожделением смотрели на неё в её снах. Его мускулистые руки бесстыдно блуждали по её телу. Его мягкие губы жадно целовали ее.
Он ей снился, а теперь стоял прямо перед ней и обещал ее украсть.
Лена не могла поверить, что незнакомец обращался прямо к ней.
Она узнала в нем того, кто последние недели преследовал её каждую ночь. Именно его горящие глаза с вожделением смотрели на неё в её снах. Его мускулистые руки бесстыдно блуждали по её телу. Его мягкие губы жадно целовали ее.
Он ей снился, а теперь стоял прямо перед ней и обещал ее украсть.
Выхожу из клетки и иду к раздевалке. За спиной — возгласы, овации. Вдруг сильный шлепок по заднице. На адреналине разворачиваюсь и бью хук. Противник успевает поставить блок.
Передо мной незнакомец — высокий, широкоплечий, с жёстким взглядом. За ним ещё несколько мужчин. Лица незнакомые, позы уверенные.
— Классная попка, — рычит первый. — Мне сгодится.
— Ага, разбежался, — отвечаю, не теряя самообладания.
— Забираем, — раздаётся чей то голос из толпы.
Чувствую укол сбоку — короткий, почти незаметный. Веки тяжелеют, мир вокруг теряет чёткость, расплывается в размытые пятна. Я проваливаюсь куда‑то далеко.
Передо мной незнакомец — высокий, широкоплечий, с жёстким взглядом. За ним ещё несколько мужчин. Лица незнакомые, позы уверенные.
— Классная попка, — рычит первый. — Мне сгодится.
— Ага, разбежался, — отвечаю, не теряя самообладания.
— Забираем, — раздаётся чей то голос из толпы.
Чувствую укол сбоку — короткий, почти незаметный. Веки тяжелеют, мир вокруг теряет чёткость, расплывается в размытые пятна. Я проваливаюсь куда‑то далеко.
Анна устала от серых будней в неудачном браке и вечных денежных проблем. Она работает менеджером в крупной международной компании.
Однажды из Лондона возвращается её новый босс — Александр, молодой, дерзкий и невероятно притягательный. Он приглашает Анну на ужин, а затем — к себе в пентхаус в Москва-Сити, где уже ждут двое его друзей.
За бокалом дорогого шампанского, под светом ночных огней, привычные запреты начинают рушиться. Эта ночь становится для Анны точкой невозврата: от старых правил, от скуки и страха — к новой жизни, остро-сладкой и полностью подвластной желаниям.
Однажды из Лондона возвращается её новый босс — Александр, молодой, дерзкий и невероятно притягательный. Он приглашает Анну на ужин, а затем — к себе в пентхаус в Москва-Сити, где уже ждут двое его друзей.
За бокалом дорогого шампанского, под светом ночных огней, привычные запреты начинают рушиться. Эта ночь становится для Анны точкой невозврата: от старых правил, от скуки и страха — к новой жизни, остро-сладкой и полностью подвластной желаниям.
— Ты знала, что после полуночи сюда нельзя.
Он берёт меня за подбородок, и я чувствую, как пахнет его кожа — виски, кедр, гроза. Я киваю. И не отступаю ни на шаг...
Я теряю квартиру за одну ночь — и мой босс, ледяной Кирилл Орлов, тот самый, на которого в офисе боятся поднять глаза, предлагает мне пожить в гостевом доме на территории его поместья. Одно правило: после полуночи в главное крыло — ни шагу. Конечно, я туда попадаю. И вижу его другим — без пиджака, без масок, с расстёгнутой рубашкой и взглядом, от которого подгибаются колени. Он — мой начальник. Это запрещено. Это неправильно. И именно поэтому я не могу остановиться.
Он берёт меня за подбородок, и я чувствую, как пахнет его кожа — виски, кедр, гроза. Я киваю. И не отступаю ни на шаг...
Я теряю квартиру за одну ночь — и мой босс, ледяной Кирилл Орлов, тот самый, на которого в офисе боятся поднять глаза, предлагает мне пожить в гостевом доме на территории его поместья. Одно правило: после полуночи в главное крыло — ни шагу. Конечно, я туда попадаю. И вижу его другим — без пиджака, без масок, с расстёгнутой рубашкой и взглядом, от которого подгибаются колени. Он — мой начальник. Это запрещено. Это неправильно. И именно поэтому я не могу остановиться.
– Какая дисциплинированная, – усмехнулся босс. – Настоящая офисная отличница.
– Если вы выдержите весь совет без единой ошибки на лице, – прошептал едва слышно другой босс, – после мы обсудим ваше… вознаграждение. В моём кабинете.
– Ты ведь любишь получать награду, Машенька? – хмыкнул директор, окидывая меня горячим взглядом.
– А мы любить награды раздавать, с таким же усердием, как и наказания.
Я попалась в сладкий плен своих боссов, игры которых становятся всё более изощрёнными. Но соглашаясь на условия их развлечений, я и подумать не могла, к чему это приведёт и как круто повернётся моя жизнь…
– Если вы выдержите весь совет без единой ошибки на лице, – прошептал едва слышно другой босс, – после мы обсудим ваше… вознаграждение. В моём кабинете.
– Ты ведь любишь получать награду, Машенька? – хмыкнул директор, окидывая меня горячим взглядом.
– А мы любить награды раздавать, с таким же усердием, как и наказания.
Я попалась в сладкий плен своих боссов, игры которых становятся всё более изощрёнными. Но соглашаясь на условия их развлечений, я и подумать не могла, к чему это приведёт и как круто повернётся моя жизнь…
— Ты боишься?
— Да. Но остаюсь.
— Почему?
— Потому что вы смотрите так, будто я — единственный свет в темноте. И впервые в жизни мне не хочется прятаться.
— Да. Но остаюсь.
— Почему?
— Потому что вы смотрите так, будто я — единственный свет в темноте. И впервые в жизни мне не хочется прятаться.
— Ты говорить не умеешь? Совсем?
Я потеряла голос в десять лет, когда видела смерть родителей. Родная тётя сдала меня в детдом, потому что «немой товар никому не нужен». В двадцать меня выдали замуж за старика, который хотел только одного — чтобы я молчала. В двадцать два я сбежала.
Теперь я работаю уборщицей в кафе и мечтаю собрать деньги на операцию. Но однажды в наше кафе входит он. Шамиль Асланов. Самый опасный человек в городе.
— Сколько за неё? — спрашивает он у моего хозяина.
— Она не продаётся.
— Всё продаётся.
Он кидает на стол пачку денег. Я становлюсь его собственностью. Игрушкой. Рабыней.
Я потеряла голос в десять лет, когда видела смерть родителей. Родная тётя сдала меня в детдом, потому что «немой товар никому не нужен». В двадцать меня выдали замуж за старика, который хотел только одного — чтобы я молчала. В двадцать два я сбежала.
Теперь я работаю уборщицей в кафе и мечтаю собрать деньги на операцию. Но однажды в наше кафе входит он. Шамиль Асланов. Самый опасный человек в городе.
— Сколько за неё? — спрашивает он у моего хозяина.
— Она не продаётся.
— Всё продаётся.
Он кидает на стол пачку денег. Я становлюсь его собственностью. Игрушкой. Рабыней.
— Ты бесплодна, — сказал он. — Ты бесполезна. Убирайся.
Он выгнал меня, когда я сказала, что беременна. Обвинил в измене. Назвал бесплодной. Я ушла с одним чемоданом и животом, в котором рос его сын.
Через пять лет я вернулась. С бизнесом, с адвокатом и с мальчиком, который был его копией.
— Ты? — он побледнел, когда увидел меня в дверях.
— Я, — ответила я. — Теперь ты будешь умолять меня о прощении. Но я не прощу.
Он думал, что я слабая. Он думал, что я исчезну навсегда. Он ошибался. Я вернулась, чтобы забрать всё. И в первую очередь — его сердце.
Он выгнал меня, когда я сказала, что беременна. Обвинил в измене. Назвал бесплодной. Я ушла с одним чемоданом и животом, в котором рос его сын.
Через пять лет я вернулась. С бизнесом, с адвокатом и с мальчиком, который был его копией.
— Ты? — он побледнел, когда увидел меня в дверях.
— Я, — ответила я. — Теперь ты будешь умолять меня о прощении. Но я не прощу.
Он думал, что я слабая. Он думал, что я исчезну навсегда. Он ошибался. Я вернулась, чтобы забрать всё. И в первую очередь — его сердце.
Она вернулась в дом матери на лето. Спрятаться. Зализать раны. Не думать о бывшем, который поклялся её достать.
Пять лет назад Марк сказал: «Когда тебе будет двадцать пять — я приду». Она забыла. Он — нет.
Ей двадцать пять. Мать уезжает на месяц. Марк остаётся.
Он не спрашивает. Он берёт. Прижимает к стене, входит без предисловий, заставляет смотреть в глаза. Она должна сказать «нет» — и он уйдёт. Но она молчит. Потому что хочет. Потому что тает. Потому что впервые чувствует себя желанной.
Но Марк врёт. У него есть прошлое, о котором она не знает. Угрозы бывшего становятся реальностью. А мать готова разрушить всё, лишь бы не проиграть.
Выбор прост: бежать или остаться. Но с ним никогда нет простых выборов.
Пять лет назад Марк сказал: «Когда тебе будет двадцать пять — я приду». Она забыла. Он — нет.
Ей двадцать пять. Мать уезжает на месяц. Марк остаётся.
Он не спрашивает. Он берёт. Прижимает к стене, входит без предисловий, заставляет смотреть в глаза. Она должна сказать «нет» — и он уйдёт. Но она молчит. Потому что хочет. Потому что тает. Потому что впервые чувствует себя желанной.
Но Марк врёт. У него есть прошлое, о котором она не знает. Угрозы бывшего становятся реальностью. А мать готова разрушить всё, лишь бы не проиграть.
Выбор прост: бежать или остаться. Но с ним никогда нет простых выборов.
Подборка эротических драм с властным героем
Выберите полку для книги