Книги в жанре «Эротика» по тегу «vlastnyy-geroy»

Лиза: Два года в Париже и кольцо от другого мужчины на пальце не помогли мне забыть Марка. Я пыталась построить «нормальную» жизнь, но моё сердце продолжало помнить только его голос. Одна встреча в родительском доме — и все мои баррикады рухнули. Я знаю, что мы сводные и наша связь под запретом, но когда Марк рядом, я понимаю: он — мой единственный дом и мой самый сладкий грех, от которого невозможно убежать.

Марк: Два года я пытался вытравить образ Лизи из своей памяти, убеждая себя, что она счастлива без меня. Но новость о её помолвке сорвала все мои «стоп-краны». Видеть её спустя столько времени — это пытка, которую я больше не намерен терпеть. Мне плевать на её кольцо и на мнение общества. Она всегда принадлежала мне по праву, и этой ночью я сделаю всё, чтобы она об этом не забыла.

— Да она явно косилась в мою сторону, — сказал он, помешивая суп, и у меня внутри всё оборвалось. — Но… не мой размер, если честно.
«Не мой размер». Эти слова ударили точно в солнечное сплетение, пронзили насквозь, лишили воздуха. Я сжала ложку так, что костяшки побелели, а в глазах потемнело от боли.
— Ты про Лену? — спросил кто‑то из коллег, и в его голосе слышалась едва уловимая издёвка. — А что не так? Нормальная девчонка.
— Нормальная, — фыркнул Валера, и это «нормальная» прозвучало как оскорбление. — Но я вот люблю, чтобы всё… изящно было. Ну, знаешь, талия, бёдра поуже. Коровы это не моё.
Вот из-за этого я страдала, как дурочка. Лила слёзы и жалела себя. Но теперь готова доказать, что такие королевы, как я, тоже не твоё!

Я уже давно не верю в сказки, потому что моя жизнь — одна сплошная черная полоса, пока… Пока на горизонте не появляется принц на белом джипе. 

***

Шаг, и легкий удар трогающегося автомобиля опрокидывает меня на асфальт. Я лежу и смотрю в небо, которое подмигивает мне яркими звездочками.
Обзор на красоту мерцающих звезд мне закрывает чья-то голова.
— Живая? — надо мной раздается взволнованный мужской голос, который кажется мне смутно знакомым.

После того как в один день лишилась работы, мужа, дома и мечты, я решила, что достигла дна. Но стоило только подумать, что хуже уже ничего быть не может, как судьба преподнесла следующее испытание...
***

— Тебе придётся меня выслушать!

— Командовать мной будешь на работе! И то, только ближайшие две недели! Я увольняюсь. Сама! Не собираюсь ждать, пока вы с Марго решите, меня выкинуть.

— Слушай меня внимательно. Между мной и Марго ничего нет. И не будет. Никаких воссоединений. Я ей об этом сказал. Мне даже оправдываться не за что!

— Поэтому вы сегодня закрылись в кабинете и просили вас не беспокоить? Егор, оставь меня в покое. Зачем ты мне врёшь?
— Я не вру…
— Тогда посмотри мне в глаза и скажи, что просто с ней разговаривал! Что вы ничем не занимались!

— Оля, нет! Повторяю, с Марго у меня ничего не было!
— Врёшь! У тебя на рубашке и на лице её помада!

— Ну и идиот... — начала Соня, вытирая лицо, но слова застряли в горле.
За рулём сидел парень. Тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, пронзительные голубые глаза, которые сейчас смотрели на неё с ленивым интересом. Его губы искривились в снисходительной ухмылке.
— Извини, мышка, — голос звучал глухо, с лёгкой хрипотцой. — Но ты сама бросилась под колёса.
— Я... что?! — Соня задохнулась от возмущения. — Вы нарушили скоростной режим! И вообще...
Дверь открылась. Он вышел.

Одна ночь. Одна девушка, оказавшаяся не в том месте и не в то время.

Энрико Моретти не спасает людей – он делает с ними другие вещи.
Но когда Лия становится свидетельницей его преступления, что-то в ней пробуждает в нем охотничий инстинкт.

Она должна была стать пленницей. Вместо этого стала наваждением. В руках этого мужчины она открывает грани желания, о которых не подозревала. Боль становится удовольствием, страх – возбуждением, а подчинение – зависимостью.

Темная страсть. Запретная любовь. Выбор между душой и сердцем.
Он коллекционер. И Лия теперь его самая ценная находка.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Наташа уже собиралась войти, когда услышала смех – женский, слишком игривый.
Она замерла.
Через щель в дверях она увидела Колю. Он сидел на краю стола, а перед ним стояла рыжая девушка в обтягивающем платье. Его руки лежали на ее бедрах.
— Ты же знаешь, я не могу думать о работе, когда ты так близко, — сказал Коля, проводя пальцем по ее губам.
Девушка засмеялась.
— А твоя жена?
— Какая жена? — Коля наклонился и прижал губы к ее шее.

Мария продолжала улыбаться.
- Агентству, про которое я говорила, сотрудница требуется – рабыня. Платят хорошо. Один выезд от штуки зелёных. Это за несколько часов работы.
- Ого, нехило, - закачала головой я.
- Так что, если есть кому предложить, предложи. Пятьсот зелёных мне дадут, если до контракта дойдёт. Половину тебе отдам.
- Буду иметь ввиду. Только вряд ли моим знакомым такое предложишь. О родственниках, вообще, говорить нечего.
- Ну, смотри, вдруг сама захочешь, - расширила свою улыбку Мария.
- Нее, - улыбнулась я в ответ. – Не захочу, спасибо.
А через двенадцать дней я написала ей, что захотела.

Ревность у мужчины складывается из эгоизма, доведенного до чертиков, из самолюбия, захваченного врасплох, и раздраженного тщеславия.

Любовь творит с людьми чудеса. Жадный становится воплощением щедрости, черствый сухарь, начинает резвиться как мальчишка. Что бы ни случилось, нельзя позволять прошлому властвовать над собой. Но по силам ли главной героине убедить в этом мужчину много старше себя, с холодным взглядом и бесстрастным сердцем, циничного и разочарованного в жизни? И не только убедить, но и снова научить его любить.

Счастье двоих не всегда зависит только от них. На этот раз главному герою, уже ничего не ждущему от жизни, судьба приготовила свой подарок, и испытания для его недоверчивого сердца. Недаром говорят, что настоящий дом мужчины там, где его сердце, рядом с девушкой, которую любит.

— Поднимите рубашку, — сказал он.

Она вжалась в подушки. — Что?

— Мне нужно оценить состояние гематом на ребрах. Визуально и пальпаторно. Это – стандартная процедура. — В его голосе не было ни намёка на смущение или что-то иное, кроме профессионального интереса. Он ждал.

Её лицо залила волна жара — не стыда, а оглушающего, животного унижения. Оно поднялось из глубины живота, сжало горло горячим, непроглоченным комом, перекрыло воздух. Протестовать? Мысль мелькнула и рассыпалась, как щепка о бетон. Какими словами? Каким правом? Она лежала в его кровати, закутанная в его ткань, сломанная его машиной. Её тело, её уязвимость, её страх — всё было выставлено на холодный свет этого безликого пространства и взвешено. Она была не пациенткой. Она была объектом. Объектом его профессионального внимания и безусловной власти.