Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «skachat»

«Лёгкий роман о дружбе, которая чуть не разбилась о гордость, ревность и один слишком драматичный вечер. Марк и Алина строили рубрику, а в итоге строили доверие — шаг за шагом, извинение за извинением.
Романтическая комедия без надрыва: с иронией, узнаваемыми ситуациями и верой в то, что даже если всё пошло не так, можно просто сесть рядом и сказать: Прости, я был не прав.
Идеально, если хочется чего-то светлого, с юмором и с надеждой на счастливый финал.»

Клуб романтиков и эротоманов не имел адреса. Его нельзя было найти на карте, нельзя было отыскать в телефонном справочнике, нельзя было вызвать такси, чтобы оно привезло тебя к его дверям. О Клубе узнавали иначе — по знаку, который приходил в ту минуту, когда сердце начинало томиться не от пошлой похоти, а от жажды истинной чувственности, от желания соединить в одном порыве и нежность, и страсть, и поэзию, и телесную радость.
Говорили, что Клуб существует столько же, сколько существует любовь. Кто-то утверждал, что его основал сам Казанова в один из скучных вечеров, когда ему надоело покорять сердца светских дам и захотелось собрать вокруг себя единомышленников. Кто-то шептал, что Клуб появился ещё при дворе египетской Клеопатры, и что сама царица была его первой хранительницей. Но чаще всего поговаривали, что Клуб вне времени, что он существует сразу во всех эпохах, и каждый, кто переступает его порог, попадает в тот век, который ближе всего его душе...

Вертолёт трясло так, что Вера Морозова, прижавшись спиной к холодной обшивке, с трудом удерживала в руках медицинскую сумку. За иллюминатором мелькали заснеженные вершины Кавказа, серые, безжалостные, равнодушные к тем, кто осмеливался бросить им вызов.
— До места ещё минут десять! — крикнул пилот, не оборачиваясь. — Держитесь, будет трясти!
Вера кивнула, хотя он её не видел. Ей было двадцать пять, и за плечами у неё уже было три года работы в санитарной авиации. Она видела смерть в лицо столько раз, что перестала её бояться. Но каждый новый вылет — это всегда шаг в неизвестность.
На земле, в альплагере на высоте три тысячи метров, случилось ЧП. Селевой поток, сошедший ночью, накрыл часть лагеря. Погибли четыре человека. Ещё семеро — пропали. Одного из них, руководителя экспедиции, нашли с тяжёлой черепно-мозговой травмой.
Вера посмотрела на своего напарника...

Дождь барабанил по панорамному окну сорокового этажа, размывая огни ночной Москвы в дрожащие золотые пятна. Дамир Волков стоял у стекла, сложив руки на груди, и смотрел вниз, на муравейник города, который, как ему казалось, лежал у его ног. Тридцать два года. Половина из них — у власти. И ни одной ночи, прожитой без тени на совести.
Он повернулся, когда тяжёлая дубовая дверь скрипнула. На пороге стоял его помощник, Глеб, — мужчина лет сорока, с лицом, похожим на старый кирпич.
— Она здесь, — коротко бросил Глеб. — Настаивает на встрече. Говорит, что вопрос касается старого здания на Покровке.
Дамир усмехнулся уголком рта. Покровка. Та самая руина, которую он собирался снести под корень, чтобы возвести на её месте очередной торговый комплекс. Земля стоила дорого, и каждый день простоя обходился ему в круглую сумму.
— Кто она?
— Архитектор. Алиса Ковалёва. Двадцать пять лет. Пришла без записи, охрана хотела её выставить, но она сказала, что у неё есть документы, которые вас заинтере

Дождь хлестал по стёклам чёрного седана, размывая огни ночного Петербурга в дрожащие золотые пятна. Ева Лаврова сидела на заднем сиденье, прижав к груди кожаную папку, и смотрела в окно. Ей было двадцать шесть, и за её плечами уже было пять лет работы синхронным переводчиком — работа, которая требовала не только знания языков, но и умения молчать. Умение молчать сегодня пригодилось ей как никогда.
— Приехали, — коротко бросил водитель, не оборачиваясь.
Ева посмотрела вперёд. Перед ними высилось здание — старинный особняк на набережной Мойки, перестроенный под современные нужды. Фасад — серые колонны, высокие окна, тяжёлая дубовая дверь. Всё в этом доме говорило о деньгах. О власти. О том, что хозяин не привык слышать слово "нет".
Она сглотнула. В папке — контракт. Брак по контракту. На один год. С человеком, которого она видела всего дважды в жизни. С человеком, чьё имя в деловых кругах произносили шёпотом — Максим Зорин. Владелец холдинга, который включал в себя всё...

Продолжение 1 части.
Показания Виктора сработали как детонатор. Не громкий взрыв, а тихий, неотвратимый щелчок, после которого начали падать костяшки домино.
Сначала взяли помощника Григорьева — того самого, кто годами держал в руках все ниточки теневой бухгалтерии. Потом — двух чиновников из городской администрации, чьи подписи стояли на документах, позволявших закрывать глаза на нарушения. Дальше цепочка потянулась к тем, кто привык оставаться в тени: к людям, которые не подписывали бумаг, но отдавали приказы…

Тридцатисемь лет, диплом реставратора и половина старого особняка, доставшегося от бабушки, — это все, что у меня осталось, когда Роман привез в наш дом Алису и папку с дизайн-проектом бутик-отеля. Он говорит, что дом давно заложен, что инвесторы ждут стройку и что мне остается только подписать развод и уйти. Я не ухожу: проверяю документы, нахожу поддельную банковскую гарантию и открываю во флигеле собственную мастерскую, где у меня есть руки, заказы и независимый эксперт, готовый идти до конца. С каждым месяцем всплывают новые фиктивные закупки, давление инвестора становится публичным, а Роман наконец понимает, что Алиса была частью схемы его управляющего, но это знание не отменяет ни его измены, ни моего развода. Цена второго шанса проста: он больше не приказывает, а просит, и я сама решаю, открыть ли ему дверь.

Восемь лет назад владелец строительного холдинга обвинил жену в передаче конкурентам закрытой сметы и развелся с ней за один вечер. Елена превратила заброшенный районный кинотеатр в прибыльный культурный центр и собирается открыть второй зал, когда узнает, что долг здания выкупила компания бывшего мужа, а он предлагает списать его в обмен на возвращение в холдинг и публичное примирение. Отказав, она находит в старой смете цифровую метку, ведущую к финансовому директору, который восемь лет прикрывал вывод денег ее именем. Чтобы вернуть ей деловую репутацию, Максиму придется передать доказательства следствию и отказаться от выгодного поглощения, а Елене - решить, готова ли она когда-нибудь сесть с ним за один стол без сделки о любви.

На юбилее отца Антон Ланской не довел дело до скандала — его любовница уже стояла в зале в платье из коллекции, которую Варвара три месяца шила втайне для их общего ателье. Муж требует тишины ради крупного контракта и открыто давит: без его фамилии, его юристов и его производства у жены не останется ни эскиза, ни доли. Варвара уходит из дома, отказывается от публичной мести и принимает предложение его старшего брата Ильи провести независимый аудит производства — тот много лет не участвует в семейном бизнесе, но хранит свою долю и подозревает подмену документов. Вместе они поднимают историю сделок, находят следы украденных файлов и выходят на давнюю махинацию отца, а Варвара запускает маленькую мастерскую, чтобы впервые выпустить коллекцию под своим именем. Илья твердо держит границу: пока развод не завершен и доля не передана независимому управляющему, между ними не будет ничего, кроме работы, — и именно это решение делает его первым мужчиной, которому Варвара готова поверить.

Ася Миронова привыкла вытаскивать чужие провалы: переписывать речи, возвращать инвесторов и спасать презентации. Когда наследник сети курортов Даниил Воронцов опаздывает на решающую встречу, она снова делает свою работу. Он входит, когда инвесторы уже встают из-за стола, берет микрофон и без разрешения называет Асю своей невестой. Видео становится вирусным, акции стабилизируются, а совет директоров требует поддерживать легенду до голосования. Ася соглашается только на оплачиваемый контракт с правом говорить правду и доступом к финансовым документам. Там она находит схему продажи семейных курортов по заниженной цене. Ложная помолвка превращается в опасное партнерство, но, когда Даниил снова решает за нее, Ася разрывает контракт. Теперь ему придется публично признать ложь и впервые спросить, можно ли остаться рядом без камер, кольца и сделки.