Книги в жанре «Мелодрама» по тегу «ochen-emotsionalno»
– Я беременная.
Эти два слова разрушили её прежнюю жизнь. Генеральская дочь, которая хотела свободы, стала матерью-одиночкой – и осталась одна против всего мира.
Его звали Ник. Он спас её от смерти, подарил ночь любви и исчез. Она ждала его четыре года. Он не отвечал на звонки, не оставил адреса, даже фамилии не назвал.
Их ждет неожиданная встреча через года. Что она принесет?
Сможет ли любовь преодолеть четыре года боли, обиды и молчания? Сможет ли генерал простить своего героя за то, что он стал отцом его внуков?
Эти два слова разрушили её прежнюю жизнь. Генеральская дочь, которая хотела свободы, стала матерью-одиночкой – и осталась одна против всего мира.
Его звали Ник. Он спас её от смерти, подарил ночь любви и исчез. Она ждала его четыре года. Он не отвечал на звонки, не оставил адреса, даже фамилии не назвал.
Их ждет неожиданная встреча через года. Что она принесет?
Сможет ли любовь преодолеть четыре года боли, обиды и молчания? Сможет ли генерал простить своего героя за то, что он стал отцом его внуков?
Я прожила с ним двадцать четыре года.
Отдала ему молодость, имя, талант и тело, которое родило его детей. Я строила его империю, согревала его дом и учила наших детей любить отца, который всегда был слишком занят, чтобы любить их в ответ.
А в годовщину свадьбы он привёл другую женщину.
И взрослую дочь, которую скрывал от меня двадцать два года.
Пока она занимала моё место за семейным столом, в моей сумочке лежал снимок УЗИ. Под сердцем бился ребёнок, который должен был спасти наш умирающий брак.
Но муж не захотел спасать ничего.
Он назвал меня старой, толстой и ненужной. Отказался от детей, носивших его фамилию. Растоптал мою верность, превратил любовь в улику и выставил меня беременную на мороз — без денег, без дома, без права забрать даже собственную одежду.
Отдала ему молодость, имя, талант и тело, которое родило его детей. Я строила его империю, согревала его дом и учила наших детей любить отца, который всегда был слишком занят, чтобы любить их в ответ.
А в годовщину свадьбы он привёл другую женщину.
И взрослую дочь, которую скрывал от меня двадцать два года.
Пока она занимала моё место за семейным столом, в моей сумочке лежал снимок УЗИ. Под сердцем бился ребёнок, который должен был спасти наш умирающий брак.
Но муж не захотел спасать ничего.
Он назвал меня старой, толстой и ненужной. Отказался от детей, носивших его фамилию. Растоптал мою верность, превратил любовь в улику и выставил меня беременную на мороз — без денег, без дома, без права забрать даже собственную одежду.
Он мечтал отомстить врагу, сделав его дочь своей послушной игрушкой, но вместо триумфа попал в плен собственной одержимости…
— Я помогу тебе, но… — усмехается Романов, прожигая меня пронзительным взглядом.
Внутри всё похолодело. Стоило ли сомневаться, что он потребует что-то взамен?..
— Что я должна буду сделать?
— Станешь моей игрушкой, — лениво бросает он, поглаживая дорогую фарфоровую куклу, которую держит в руках.
На миг я теряю дар речи… В горле пересыхает.
— Что?! В каком смысле? — шепчу в ответ.
— В самом прямом, Зарина, — с гадкой улыбкой отвечает он, хватает свою куклу за волосы, тянет, так что голова бедной куколки сворачивается набок…
— Я помогу тебе, но… — усмехается Романов, прожигая меня пронзительным взглядом.
Внутри всё похолодело. Стоило ли сомневаться, что он потребует что-то взамен?..
— Что я должна буду сделать?
— Станешь моей игрушкой, — лениво бросает он, поглаживая дорогую фарфоровую куклу, которую держит в руках.
На миг я теряю дар речи… В горле пересыхает.
— Что?! В каком смысле? — шепчу в ответ.
— В самом прямом, Зарина, — с гадкой улыбкой отвечает он, хватает свою куклу за волосы, тянет, так что голова бедной куколки сворачивается набок…
Хочется разреветься в голос. Сперва увольнение, потом ссора с папой. Марк и Ира в одной постели. А дальше что?
Что светлого осталось в жизни, если самые близкие люди в итоге повернулись спиной, а я просто мчу в полном одиночестве по темной намокающей трассе.
— Псих! — ору, осознав, как машина впереди виляет, сдаю вправо, но колеса на мокром асфальте прокатываются.
Удар. Хруст стекла и скрежет металла.
На мгновение теряю ориентацию. Потом боль. Я отключаюсь.
Открываю глаза, но вижу только узкую светлую полоску лица среди мути. Серая радужка глаз и такие же, как мое болото, черные зрачки. Больше ничего. Смотрят прямо в душу, взбираются под кожу. Тепло становится. Спокойно. Хоть умирай.
— Умирать запрещаю. Не в мое дежурство, — звучит голос, за который цепляюсь. Тянусь руками, и снова наступает темнота.
Он вытащил меня из лап смерти, но оказалось, что спасать нужно не только меня
Что светлого осталось в жизни, если самые близкие люди в итоге повернулись спиной, а я просто мчу в полном одиночестве по темной намокающей трассе.
— Псих! — ору, осознав, как машина впереди виляет, сдаю вправо, но колеса на мокром асфальте прокатываются.
Удар. Хруст стекла и скрежет металла.
На мгновение теряю ориентацию. Потом боль. Я отключаюсь.
Открываю глаза, но вижу только узкую светлую полоску лица среди мути. Серая радужка глаз и такие же, как мое болото, черные зрачки. Больше ничего. Смотрят прямо в душу, взбираются под кожу. Тепло становится. Спокойно. Хоть умирай.
— Умирать запрещаю. Не в мое дежурство, — звучит голос, за который цепляюсь. Тянусь руками, и снова наступает темнота.
Он вытащил меня из лап смерти, но оказалось, что спасать нужно не только меня
— Ты была удобной женой, а мне нужна полезная.
Так сказал мой муж, прежде чем отправить меня в тюрьму за преступление, которого я не совершала.
Он уничтожил мою жизнь ради наследника.
Но судьба распорядилась иначе и наследницей стала его собственная дочь, от которой он отказался.
Я дала ей имя и стала матерью. Вернулась к человеку, который однажды похоронил меня заживо.
Теперь он в сжимающейся клетке с женщиной, которую не узнает.
А я шаг за шагом превращаю его жизнь в ад.
Так сказал мой муж, прежде чем отправить меня в тюрьму за преступление, которого я не совершала.
Он уничтожил мою жизнь ради наследника.
Но судьба распорядилась иначе и наследницей стала его собственная дочь, от которой он отказался.
Я дала ей имя и стала матерью. Вернулась к человеку, который однажды похоронил меня заживо.
Теперь он в сжимающейся клетке с женщиной, которую не узнает.
А я шаг за шагом превращаю его жизнь в ад.
Она думала, что у них идеальная семья.
Она думала, что он любит её так же, как она любит его.
Она ошибалась.
В ночь перед десятилетием свадьбы Алиса находит в кабинете мужа чужую заколку, а в их собственной постели — другую женщину. Павел не просто изменяет ей — он методично разрушает её жизнь, оставляя без гроша, отбирая ресторан и угрожая забрать дочь. Из тихой и доверчивой домохозяйки Алиса превращается в воина, который готов сражаться за своё будущее.
Но чем глубже она копает, тем страшнее становятся тайны прошлого. Предательство мужа оказывается лишь верхушкой айсберга, за которым скрываются финансовые махинации, шантаж и убийство. Алисе предстоит не просто пережить развод — она должна разрушить империю лжи, чтобы спасти свою семью. Она больше не жертва. Теперь она — охотник.
Она думала, что он любит её так же, как она любит его.
Она ошибалась.
В ночь перед десятилетием свадьбы Алиса находит в кабинете мужа чужую заколку, а в их собственной постели — другую женщину. Павел не просто изменяет ей — он методично разрушает её жизнь, оставляя без гроша, отбирая ресторан и угрожая забрать дочь. Из тихой и доверчивой домохозяйки Алиса превращается в воина, который готов сражаться за своё будущее.
Но чем глубже она копает, тем страшнее становятся тайны прошлого. Предательство мужа оказывается лишь верхушкой айсберга, за которым скрываются финансовые махинации, шантаж и убийство. Алисе предстоит не просто пережить развод — она должна разрушить империю лжи, чтобы спасти свою семью. Она больше не жертва. Теперь она — охотник.
— Знакомьтесь, новый хирург в нашем дружном коллективе, Зимина Евгения Антоновна, — зав отделением представляет меня персоналу.
Мой взгляд медленно скользит по присутствующим, упирается в того, кто только вошёл в зал совещаний. Сердце пропускает удар, а затем начинает бешено стучать о рёбра, разнося болезненный жар по венам.
Сивирский с его ледяным серым взглядом смотрит прямо на меня. Долго. Пристально. А потом вдруг отводит глаза и на его лице застывает маска безразличия.
И меня это безразличие почему-то ранит... Как будто мне нужно хоть какое-то подтверждение, что он помнит, что ему не всё равно. Но, конечно, плевать. Он ведь не знает, тайну, которую я храню всё это время.
Мой взгляд медленно скользит по присутствующим, упирается в того, кто только вошёл в зал совещаний. Сердце пропускает удар, а затем начинает бешено стучать о рёбра, разнося болезненный жар по венам.
Сивирский с его ледяным серым взглядом смотрит прямо на меня. Долго. Пристально. А потом вдруг отводит глаза и на его лице застывает маска безразличия.
И меня это безразличие почему-то ранит... Как будто мне нужно хоть какое-то подтверждение, что он помнит, что ему не всё равно. Но, конечно, плевать. Он ведь не знает, тайну, которую я храню всё это время.
Я двадцать лет была для него женой.
Домом. Тылом. Матерью его детей. Женщиной, которая молчала, терпела, переезжала из гарнизона в гарнизон, встречала его с работы, гладила форму, прощала холодность и верила, что любовь иногда просто устаёт.
А потом я нашла телефон.
Чужие сообщения. Чужой запах на его коже. Чужую женщину, которая уже примеряла мою жизнь, мою постель, моё место рядом с ним.
Я была беременна его долгожданным сыном, когда поняла: меня не просто разлюбили. Меня уже вычеркнули.
Но самое страшное началось не с измены.
Самое страшное началось тогда, когда люди, которым я доверяла, решили, что меня можно похоронить заранее. Вместе с ребёнком, которого я ещё носила под сердцем.
Домом. Тылом. Матерью его детей. Женщиной, которая молчала, терпела, переезжала из гарнизона в гарнизон, встречала его с работы, гладила форму, прощала холодность и верила, что любовь иногда просто устаёт.
А потом я нашла телефон.
Чужие сообщения. Чужой запах на его коже. Чужую женщину, которая уже примеряла мою жизнь, мою постель, моё место рядом с ним.
Я была беременна его долгожданным сыном, когда поняла: меня не просто разлюбили. Меня уже вычеркнули.
Но самое страшное началось не с измены.
Самое страшное началось тогда, когда люди, которым я доверяла, решили, что меня можно похоронить заранее. Вместе с ребёнком, которого я ещё носила под сердцем.
💔РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН
Муж берёт меня за локоть и вытаскивает — не грубо, не рывком, а деловито, как выносят мебель.
— Артур, ты сошел с ума?
Дождь бьёт меня по лицу. Волосы липнут к щекам, к шраму.
— Послушай меня внимательно, Скрипачка, — говорит он. — Через два месяца выборы.
— У меня под сердцем твой ребёнок.
— У тебя диагноз, — говорит он. — Заключение подписано вчера. У тебя почти нет голоса, Ника, после того как на тебя напали. Тебя никто и никогда не станет слушать.
— Я твоя жена.
— Ты была моей женой. Пока не стала такой..убогой, немой, заикающейся старухой.
Я хватаю мужа за руку.
— Артур. Артур, посмотри на меня. Один раз. Посмотри мне в лицо.
И он смотрит.
Вот теперь смотрит. Прямо. Долго. В глаза.
— Прости, — говорит Артур. — Так будет лучше для всех. Если не хочешь в клинику, я больше не твой муж и не твой спаситель. И ребенок этот мне не нужен. Лиля – твоя сестра родит мне наследника получше.
Муж берёт меня за локоть и вытаскивает — не грубо, не рывком, а деловито, как выносят мебель.
— Артур, ты сошел с ума?
Дождь бьёт меня по лицу. Волосы липнут к щекам, к шраму.
— Послушай меня внимательно, Скрипачка, — говорит он. — Через два месяца выборы.
— У меня под сердцем твой ребёнок.
— У тебя диагноз, — говорит он. — Заключение подписано вчера. У тебя почти нет голоса, Ника, после того как на тебя напали. Тебя никто и никогда не станет слушать.
— Я твоя жена.
— Ты была моей женой. Пока не стала такой..убогой, немой, заикающейся старухой.
Я хватаю мужа за руку.
— Артур. Артур, посмотри на меня. Один раз. Посмотри мне в лицо.
И он смотрит.
Вот теперь смотрит. Прямо. Долго. В глаза.
— Прости, — говорит Артур. — Так будет лучше для всех. Если не хочешь в клинику, я больше не твой муж и не твой спаситель. И ребенок этот мне не нужен. Лиля – твоя сестра родит мне наследника получше.
Поверив ложным обвинениям в предательстве, Саид безжалостно вычеркнул Валерию из своей жизни.
Она ушла, не сказав, что беременна от него.
Спустя три года судьба вновь сводит их вместе — невеста Саида нанимает ее для организации их свадьбы. Валерия приходит на встречу с маленькой дочкой, которая как две капли воды похожа на него...
Она ушла, не сказав, что беременна от него.
Спустя три года судьба вновь сводит их вместе — невеста Саида нанимает ее для организации их свадьбы. Валерия приходит на встречу с маленькой дочкой, которая как две капли воды похожа на него...
Подборка эмоциональных мелодрам
Выберите полку для книги