Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «ochen-emotsionalno»
— Ну надо же! Смотрите, кто к нам пожаловал! Это бывшая жена моего Игорька! Тортики печет теперь, оказывается!
Стою под пристальными насмешливыми взглядами женщин в дорогих платьях и сверкающих бриллиантах и мечтаю провалиться сквозь землю.
— Отнеси свое убожество на кухню, для голодного персонала сойдет твоя стряпня, – командует та, которая разрушила мою семью. – И даже не рассчитывай, что я буду платить за такую фигню!
Слезы застилают глаза, а в спину получаю удар, от которого торт вылетает из моих рук и оседает бесформенной кучей на дорогом мраморе пола.
— Какая ты неуклюжая! Ни мужа удержать не можешь, ни торт! – смеется гадина.
***
Муж ушел к подруге, оставив меня с сыном без копейки денег. Но ей показалось этого мало и она решила унизить меня прилюдно.
Только вот не учла, что бумеранг всегда возвращается…
Стою под пристальными насмешливыми взглядами женщин в дорогих платьях и сверкающих бриллиантах и мечтаю провалиться сквозь землю.
— Отнеси свое убожество на кухню, для голодного персонала сойдет твоя стряпня, – командует та, которая разрушила мою семью. – И даже не рассчитывай, что я буду платить за такую фигню!
Слезы застилают глаза, а в спину получаю удар, от которого торт вылетает из моих рук и оседает бесформенной кучей на дорогом мраморе пола.
— Какая ты неуклюжая! Ни мужа удержать не можешь, ни торт! – смеется гадина.
***
Муж ушел к подруге, оставив меня с сыном без копейки денег. Но ей показалось этого мало и она решила унизить меня прилюдно.
Только вот не учла, что бумеранг всегда возвращается…
— Она, в отличие от тебя, сможет родить мне ребенка. И мне с ней лучше. Во всём. — Муж холодно выделяет последнюю фразу.
Немею.
— Неужели ты готов променять годы нашего брака на эту дешевую подстилку в мини юбке?..
— Я собираюсь жениться на ней, Ань. Уже предложение сделал. А с тобой, с тобой все кончено. Я подал на развод.
Машина медленно тормозит.
— Выходи. — Равнодушно.
— Здесь?..
— Здесь. — Повторяет. — Кому ты нужна такая? Бракованная. Пустая.
И через минуту я уже стою на обочине ночной трассы. С неба ливень стеной. Ауди мужа резко дает по газам, обливая меня грязью из-под задних колес.
Пячусь, в неверии смотря как растворяются в темноте огоньки поворотников. Спотыкаюсь и падаю в холодную лужу. Белый свитер и брюки тут же пропитываются грязью.
Кладу руку на свой живот, защищая малышку под сердцем. О ней знаю лишь я.
— Бракованная?..
Мой муж еще не знает, что совершил самую большую в жизни ошибку.
Потому что дальше происходит то, что изменит его судьбу навсегда.
Немею.
— Неужели ты готов променять годы нашего брака на эту дешевую подстилку в мини юбке?..
— Я собираюсь жениться на ней, Ань. Уже предложение сделал. А с тобой, с тобой все кончено. Я подал на развод.
Машина медленно тормозит.
— Выходи. — Равнодушно.
— Здесь?..
— Здесь. — Повторяет. — Кому ты нужна такая? Бракованная. Пустая.
И через минуту я уже стою на обочине ночной трассы. С неба ливень стеной. Ауди мужа резко дает по газам, обливая меня грязью из-под задних колес.
Пячусь, в неверии смотря как растворяются в темноте огоньки поворотников. Спотыкаюсь и падаю в холодную лужу. Белый свитер и брюки тут же пропитываются грязью.
Кладу руку на свой живот, защищая малышку под сердцем. О ней знаю лишь я.
— Бракованная?..
Мой муж еще не знает, что совершил самую большую в жизни ошибку.
Потому что дальше происходит то, что изменит его судьбу навсегда.
🩵🤍🩵 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🩵🤍🩵 ПЕРВЫЕ ДНИ ЦЕНА САМАЯ НИЗКАЯ! 🩵🤍🩵
— Вера Андреевна, познакомьтесь. Это наш жених.
Я поднимаю глаза — и забываю, как дышать.
Шесть лет назад я ушла от Александра Багрова, не сказав самого главного.
Не призналась, что ношу под сердцем его ребёнка.
Просто закрыла дверь и заставила себя жить дальше.
А сегодня он стоит передо мной рядом с другой женщиной.
Красивой. Счастливой. С его кольцом на руке.
И я должна фотографировать их помолвку.
Мне нужно выдержать всего несколько часов.
Не смотреть на него слишком долго.
Не вспоминать, как сильно я его любила.
И главное — не позволить ему узнать о девочке, которой уже пять с половиной лет.
Но посреди съёмки во двор вбегает Ника.
— Мамочка, я тебя нашла!
Я подхватываю дочь на руки и уже думаю только об одном: увести её отсюда раньше, чем он подойдёт ближе.
Но Ника вдруг смотрит мне за спину.
Туда, где стоит он.
— Мам, это же дядя с твоей фотографии…
— Вера Андреевна, познакомьтесь. Это наш жених.
Я поднимаю глаза — и забываю, как дышать.
Шесть лет назад я ушла от Александра Багрова, не сказав самого главного.
Не призналась, что ношу под сердцем его ребёнка.
Просто закрыла дверь и заставила себя жить дальше.
А сегодня он стоит передо мной рядом с другой женщиной.
Красивой. Счастливой. С его кольцом на руке.
И я должна фотографировать их помолвку.
Мне нужно выдержать всего несколько часов.
Не смотреть на него слишком долго.
Не вспоминать, как сильно я его любила.
И главное — не позволить ему узнать о девочке, которой уже пять с половиной лет.
Но посреди съёмки во двор вбегает Ника.
— Мамочка, я тебя нашла!
Я подхватываю дочь на руки и уже думаю только об одном: увести её отсюда раньше, чем он подойдёт ближе.
Но Ника вдруг смотрит мне за спину.
Туда, где стоит он.
— Мам, это же дядя с твоей фотографии…
—Я российский герой! Всенародный любимец! Меня обожает вся страна! А ты… что мне даешь ты? — муж скользит по мне недовольным взглядом.
—Семью, любовь… себя? — звучит как вопрос.
—Себя? — хмыкает он, словно пробуя это слово на вкус. — Этого недостаточно. Для спортсмена такого масштаба мне одной тебя мало. Ты же знаешь, мы хоккеисты такие — чем больше шайб забьем, тем лучше.
—И… — облизываю пересохшие губы. — И сколько “шайб” ты уже забил?
—А это, моя дорогая, не важно, — муж подходит ко мне, смотри мне в глаза. —Главное, что я возвращаюсь к тебе и позволяю себя любить. Так что цени это, — он дотрагивается губами до моего лба. — Ведь любая желает быть на твоем месте рядом со мной.
Но я больше не желала быть на своем месте. Я подала на развод и забрала годовалого сына с собой. Мне пришлось начинать все заново, строить жизнь в одиночестве. И у меня почти это получилось, пока через полгода мы не столкнулись с Сашей и его новой пассией, которой оказалась бывшая жена моего брата.
—Семью, любовь… себя? — звучит как вопрос.
—Себя? — хмыкает он, словно пробуя это слово на вкус. — Этого недостаточно. Для спортсмена такого масштаба мне одной тебя мало. Ты же знаешь, мы хоккеисты такие — чем больше шайб забьем, тем лучше.
—И… — облизываю пересохшие губы. — И сколько “шайб” ты уже забил?
—А это, моя дорогая, не важно, — муж подходит ко мне, смотри мне в глаза. —Главное, что я возвращаюсь к тебе и позволяю себя любить. Так что цени это, — он дотрагивается губами до моего лба. — Ведь любая желает быть на твоем месте рядом со мной.
Но я больше не желала быть на своем месте. Я подала на развод и забрала годовалого сына с собой. Мне пришлось начинать все заново, строить жизнь в одиночестве. И у меня почти это получилось, пока через полгода мы не столкнулись с Сашей и его новой пассией, которой оказалась бывшая жена моего брата.
- Проваливай, Лиза - в ярости кричит муж, показывая на меня и нашу с ним общую дочь. - У меня вторая семья, с ними я по-настоящему счастлив, а вы с Машей глупая ошибка... недоразумение!
Мы с дочкой приехали к мужу в часть, чтоб сделать сюрприз на его юбилей.
Но сюрприз ждал нас... оказалось, что у мужа вторая семья... молодая жена и двое сыновей, перед которыми он нас унизил и вышвырнул на улицу чужого города, прямо в ночь... перед началом ракетного обстрела.
А спустя час, когда город был охвачен огнём я просила у мужа помощи…
Не для себя, для нашей дочери.
Но он не пустил в свою машину, грубо ответил:
- Сами себя спасёте... мне дороже вторая семья.
И бросил нас с дочкой погибать под огнём...
Мы с дочкой приехали к мужу в часть, чтоб сделать сюрприз на его юбилей.
Но сюрприз ждал нас... оказалось, что у мужа вторая семья... молодая жена и двое сыновей, перед которыми он нас унизил и вышвырнул на улицу чужого города, прямо в ночь... перед началом ракетного обстрела.
А спустя час, когда город был охвачен огнём я просила у мужа помощи…
Не для себя, для нашей дочери.
Но он не пустил в свою машину, грубо ответил:
- Сами себя спасёте... мне дороже вторая семья.
И бросил нас с дочкой погибать под огнём...
— Привет, — коварно улыбается девушка, ни с того ни с сего оказавшаяся на пороге нашего с мужем дома.
— Здравствуйте… — лепечу.
— Пустишь? — спрашивает она и без проса проходит в дом.
— У меня муж скоро придёт… — отвечаю, глядя на свои руки, перепачканные в муке.
— Гаяр не придёт к тебе сегодня, — заявляет она, — положенные семь дней после свадьбы прошли. Не жди его в эту ночь.
— Что? — произношу ничего не понимая.
Но в сердце начинает грызть неведомый монстр с такими же как у неё ядовитыми зелёными глазами.
— Учись его делить, Малика. Ты вторая жена. Считай, что наложница. Всегда доступная личная шармута. И всегда будешь подчиняться. И ему, и мне. Гаяр сам мне сказал, что ты теперь моя служанка, если захочу, будешь и меня развлекать и ублажать. И только попробуй слово против вякни.
— Здравствуйте… — лепечу.
— Пустишь? — спрашивает она и без проса проходит в дом.
— У меня муж скоро придёт… — отвечаю, глядя на свои руки, перепачканные в муке.
— Гаяр не придёт к тебе сегодня, — заявляет она, — положенные семь дней после свадьбы прошли. Не жди его в эту ночь.
— Что? — произношу ничего не понимая.
Но в сердце начинает грызть неведомый монстр с такими же как у неё ядовитыми зелёными глазами.
— Учись его делить, Малика. Ты вторая жена. Считай, что наложница. Всегда доступная личная шармута. И всегда будешь подчиняться. И ему, и мне. Гаяр сам мне сказал, что ты теперь моя служанка, если захочу, будешь и меня развлекать и ублажать. И только попробуй слово против вякни.
– Убери руки, – требует она, но звучит это неубедительно. Скорее как просьба о пощаде.
– А если не уберу? – я наклоняюсь к самому её уху, касаясь губами растрепавшихся волос. – Пожалуешься мамочке? Или перед Кириллом лапки раздвинешь, чтобы защитил от страшного меня?
Я чувствую исходящий от неё жар.
Она горячая. Не просто теплая, а пылающая. Этот жар передается мне, заставляет кровь бежать быстрее.
Я смотрю на её шею. Тонкая, беззащитная. Там, под бледной кожей, бешено бьётся жилка, как у пойманного зверька.
Мне вдруг безумно хочется прижаться к этому месту губами. Попробовать этот пульс на вкус. Укусить. Оставить метку.
Какого хрена?
– А если не уберу? – я наклоняюсь к самому её уху, касаясь губами растрепавшихся волос. – Пожалуешься мамочке? Или перед Кириллом лапки раздвинешь, чтобы защитил от страшного меня?
Я чувствую исходящий от неё жар.
Она горячая. Не просто теплая, а пылающая. Этот жар передается мне, заставляет кровь бежать быстрее.
Я смотрю на её шею. Тонкая, беззащитная. Там, под бледной кожей, бешено бьётся жилка, как у пойманного зверька.
Мне вдруг безумно хочется прижаться к этому месту губами. Попробовать этот пульс на вкус. Укусить. Оставить метку.
Какого хрена?
— Немедленно высадите меня! Я никуда не полечу с женщиной за штурвалом! – истерит молодая девица в розовом.
— Да успокойся ты! — раздраженно рявкает ее спутник в дорогом костюме. — Ну и что, что капитан — баба! Она ж не первый раз замужем! Уже летала!
Они так заняты ссорой, что не замечают меня.
— Ну и правда, чего так нервничать? Хоть капитан и первый раз замужем, так это ведь поправимо! — улыбаюсь я, наблюдая, как вытягивается лицо моего мужа.
***
Подменила коллегу на рейсе и узнала, что муж возит на курорты силиконовую любовницу, и рассказывает ей, что я лежу в коме!
Ну что ж, самое время очнуться и сменить курс…
— Да успокойся ты! — раздраженно рявкает ее спутник в дорогом костюме. — Ну и что, что капитан — баба! Она ж не первый раз замужем! Уже летала!
Они так заняты ссорой, что не замечают меня.
— Ну и правда, чего так нервничать? Хоть капитан и первый раз замужем, так это ведь поправимо! — улыбаюсь я, наблюдая, как вытягивается лицо моего мужа.
***
Подменила коллегу на рейсе и узнала, что муж возит на курорты силиконовую любовницу, и рассказывает ей, что я лежу в коме!
Ну что ж, самое время очнуться и сменить курс…
— Будешь нашим папой! — раздается откуда-то снизу.
Я опускаю взгляд и натыкаюсь на маленькую темноволосую девчонку лет четырех в голубом платьице.
— Эй! Я нам папу нашла! — через плечо кричит она.
И мгновение спустя рядом оказываются два таких же темноволосых парня. Я смотрю на всех троих и понимаю… У них одно лицо… Они одного роста. Одной комплекции и… возраста. Близнецы. Тройняшки.
— Я не могу быть вашем папой.
— Нам для конкурса надо.
Троица уже тянет меня к сцене. Песня замолкает. Девушка в белоснежном костюме Снегурочки опускает микрофон и поворачивается ко мне всем корпусом.
— Алена… — я замираю, позабыв, как дышать.
— Мама-мама, мы нам папу нашли! — кричат радостно тройняшки.
— Тепель все будет холосо! — бодро добавляет малышка, уже повисшая на моем локте.
Хорошо?
Ну это как посмотреть…
Трое детей… Алена… мама?
Года четыре им, да?
Шок накрывает меня с головой.
Я хмурюсь, опуская голову.
— Это как понимать? — требую ответа.
Я опускаю взгляд и натыкаюсь на маленькую темноволосую девчонку лет четырех в голубом платьице.
— Эй! Я нам папу нашла! — через плечо кричит она.
И мгновение спустя рядом оказываются два таких же темноволосых парня. Я смотрю на всех троих и понимаю… У них одно лицо… Они одного роста. Одной комплекции и… возраста. Близнецы. Тройняшки.
— Я не могу быть вашем папой.
— Нам для конкурса надо.
Троица уже тянет меня к сцене. Песня замолкает. Девушка в белоснежном костюме Снегурочки опускает микрофон и поворачивается ко мне всем корпусом.
— Алена… — я замираю, позабыв, как дышать.
— Мама-мама, мы нам папу нашли! — кричат радостно тройняшки.
— Тепель все будет холосо! — бодро добавляет малышка, уже повисшая на моем локте.
Хорошо?
Ну это как посмотреть…
Трое детей… Алена… мама?
Года четыре им, да?
Шок накрывает меня с головой.
Я хмурюсь, опуская голову.
— Это как понимать? — требую ответа.
— Масик, срочно забери меня отсюда! – капризно-томным голосом тянет силиконовая мадам в обтягивающих лосинах с дерзкой леопардовой расцветкой.
— Рита Дмитриевна, там приехал ее папик. Будем слушать или сразу запрос и на него оформлять?
— Ну давай послушаем, может, удивит чем, – устало сажусь за стол и достаю таможенные формуляры.
И ведь действительно удивил!
Во-первых, тем, что его зовут Павел Константинович, а не Масик.
А во-вторых, что он уже почти двадцать лет как мой муж…
— Рита Дмитриевна, там приехал ее папик. Будем слушать или сразу запрос и на него оформлять?
— Ну давай послушаем, может, удивит чем, – устало сажусь за стол и достаю таможенные формуляры.
И ведь действительно удивил!
Во-первых, тем, что его зовут Павел Константинович, а не Масик.
А во-вторых, что он уже почти двадцать лет как мой муж…
Подборка эмоциональных любовных романов
Выберите полку для книги