Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «predatelstvo»
Томас и Изи работают в квебекском онлайн-издании «Городской курьер». Каждый день они встречаются в коридоре редакции — и проходят мимо.
Томас не доверяет людям настолько, что даже рукопожатие для него слишком близко. Изи — кинестетик, для которой прикосновение — способ понимать мир, но она не позволяет его случайным людям.
Одна маленькая ложь заставляет их работать вместе. Им неожиданно комфортно рядом — без спешки и обещаний. Оба чужие в этом городе, оба привыкли держать дистанцию.
Это история о том, почему двое тянутся друг к другу, но боятся коснуться — и о том, что близость возможна без необходимости что-то друг в друге исправлять.
Томас не доверяет людям настолько, что даже рукопожатие для него слишком близко. Изи — кинестетик, для которой прикосновение — способ понимать мир, но она не позволяет его случайным людям.
Одна маленькая ложь заставляет их работать вместе. Им неожиданно комфортно рядом — без спешки и обещаний. Оба чужие в этом городе, оба привыкли держать дистанцию.
Это история о том, почему двое тянутся друг к другу, но боятся коснуться — и о том, что близость возможна без необходимости что-то друг в друге исправлять.
Они поженились не по любви — родители объединили бизнес, объединив и их жизни. Она терпела холодность мужа, мечтала о ребенке, надеялась на чудо. Но чудо не случилось: выкидыш, а вслед за ним — удар посильнее. Муж приводит в дом беременную любовницу и предлагает жене… просто не мешать.
Алиса просыпается в старой родительской квартире, где время будто остановилось восемь лет назад. Только вот жизнь, которую она помнит – реальна?
Иногда самая страшная правда — это не то, что с нами случилось. А то, что мы сами себе придумали, лишь бы не сойти с ума от реальности.
Иногда самая страшная правда — это не то, что с нами случилось. А то, что мы сами себе придумали, лишь бы не сойти с ума от реальности.
— Вы охренели? — слова вырвались чужим сиплым шепотом.
На холодном подоконнике лестничной клетки сплелись два тела. Мой идеальный муж и моя лучшая подруга. Пока я накрывала на стол, а внизу ее ждало такси.
Илья даже не вздрогнул. Он не остановился.
— Слава, закрой дверь и жди дома. Я скоро приду, — бросил он раздраженно, будто я застала его за чтением чужой почты.
Двадцать лет брака рухнули в одну секунду. Но кошмар только начинался.
— Развода не будет, — скажет он мне позже, спокойно ужиная. — И ты никому ничего не скажешь. Иначе проблемы будут у всех. В том числе у нашего сына. Все мужики изменяют. Рано или поздно. Я просто долго держался. Это… животный инстинкт. Подумаешь, слегка спустил пар. Живи дальше, как жили.
Он думает, что загнал меня в ловушку. Но он забыл, что я — хирург. А хирурги умеют ампутировать то, что гниет. Даже если под скальпель пойдет любимый муж и, как мне казалось, наш абсолютно счастливый брак.
На холодном подоконнике лестничной клетки сплелись два тела. Мой идеальный муж и моя лучшая подруга. Пока я накрывала на стол, а внизу ее ждало такси.
Илья даже не вздрогнул. Он не остановился.
— Слава, закрой дверь и жди дома. Я скоро приду, — бросил он раздраженно, будто я застала его за чтением чужой почты.
Двадцать лет брака рухнули в одну секунду. Но кошмар только начинался.
— Развода не будет, — скажет он мне позже, спокойно ужиная. — И ты никому ничего не скажешь. Иначе проблемы будут у всех. В том числе у нашего сына. Все мужики изменяют. Рано или поздно. Я просто долго держался. Это… животный инстинкт. Подумаешь, слегка спустил пар. Живи дальше, как жили.
Он думает, что загнал меня в ловушку. Но он забыл, что я — хирург. А хирурги умеют ампутировать то, что гниет. Даже если под скальпель пойдет любимый муж и, как мне казалось, наш абсолютно счастливый брак.
– Какая ещё к чёрту беременность?! – злостный рык мужа долетает до меня.
Я нарочно оставила тест в ванной комнате на полочке рядом с зубной щёткой мужа. Хотела, чтобы он случайно наткнулся на бумажную полоску, увидел положительный результат и обрадовался.
Я была уверена, что он будет счастлив! Но сейчас мой муж стоит в дверях и смотрит на меня с ненавистью и злобой.
– Какого дьявола? Как ты это объяснишь? – чуть ли не кричит и трясёт тестом прямо перед моим носом.
– Совсем скоро ты станешь отцом… – шепчу сквозь слёзы.
– Уходи! Чтобы ноги твоей не было в моём доме! Мне не нужна ни ты, ни твой чёртов плод!
Мерзавец больно хватает меня за руку и выволакивает на улицу.
– Все твои вещи, включая документы, отправятся в мусорку. На развод я подам уже сегодня! После развода ни тебе, ни твоему щенку не достанется ни единой копейки! – рычит и захлопывает железные ворота прямо перед моим носом.
Я нарочно оставила тест в ванной комнате на полочке рядом с зубной щёткой мужа. Хотела, чтобы он случайно наткнулся на бумажную полоску, увидел положительный результат и обрадовался.
Я была уверена, что он будет счастлив! Но сейчас мой муж стоит в дверях и смотрит на меня с ненавистью и злобой.
– Какого дьявола? Как ты это объяснишь? – чуть ли не кричит и трясёт тестом прямо перед моим носом.
– Совсем скоро ты станешь отцом… – шепчу сквозь слёзы.
– Уходи! Чтобы ноги твоей не было в моём доме! Мне не нужна ни ты, ни твой чёртов плод!
Мерзавец больно хватает меня за руку и выволакивает на улицу.
– Все твои вещи, включая документы, отправятся в мусорку. На развод я подам уже сегодня! После развода ни тебе, ни твоему щенку не достанется ни единой копейки! – рычит и захлопывает железные ворота прямо перед моим носом.
- То есть, я не спала ночами… Страдала, думая, что моя дочь больна. А ты на самом деле здорова, просто тебе нужно… отдать донорский орган ребенку, которого нажил на стороне твой отец?
Меня ведет, голова кружится. Я только что узнала о предательстве мужа, но это не все.
Моя дочь пошла на ложь ради спасения брата. О нем она знает последние полгода. И они с моим мужем, ее отцом, безбожно врут мне о болезни…
- Мам… он мой брат. И ты бы не позволила мне на это пойти, - бурчит Алена. - Вопрос жизни и смерти, как ты не понимаешь?
Последние полгода я считала, что моя дочь неизлечимо больна. Однако это не так, хотя Алена и стоит на пороге того, чтобы ее покалечили.
Она хочет спасти брата - ребенка своего отца от другой.
А я - единственная, кто может не позволить ей это сделать.
Меня ведет, голова кружится. Я только что узнала о предательстве мужа, но это не все.
Моя дочь пошла на ложь ради спасения брата. О нем она знает последние полгода. И они с моим мужем, ее отцом, безбожно врут мне о болезни…
- Мам… он мой брат. И ты бы не позволила мне на это пойти, - бурчит Алена. - Вопрос жизни и смерти, как ты не понимаешь?
Последние полгода я считала, что моя дочь неизлечимо больна. Однако это не так, хотя Алена и стоит на пороге того, чтобы ее покалечили.
Она хочет спасти брата - ребенка своего отца от другой.
А я - единственная, кто может не позволить ей это сделать.
— И как давно ты встречаешься с бывшей за моей спиной?
Егор отводит взгляд, сжимает челюсти недовольно, будто ему неприятно, что я застала его на горячем.
— Мы не встречаемся. Алиса захотела найти мать, пообщаться и… вот, — Егор пожимает плечами. — Это что, проблема?
— Не проблема, но ты ничего не сказал мне. За моей спиной ходил с ней в рестораны.
— И что? — выдает равнодушно. — Я дочь водил на встречи, а не то, что ты себе надумала.
Пятнадцать лет брака, общий ребенок и дочка, которую воспитала, как свою. А потом я узнаю, что мой муж и дочь, наврав мне, улетают на отдых с ней. С новой мамой.
Но тогда я еще не знала, что скрывается за этой поездкой на самом деле…
Егор отводит взгляд, сжимает челюсти недовольно, будто ему неприятно, что я застала его на горячем.
— Мы не встречаемся. Алиса захотела найти мать, пообщаться и… вот, — Егор пожимает плечами. — Это что, проблема?
— Не проблема, но ты ничего не сказал мне. За моей спиной ходил с ней в рестораны.
— И что? — выдает равнодушно. — Я дочь водил на встречи, а не то, что ты себе надумала.
Пятнадцать лет брака, общий ребенок и дочка, которую воспитала, как свою. А потом я узнаю, что мой муж и дочь, наврав мне, улетают на отдых с ней. С новой мамой.
Но тогда я еще не знала, что скрывается за этой поездкой на самом деле…
💚🤍💚 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💚🤍💚
— Папочка! — радостно кричит девочка и бросается к моему мужу.
Я стою на парковке, не чувствуя ног, и смотрю, как Кирилл подхватывает ребёнка на руки — легко, привычно, как будто делал это тысячу раз.
Десять лет брака.
Десять лет попыток стать мамой.
И один удар — который разбивает всё.
Я думала, самое страшное сегодня — сбить чужого ребёнка.
Оказалось, куда больнее — узнать, что этот ребёнок не чужой.
Что у моего мужа есть другая женщина.
Другая жизнь.
Другая семья.
И я в ней — лишняя.
Говорят, правда всегда выходит наружу.
Но как жить дальше, если вся твоя жизнь оказалась ложью?
— Папочка! — радостно кричит девочка и бросается к моему мужу.
Я стою на парковке, не чувствуя ног, и смотрю, как Кирилл подхватывает ребёнка на руки — легко, привычно, как будто делал это тысячу раз.
Десять лет брака.
Десять лет попыток стать мамой.
И один удар — который разбивает всё.
Я думала, самое страшное сегодня — сбить чужого ребёнка.
Оказалось, куда больнее — узнать, что этот ребёнок не чужой.
Что у моего мужа есть другая женщина.
Другая жизнь.
Другая семья.
И я в ней — лишняя.
Говорят, правда всегда выходит наружу.
Но как жить дальше, если вся твоя жизнь оказалась ложью?
Клиентка отменила запись и я даже обрадовалась, приеду домой пораньше.
Открываю дверь и захожу домой тихо, почти без звука. Раздеваюсь и слышу Миша говорит по телефону, но с голосом было что-то не то.
Что-то что не пускало меня войти дальше. Я слышала его неотчётливо — гостиная за поворотом, дверь полуоткрыта. Слова долетали обрывками.
— ...да не думал, что ты позвонишь... нет, я рад, я очень рад...
Пауза. Он слушает.
— Я всегда знал, что мы не закончили. Я не мог тебя забыть. Никогда.
Вот тут я перестала дышать.
Эти слово — “никогда” — было произнесено с такой обнажённой уверенностью, что стало неудобно их слышать. Как будто я подсмотрела в чужое окно и увидела что-то, что не предназначено для посторонних глаз.
Я стою в коридоре и чувствую себя посторонней.
— ...правда? — его голос чуть выше. — Ты уверена?
Пауза.
— Значит, вы развелись? Антон ушёл?
Антон. Незнакомое имя.
— Ира, это... — он осекается. Смеётся. Смеётся так, что мне становится холодно. — Это меняет всё
Открываю дверь и захожу домой тихо, почти без звука. Раздеваюсь и слышу Миша говорит по телефону, но с голосом было что-то не то.
Что-то что не пускало меня войти дальше. Я слышала его неотчётливо — гостиная за поворотом, дверь полуоткрыта. Слова долетали обрывками.
— ...да не думал, что ты позвонишь... нет, я рад, я очень рад...
Пауза. Он слушает.
— Я всегда знал, что мы не закончили. Я не мог тебя забыть. Никогда.
Вот тут я перестала дышать.
Эти слово — “никогда” — было произнесено с такой обнажённой уверенностью, что стало неудобно их слышать. Как будто я подсмотрела в чужое окно и увидела что-то, что не предназначено для посторонних глаз.
Я стою в коридоре и чувствую себя посторонней.
— ...правда? — его голос чуть выше. — Ты уверена?
Пауза.
— Значит, вы развелись? Антон ушёл?
Антон. Незнакомое имя.
— Ира, это... — он осекается. Смеётся. Смеётся так, что мне становится холодно. — Это меняет всё
На пассажирском сиденье, на чёрной коже, блестели... блёстки. Множество мелких, переливающихся на солнце блёсток. Как будто здесь сидела женщина в платье, расшитом пайетками. Или в каком-то другом наряде, усыпанном блёстками.
Я прошла ближе, нагнулась, чтобы лучше рассмотреть. Блёстки были золотистые, с чуть красноватым оттенком. Их было много — десятки, может быть, сотни. Они лежали на сиденье, как улики.
Мой первый инстинкт был отрицание. Может быть, это просто... что-то случайное? Может быть, Кирилл кого-то подвёз? Коллегу? Но какую коллегу? И почему она была одета в платье с блёстками?
Я достала телефон и сфотографировала сиденье. Потом я села в машину и сидела там, неподвижная, пока моё сердце стучало в груди, как бешеное.
Где был мой муж вчера?
Я знала, что он сказал — на работе. Но работа находится в двадцати минутах от нашего дома. А машина... машина, похоже, побывала где-то ещё.
Что он от меня скрывает?
Я прошла ближе, нагнулась, чтобы лучше рассмотреть. Блёстки были золотистые, с чуть красноватым оттенком. Их было много — десятки, может быть, сотни. Они лежали на сиденье, как улики.
Мой первый инстинкт был отрицание. Может быть, это просто... что-то случайное? Может быть, Кирилл кого-то подвёз? Коллегу? Но какую коллегу? И почему она была одета в платье с блёстками?
Я достала телефон и сфотографировала сиденье. Потом я села в машину и сидела там, неподвижная, пока моё сердце стучало в груди, как бешеное.
Где был мой муж вчера?
Я знала, что он сказал — на работе. Но работа находится в двадцати минутах от нашего дома. А машина... машина, похоже, побывала где-то ещё.
Что он от меня скрывает?
Подборка любовных романов о предательстве
Выберите полку для книги