Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «skachat»
— У меня есть другая женщина, — произносит муж ровно и холодно. — Она беременна наследником, которого ты не смогла мне дать. Я приведу её в дом как вторую жену. Ты останешься хозяйкой, но спать она будет в моей постели.
Пять лет брака. Четыре года попыток забеременеть. Дочь, которую он гладит по голове между звонками любовнице...
Я не стала кричать и бить посуду. Я подала на развод.
Пять лет брака. Четыре года попыток забеременеть. Дочь, которую он гладит по голове между звонками любовнице...
Я не стала кричать и бить посуду. Я подала на развод.
Мой бывший сказал, что на таких, как я, не женятся. Слишком пышная, слишком удобная, слишком обычная.
А потом я поцеловала генерального директора прямо на корпоративе.
Теперь вся компания уверена, что я — невеста самого желанного и опасного мужчины города. Для него это выгодная сделка. Для меня — идеальная месть.
Вот только чем дольше мы играем в любовь, тем труднее поверить, что его жадные взгляды и горячие прикосновения — всего лишь часть спектакля.
Или мой босс действительно хочет меня такой, какая я есть?
А потом я поцеловала генерального директора прямо на корпоративе.
Теперь вся компания уверена, что я — невеста самого желанного и опасного мужчины города. Для него это выгодная сделка. Для меня — идеальная месть.
Вот только чем дольше мы играем в любовь, тем труднее поверить, что его жадные взгляды и горячие прикосновения — всего лишь часть спектакля.
Или мой босс действительно хочет меня такой, какая я есть?
Я детский психолог. Полная, неудобная для чужих стандартов и слишком принципиальная, чтобы продаваться за деньги.
Он — опасный мужчина, привыкший получать всё силой.
Его маленький сын замолчал после смерти матери. И почему-то впервые доверился именно мне.
Я поклялась держать профессиональную дистанцию. Только как это сделать, если ребёнок ищет рядом со мной безопасность, а его отец смотрит так, будто впервые в жизни встретил женщину, которую не сможет отпустить?
Главное правило моей профессии — не влюбляться в родственников пациентов.
Жаль, что сердце никогда не читало этический кодекс.
Он — опасный мужчина, привыкший получать всё силой.
Его маленький сын замолчал после смерти матери. И почему-то впервые доверился именно мне.
Я поклялась держать профессиональную дистанцию. Только как это сделать, если ребёнок ищет рядом со мной безопасность, а его отец смотрит так, будто впервые в жизни встретил женщину, которую не сможет отпустить?
Главное правило моей профессии — не влюбляться в родственников пациентов.
Жаль, что сердце никогда не читало этический кодекс.
Я думала, самое трудное позади: центр работает, Тимур заговорил, дочка растёт, а муж, бывший бандит, научился доверять.
Но в мой кабинет вошёл Давид Князев — мужчина, в которого я была тайно влюблена десять лет назад. Он привёз предложение: Берлин, международный грант, карьера, о которой я мечтала. Теперь у меня две недели на решение. Руслан боится меня потерять. Давид обещает не мешать, но я вижу — он ждёт.
Только выбирать придётся не между мужчинами, а между той женщиной, которой я стала, и той, которой могла бы быть.
Но в мой кабинет вошёл Давид Князев — мужчина, в которого я была тайно влюблена десять лет назад. Он привёз предложение: Берлин, международный грант, карьера, о которой я мечтала. Теперь у меня две недели на решение. Руслан боится меня потерять. Давид обещает не мешать, но я вижу — он ждёт.
Только выбирать придётся не между мужчинами, а между той женщиной, которой я стала, и той, которой могла бы быть.
— Нам нужно развестись.
Он произнёс это так, будто речь шла о чём-то обыденном. Будто за его спиной не было двух лет нашей любви, планов, надежд.
— Я не могу рисковать её здоровьем, — продолжал он. — Она носит моего ребёнка. Я должен на ней жениться.
Яна, моя лучшая подруга. Та, которая держала меня за руку на моей свадьбе и плакала от счастья. Она беременна от моего мужа.
— Ясно, — сказала я.
Голос не дрогнул. Только внутри что-то оборвалось.
***
Мне пришлось уехать, чтобы спасти его. Никто не должен знать, что я увожу с собой не только разбитое сердце.
Я тоже беременна.
Двойня.
Восемнадцать лет я растила детей одна. Восемнадцать лет училась жить без Матвея. Каждое утро видела его лицо в лицах наших детей. Я ненавидела его за то, что он выбрал другую. За то, что даже не попытался меня удержать.
А он всё это время жил с ней. И, наверное, был счастлив.
Так я думала.
Пока мы не вернулись в Петербург.
Он произнёс это так, будто речь шла о чём-то обыденном. Будто за его спиной не было двух лет нашей любви, планов, надежд.
— Я не могу рисковать её здоровьем, — продолжал он. — Она носит моего ребёнка. Я должен на ней жениться.
Яна, моя лучшая подруга. Та, которая держала меня за руку на моей свадьбе и плакала от счастья. Она беременна от моего мужа.
— Ясно, — сказала я.
Голос не дрогнул. Только внутри что-то оборвалось.
***
Мне пришлось уехать, чтобы спасти его. Никто не должен знать, что я увожу с собой не только разбитое сердце.
Я тоже беременна.
Двойня.
Восемнадцать лет я растила детей одна. Восемнадцать лет училась жить без Матвея. Каждое утро видела его лицо в лицах наших детей. Я ненавидела его за то, что он выбрал другую. За то, что даже не попытался меня удержать.
А он всё это время жил с ней. И, наверное, был счастлив.
Так я думала.
Пока мы не вернулись в Петербург.
За восемь секунд до прямого эфира муж наклоняется ко мне и тихо говорит:
— Что бы сейчас ни произошло, не устраивай сцену.
Через несколько минут несколько миллионов зрителей узнают, что мы разводимся.
Я — вместе с ними.
А следом Вадим представляет женщину, которая займет мое место в проекте, которому я отдала двадцать пять лет.
После эфира он подготовил почти все: раздел имущества, мою новую должность за кадром и собственную новую жизнь.
Только об одном мы не договорились.
— Фамилию вернешь?
Он смотрит на меня с удивлением.
— Агния, вся страна знает меня как Вересова. Это уже мое имя.
Вот только Вересовым он не родился.
Тридцать пять лет назад мой муж был Вадимом Рудиным и взял мою фамилию. Потом под ней стал знаменитым, пока я писала его тексты и оставалась за камерой.
Мне пятьдесят девять.
За мужа я бороться не стану.
Но я больше не позволю другому человеку рассказывать мою историю вместо меня.
— Что бы сейчас ни произошло, не устраивай сцену.
Через несколько минут несколько миллионов зрителей узнают, что мы разводимся.
Я — вместе с ними.
А следом Вадим представляет женщину, которая займет мое место в проекте, которому я отдала двадцать пять лет.
После эфира он подготовил почти все: раздел имущества, мою новую должность за кадром и собственную новую жизнь.
Только об одном мы не договорились.
— Фамилию вернешь?
Он смотрит на меня с удивлением.
— Агния, вся страна знает меня как Вересова. Это уже мое имя.
Вот только Вересовым он не родился.
Тридцать пять лет назад мой муж был Вадимом Рудиным и взял мою фамилию. Потом под ней стал знаменитым, пока я писала его тексты и оставалась за камерой.
Мне пятьдесят девять.
За мужа я бороться не стану.
Но я больше не позволю другому человеку рассказывать мою историю вместо меня.
Коробку оставили у двери.
Лера долго не могла заставить себя открыть её. Потом всё-таки подняла крышку и сразу увидела форму Артёма. Под ней лежали часы, жетон и телефон.
На самом дне — конверт с её именем.
Она узнала его почерк и замерла.
Открыть письмо означало допустить, что он писал его на случай, если не вернётся. А она ещё не могла.
Лера положила ладонь на живот, и сын почти сразу шевельнулся.
Где-то там Север числился пропавшим без вести. Здесь рос его ребёнок.
Она вернула конверт в коробку и закрыла крышку.
Пока ей не сказали, что Артёма больше нет, она будет ждать.
Лера долго не могла заставить себя открыть её. Потом всё-таки подняла крышку и сразу увидела форму Артёма. Под ней лежали часы, жетон и телефон.
На самом дне — конверт с её именем.
Она узнала его почерк и замерла.
Открыть письмо означало допустить, что он писал его на случай, если не вернётся. А она ещё не могла.
Лера положила ладонь на живот, и сын почти сразу шевельнулся.
Где-то там Север числился пропавшим без вести. Здесь рос его ребёнок.
Она вернула конверт в коробку и закрыла крышку.
Пока ей не сказали, что Артёма больше нет, она будет ждать.
Муж бросил меня два года назад – беременную – и оставил кучу долгов.
Пропал без вести, и я даже успела его похоронить.
Но теперь он вернулся и твёрдо намерен вернуть то, что утратил.
Пропал без вести, и я даже успела его похоронить.
Но теперь он вернулся и твёрдо намерен вернуть то, что утратил.
Художница Лера растит двойняшек и ненавидит бывшего мужа — олигарха Матвея Горелова. Но однажды он заявляется в восемь утра и переворачивает её жизнь с ног на голову. Ложь, ревность, подставы, внезапная двойня, сводный брат-учитель и девять детей — эта безумная семейная комедия докажет: настоящая любовь не боится никаких катастроф.
Такая цыпа к дому подкатила… Мама дорогая! Каким ветром длинноногую блондиночку с безупречной фигуркой занесло в наши угрюмые, серые дали ― загадка века. Среди моих знакомых красавиц таких роскошных бедер не водится. Я бы запомнил. Я бы приударил. Я бы заполучил.
Присвистнув, я беззастенчиво разглядываю златовласку, вернее, пока что мой взор радует исключительно подтянутый зад. Но я не жалуюсь. Напротив: залип. Конкретно. Забыл, зачем возвращался в дом. Ах да. Нужно принять душ. Желательно ― в компании обладательницы шикарной попки.
Отцовский водитель выгружает из багажника чемоданы.
Не понял.
Блондиночка разворачивается, приспускает на кончик носа солнцезащитные очки и с опаской оглядывает рублевский особняк.
Ташка? Ибрагимова?
Мой кошмар.
Вернулась…
Присвистнув, я беззастенчиво разглядываю златовласку, вернее, пока что мой взор радует исключительно подтянутый зад. Но я не жалуюсь. Напротив: залип. Конкретно. Забыл, зачем возвращался в дом. Ах да. Нужно принять душ. Желательно ― в компании обладательницы шикарной попки.
Отцовский водитель выгружает из багажника чемоданы.
Не понял.
Блондиночка разворачивается, приспускает на кончик носа солнцезащитные очки и с опаской оглядывает рублевский особняк.
Ташка? Ибрагимова?
Мой кошмар.
Вернулась…
Подборка книг
Выберите полку для книги