Книги в жанре «Современная проза» по тегу «predatelstvo»

— Ирина Андреевна, я не знал, куда с этим.
Гоша стоял в дверях и держал флешку двумя пальцами, на отлёте.
— Заходи. Дверь прикрой.
Он прикрыл и остался у порога. Я дописывала отчёт по юбилею: триста гостей, зал, который мы собирали одиннадцать дней, и ни одной накладки. Хороший был вечер. Лучший наш вечер за год.
— Это исходники со среды, — сказал Гоша. — Я их в монтаж не отдал.
— Почему?
— Вы посмотрите.
Я протянула руку.
На экране развернулся служебный коридор за банкетным залом: серые стены, ящики с бельём вдоль стены, катушка кабеля. Камера шла к кухне — Гошу отправили снимать, как выносят десерт. Он снимал на ходу, и в кадр попало то, что попало.
Мой муж стоял у стены, спиной к камере, и держал женщину за локоть. Не как коллегу.

Она была той самой женщиной — терпеливой, понимающей, прощающей.
Пока одна сцена в больничном коридоре не превратила её жизнь в пепел.

Муж, который «в командировке», стоит рядом с её лучшей подругой.
Игрушка в руках — для чужого ребёнка.
Улыбка — не для неё.
И вдруг становится ясно: пять лет брака были спектаклем, где она играла роль «жены по умолчанию».

Ирэн не кричит.
Не умоляет.
Не мстит.

Она надевает беруши, выключает телефон, возвращается к работе, которую бросила ради него, — и собирает доказательства его двойной жизни.
А потом разбивает его маски при всех — с детектором лжи, холодной улыбкой и достоинством, которое он давно перестал замечать.

Её новая жизнь начинается там, где заканчивается его ложь.
И впервые за много лет Ирэн выбирает себя — и показывает дочери, что любовь не должна ранить.

Мой муж сдал меня перед камерами.
— Я много лет доверял жене как врачу. Видимо, ошибался.
В тот же день меня отстранили от работы. А ещё через несколько часов я узнала, что у него есть другая.
Я уже думала, что это худший день в моей жизни.
Пока не открыла медицинскую карту спортсмена, которого обвинили в допинге.
Под назначением, которого я не делала, стояла моя подпись.
Только я её не ставила.
А значит, кто-то очень хотел, чтобы виноватой осталась именно я.

Двадцать два года я ехала туда, куда переводили мужа.
Гарнизоны, служебные квартиры, новые школы для детей, чужие города — всё начиналось заново, потому что так было нужно генералу Ларионову.
А потом его перевели в мой родной город.
Я успела обрадоваться. Ровно до того дня, когда Глеб сказал, что хочет пожить отдельно. А уже на следующий день я поняла, кто занял моё место рядом с ним.
Он был уверен, что я снова соберу чемодан. Вот только на этот раз чемодан будет не мой.

Я привыкла искать правду у тех, кто уже не может солгать.
Но в то утро передо мной оказалась женщина, которую я знала. Молодая сотрудница фирмы моего мужа.
Мёртвая.
Последний человек, которому она позвонила ночью, — мой муж.
А через несколько часов я узнаю ещё одну подробность: перед смертью он был у неё.
Теперь у меня есть две правды, и обе отвратительны.
Муж мне изменял.
И, возможно, именно я могу доказать, что свою любовницу он не убивал.
Только чем больше всплывает наружу, тем меньше я понимаю, кого на самом деле не знала все эти годы.

Ночью у нас тяжёлый ребёнок. Счёт идёт на минуты, но санитарного вертолёта нет.
— Борт забрал главврач.
Главврач — мой муж.
Пока я несколько часов трясусь в реанимобиле, пытаясь довезти ребёнка живым, наш вертолёт летит совсем в другую сторону.
Утром я узнаю, кого он спасал. Женщину с подвернутой ногой. Свою любовницу.
Я думала, хуже уже не будет. Зря.
Потому что одна ночь открыла мне мужа, которого я, оказывается, совсем не знала.

Три года назад я похоронила мужа.
Генерала. Человека, которого любила больше двадцати лет.
Я пережила его смерть, научилась жить без него и снова решилась выйти замуж.
Регистратор уже задаёт мне главный вопрос, Мирон держит мою руку, сын снимает церемонию на телефон…
И тут открывается дверь. Входит мой покойный муж. Живой.
Смотрит на мужчину рядом со мной и спокойно заявляет:
— Этой свадьбы не будет.
Наверное, я должна радоваться чуду. Только у меня один вопрос. Где ты был все эти три года, Арсений? И почему вернулся именно сегодня?

Ночью я спасаю недоношенного мальчика, который едва цепляется за жизнь.
Под утро в реанимацию врывается мой муж.
Я думаю, что что-то случилось с нашей дочерью.
Но Арсений проходит мимо меня, подходит к кювезу и спрашивает:
— Он жив?
Так я узнаю, что у моего мужа есть сын.
От другой женщины.
А потом выясняется ещё хуже: Арсений заранее сделал всё, чтобы его беременную любовницу в экстренной ситуации привезли именно в мой перинатальный центр.
Потому что знал — я спасу ребёнка.
Он всё рассчитал. Кроме одного. После этой ночи спасать придётся уже не сына. А ту жизнь, которую он сам разрушил.

— А вы кто? — спрашивает незнакомая женщина, хозяйничая на моей кухне.
Я смотрю на её вещи в своём шкафу, косметику в ванной и спокойно отвечаю:
— Хозяйка квартиры.
Она бледнеет.
Оказывается, почти год мой муж-полковник живёт с ней тоже. Только есть одна маленькая подробность: любовнице он сказал, что вдовец.
То есть меня Игнат не просто предал. Он меня похоронил.
Через несколько часов муж попадает в аварию, а среди его вещей я нахожу ключ от квартиры, о которой ничего не знаю.
Я уверена, что сейчас встречусь ещё с одной женщиной.
Но дверь открывает пожилой генерал в отставке и произносит:
— Ваш муж когда-то очень удачно спас свою карьеру. За счёт моей.
И похоже, любовница — далеко не самое страшное из того, что Игнат скрывал от меня двадцать лет.

— Какой развод, Катюх? Ты рехнулась? Как ты жить без меня-то будешь?
— Нормально жить буду. Временами даже очень хорошо. Не вижу смысла оставаться в таком браке.
— В каком? Это из-за моей работы? — Денис прищурился, разглядывая меня. — Это временно. Будут другие заказы…
— Каримов, хватит. Я просто хочу быть свободной. Свободной, понимаешь?
— Ни в жизнь не поверю, что у тебя кто-то есть! Что за очередной бред ты вбила в свою голову? У нас дочь растёт! Ты забыла? Тебе кто-то что-то сказал?
Ухмылка тронула мои губы:
— У нас разное понятие свободы, Ден. Разные взгляды. На наш брак в том числе. Я просто хочу сама распоряжаться своим временем, своими деньгами и своим настроением.
Я могла бы сказать о многом, снова закатить скандал, потребовать объяснений и доказательств, вывалить накопившееся, наболевшее, но… Я всё уже говорила. Говорила сотню раз! Меня не слышали. Меня использовали. Мне врали. Мне изменяли. Меня обесценивали и выставляли идиоткой. Время разговоров прошло.