Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «izmena-i-predatelstvo»

Меньше недели до нового года, а я беру выходной – говорю директору, что плохо себя чувствую.
Утром прячусь в машине сестры у нашего подъезда. Зоя за рулём, я на пассажирском, съёжившись пониже.
– Настя, ты уверена? – шепчет она.
Я молчу. Вот он выходит, садится в машину.
– Едь за ним.
Артём едет не к офису. Совсем в другую сторону – к старым кварталам за площадью. Останавливается у здания из красного кирпича. Бывшая фабрика – окна высокие, арочные.
Мы паркуемся через дорогу. Он заходит через тяжелую дверь. Я жду минуту, две.
Выхожу и иду следом.
Внутри пахнет пылью и краской. Коридор в полумраке, двери с номерами.
Слышу звуки – его голос и женский смех. За дверью 27.
Рука стучит сама.
Тишина. Шаги.
Дверь открывается.
Передо мной молодая девушка с длинными волосами. Она кутается в одеяло, под которым явно ничего нет.
– Вы... кто? – спрашивает она.

– Милый, я переживаю, – протянула девушка, обращаясь к моему мужу. – Надеюсь, у нас всё получится.
Милый? Я чуть не задохнулась от шока.
– Не переживай, моя кошечка. Мы укатим на лазурный берег. Будем жить там, как короли. Деньги у нас теперь такие, что нам на три жизни хватит.
Кошечка.
Девушка в кухне рассмеялась. Смех был липкий, неприятный, словно скрежет по стеклу.
– Представляю лицо твоей клуши, когда она узнает, что ты свалил. Жаль, что она не знает обо мне.
Клуши. Это… про меня. Я зажмурилась, чтобы не расплакаться.
– Маша не ожидает, – сказал Игнат с той же лёгкой усмешкой, которую я знала. – Но ещё больше шок у неё будет, когда часть долга повесят на неё. Она ведь подписала мне доверенность. А я заложил квартиру, чтобы провернуть пару крупных операций.

Я стояла в коридоре и думала, что делать, войти на кухню и сжечь всё разом – или уйти и нанести удар, от которого и у Игната, и у его «кошечки» земля уйдёт из-под ног.

– Спасибо, – шепчу мужу сквозь слезы. – Спасибо, что спас Свету.
Дима молчит, отводя взгляд, и это молчание царапает что-то внутри.
Стою в коридоре больницы, обнимая рыдающую маму, и пытаюсь понять, как мой муж оказался на месте аварии? Откуда узнал?
– Водитель, Дмитрий Ермолаев? – голос медсестры разрезает туман мыслей.
Водитель.
Мой муж был за рулем.
Моя сестра была пассажиром.
Вместе.
– Дима, – голос звучит странно, будто принадлежит кому-то другому. – Что ты делал в машине с моей сестрой?
Он поднимает на меня взгляд, и в глазах нет ничего. Ни стыда, ни вины, ни даже попытки объяснить.
– Куда вы ехали? – кричу, хватая его за руку. – Отвечай мне!
– Не здесь, – бросает холодно, высвобождаясь. – Поговорим дома.
Дома. Как будто там что-то изменится. Как будто слова станут другими.
– Что она делала в твоей машине?! – выдавливаю сквозь слезы.
Стою и понимаю, моя жизнь только что разлетелась на осколки, как лобовое стекло его машины.

Её выбросили. Как мусор. В метель.
В ту ночь Таня потеряла всё: мужа, дом, веру в себя. Одно ледяное слово — «бесполезная» — стало ей приговором. Спасение пришло оттуда, откуда не ждал никто: из окна чужой дорогой машины.

Дарья узнала, что её сестра родила от её мужа... и вознамерилась отомстить обоим...
Развелась, начала новую жизнь...

Героиня - НЕ тряпка. Ноги об себя вытирать НЕ позволит!

Руки тряслись, когда я разблокировала экран.
Открыла сообщения.
«Спасибо за жаркую ночь, милый», и адресовано оно было моему мужу…
Сердце у меня в груди остановилось. Просто взяло и перестало биться. В голове звенело так громко, что я едва могла разобрать слова.
Я перечитала фразу. Потом ещё раз. И ещё.
«Жаркая ночь.»
Вчера. Сегодня. Когда?
Я даже не могла дышать – грудь будто кто-то сжал тисками.
«Проверь у себя в машине, мне кажется, я обронила там серёжку, когда одевалась.
А то ещё твоя клуша найдёт»
Холод разлился по шее, по плечам, по рукам. Мне казалось, что кожа покрылась инеем.
Я чувствовала, как внутри меня что-то ломается, плавится, трескается.
А потом увидела в ленте переписки их совместные фото…

— Ты все сама на себя взвалила, вот и тащи. Ты же баба с яйцами. Как там говорят – и коня на скаку остановишь, и в горящую избу войдешь.
— А ты кто?! — бросаю презрительно.
— А я мужчина в полном расцвете сил, — его голос становится жестким, — а чего ты вообще хотела? Ты стала толстой, занудной и ко всему безразличной бабой! На меня тебе вечно не хватает времени, целыми днями в своих отчетах копаешься. На меня смотришь как на предмет мебели!

- Ты… ты что, в мой телефон лазила? - прошипел он.
- Пароль ты не менял, - пожала я плечами.
Ирина Захаровна опомнилась первой. Ее лицо исказилось негодованием.
- Как ты смеешь! Это провокация! Подстава! Максимка, она все врет! Она хочет нас поссорить, чтобы выгнать меня, старую больную женщину, на улицу!
- На улицу? - удивилась я. - У вас же, Ирина Захаровна, просторная хрущевка. Та самая, в которую вы нас с Максимом хотели отселить, помните?
Максим, наконец, обрел дар речи.
- Ты совсем охренела?! - заорал он. - Это мой дом тоже!
- Нет, Максим, - сказала я тихо, но так, чтобы каждое слово было слышно. - Это МОЙ дом. Купленный на МОИ деньги. Где я позволила жить тебе. И твоей матери. Времена, когда вы тут могли распоряжаться, как у себя в барской усадьбе, закончились. Вместе с моим доверием и желанием варить вам борщи.

***
Мой муж мне изменяет, а еще у них с матерью "грандиозный" план отобрать мою квартиру! Но мы еще посмотрим, кто кого!

— Полина, давай, — Мой муж выглядел так, будто только что снялся для обложки модного журнала. Рядом устроилась Милана, наша ведущая актриса…
— Последняя сцена сезона, Анна возвращается домой раньше обычного. Слышит голоса в спальне, дверь приоткрыта. Она заходит и видит мужа с женщиной на их кровати. Вокруг рамки со свадебными фотографиями…
Камера снимает лицо крупным планом: муж оборачивается, любовница хватается за простыню.
Финальный кадр: она выходит из квартиры и захлопывает дверь. Дальше титры.
— Может, добавить эмоций? — Паша потер переносицу. — Слезы хотя бы. Зритель же ждет.
— Современная женщина не устраивает сцен, — я сцепила пальцы. — Она нанимает адвоката.
Милана тихо рассмеялась, а Пашка поджал губы.

А вечером, на новогоднем корпоративе, я сама стала героиней собственного "сериала". В ролях я, муж и Милана...

Вадим стоял, прижав её к стене рядом с окном. Его белый халат валялся на полу — скомканный, брошенный впопыхах. Рубашка расстёгнута, выдернута из брюк, висела на плечах. Я видела его спину — напряжённые мышцы, ходившие под кожей.
А брюки...
Господи.
Он одевался. Движения торопливые, дёрганые. Как у подростка, которого застали за чем-то постыдным.
Она повернулась — медленно, томно, с улыбкой сытой кошки. Потянулась за своим платьем. Её губы были припухшими, размазанная розовая помада тянулась к подбородку. Глаза — затуманенные, полуприкрытые.
Она была красива. Молодая, свежая, без единой морщинки. Тело, не тронутое временем и материнством.
И тогда мир взорвался.
Нет — схлопнулся. Как чёрная дыра, которая втягивает в себя всё: свет, звук, воздух, смысл. Я стояла в коридоре, смотрела на эту картину, и меня разрывало изнутри.