Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «izmena-i-predatelstvo»

Алина открыла архив дома, в тишине новой квартиры. Внутри были не только переписки и фото. Там оказались скриншоты рабочих чатов, где Максим обсуждал схемы с серыми выплатами, копии документов с подписями, которых она никогда не видела, и голосовые — короткие, обрывочные, но достаточные.
Она слушала записи до глубокой ночи. Когда выключила наушники, в ушах стоял гул.
Утром она записалась на консультацию к юристу.
Вечером пришло сообщение от Максима:
«Я знаю, что ты была у юриста. Не делай этого. Мы ещё можем закончить тихо».
Алина прочитала. Сохранила скриншот. И впервые за долгое время не почувствовала ни злости, ни боли.
Только холодную ясность.
Она открыла чат с юристом и написала коротко:
«Жёсткий вариант. Запускаем».
Телефон сразу зазвонил. Новый номер Максима.
Алина посмотрела на экран и сбросила.
Через минуту пришло сообщение:
«Ты даже не представляешь, что я могу сделать».
Она улыбнулась уголками губ — совсем чуть-чуть — и заблокировала номер.
В этот раз уже навсе

– Да что там Таша? Живём по привычке. Знаешь, как чемодан без ручки: и тащить неудобно, и выбросить вроде жалко. – произнес мой муж…
– Я давно тебе говорила, разводись, – произнесла Катя уже без смеха.
Миша ответил почти сразу:
– А смысл? Ты вон замуж сегодня выскочила.
Я закрыла глаза.
– Ну и что? – легко бросила она. – Муж не помеха. Мы как спали с тобой, так и будем спать.
Я сделала шаг вперед и вошла в комнату, смотрела на них и вдруг почувствовала, что больше не хотела плакать.
По крайней мере, не здесь. Не перед ними.
– Ну и сволочи вы, – произнесла я, и собственный голос показался мне удивительно спокойным. – Даже не знаю, кто сейчас выглядит более омерзительно: мой муж, который мне изменяет, или подруга, которая в день собственной свадьбы строит планы на следующую встречу с любовником.

— Я подаю на развод! — кричу я, стирая с лица слезы и крем от торта, который только что кинула в мужа-изменщика.
Вот только торт попал не в Игоря. Он прилетел точно в лицо его генеральному инвестору.
Теперь я без денег, без жилья, с огромным чужим долгом и вечно голодным мопсом на руках. А тот самый инвестор — пугающий, властный и холодный Тимур Давидович — делает мне предложение, от которого невозможно отказаться. Он обещает уничтожить моего бывшего... если я соглашусь принадлежать ему.

Сердце у меня не забилось чаще. Оно, наоборот, будто остановилось на пару ударов, а потом толкнуло где-то в горле, тяжело, с провалом внизу живота. В ушах зазвенело, комната качнулась на полградуса вбок. Я ухватилась за дверную ручку, чтобы не искать равновесие ногами.

— Надя, — сказал Саша. Голос ровный, отработанный, тот, которым он разговаривает с клиентами. — Это не то, что...

Он не договорил. Марина отступила на шаг, прижала ладонь ко рту, и в этом жесте было больше правды, чем в целой Сашиной фразе.
Я развернулась и пошла обратно по коридору. Ноги слушались плохо, я считала шаги, чтобы не упасть — раз, два, три, — мимо стеклянной переговорной, мимо секретарши, вставшей из-за стола с каким-то вопросом на лице, который я не стала читать.

На улице было холодно для сентября. Я остановилась у мусорной урны на углу здания и достала из сумки конверт — тот, с бланком, с моим именем, выведенным лаборантским почерком. Подержала его секунду в руке. Потом бросила.

— Я беременна, Демид, — произносит Ирина. Четко и громко, с нескрываемым торжеством. — У нас будет ребенок. Семь недель. Я сегодня забрала результаты от врача.
Мир не просто кренится — он рушится, разлетаясь на миллионы осколков. Каждый из них вонзается мне в грудь, распарывая легкие.
Ребенок.
У моей сестры.
От моего мужа.

- Я вытащу тебя!
Громов шагает к Линде. Полковник, командир….Сильный, волевой….А она кто…. Всего лишь зечка убившая мужа.
Кто она….
- Полковник, я тебе репутацию испорчу, не нужна я тебе, вокруг много молодых да красивых….
Хрипло произносит с надрывом, кашель мучает. Смотрит куда то в сторону и усмехается.
- Помнишь, как ты мне изменил? А я ведь тебя любила, сильно любила!
В горле встает ком. Вот и все…. Это конец…

– Ты уверена, что никто не узнает, что мы её травили? – спросил мой муж у любовницы, пока я лежала на полу почти без сознания.
Если бы я могла пошевелиться, наверное, вздрогнула бы.
Мне показалось, что я неправильно услышала. Что мозг, измученный болезнью, соединял несвязанные слова и придумывал страшный смысл.
Лиза ответила спокойно:
– Уверена.
Гриша снова подошёл ближе.
– Она ещё дышит.
– Ну и что?
– В смысле «что»? Она живая.
Лиза раздражённо выдохнула.
– Значит, ей мало той дозировки.

Мой муж и наша соседка – любовники. И они захотели меня отравить…

Комната плывёт. Хватаюсь за спинку стула, чтобы устоять на ногах, и чувствую, как из-под каблуков будто выдернули пол.

— Десять лет, Коля.

— Ты строила дома, — говорит он ровно. — Я строил компанию.

Сажусь напротив — не потому что он попросил, а потому что ноги отказываются держать дальше.

— Когда, — спрашиваю. — Когда ты это начал?

Он смотрит на меня секунду, взвешивая, врать или нет, и, видимо, решает: правда сейчас выгоднее.

— Шесть месяцев назад. Может, чуть больше.

Шесть месяцев. Вспоминаю вечера в кабинете над чертежами квартала, свет настольной лампы, кофе, остывающий рядом с рулонами бумаги, Николая, заходящего в полночь с бокалом виски — «работай, я тобой горжусь». Горжусь. Слово, каким кормил меня, пока выводил счета из компании, переоформлял активы, готовил почву для сегодняшнего дня.

— Тимур попал в аварию, — говорит Патимат тихо, почти шепотом.
Я молчу, руки замирают над стопкой конвертов.
— Серьезную. Машина в кювет ушла на трассе, ночью. Три недели в больнице. Рука сломана, ребра, сотрясение.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Он тебя искал, Милена. Каждый день, с той минуты, как очнулся. Частных детективов нанимал, звонил всем твоим знакомым, ездил в Петербург три раза, просто ходил по улицам наугад. Он изменился, Милена. Поедем к нему.
Внутри что-то дергается — старая привычка сострадать. Но я гоню это чувство прочь.
— Нет.
— Милена…
— Я не поеду, Патимат Далгатовна. Что бы ни случилось с Тимуром, это его жизнь. Я строю свою здесь.

– Жалко, твоя клуша завтра возвращается, – произнёс женский голос.
– А когда нам это мешало? – спокойно ответил ей мой муж.
– И то правда. Уже второй год вместе, а твоя недалёкая так ничего и не поняла.
Второй год. Я закрыла глаза.
– Потому что она тупая как пробка, – со смешком сказал мой муж.
Я резко открыла глаза и, нажав на ручку, распахнула дверь.
– Значит, тупая как пробка? – громко спросила я. – Ну привет, Гоша. Сюрприз.
Смех оборвался мгновенно.
– Я подам на развод. – сказала я твердо.
– Никакого развода не будет.
– Я с таким мириться не собираюсь, – повторила я.
– Ты моя жена и будешь меня слушаться. Я главный. Как я скажу, так и будет. Ты женщина, Тома. Твоё место у плиты и в койке, а не решения мне ставить. Я деньги в семью приносил, всё обеспечивал, тебе чего ещё надо было?
Несколько секунд я просто смотрела на него. Потом очень спокойно произнесла:
– Губу закатай.