Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «ochen-emotsionalno»

– Я беременна от вашего мужа.
Девушка, стоящая на пороге моей квартиры, ревет и протягивает мне снимок УЗИ. На вид она младше меня лет на пять. Явно молоденькая студентка, еще не окончившая ВУЗ.
– Это какая-то шутка?
Я криво усмехаюсь, предположив, что девушка ошиблась адресом.
– Н-нет, – шмыгает она носом и протягивает мне фото. – Отец моего малыша – Астахов Мирон Васильевич. Заведующий акушерско-гинекологическим отделением областной больницы.
Мое сердце болезненно сжимается, ведь на фото рядом с ней, обхватив ее небольшой животик, стоит мой муж.
– Дайте ему развод, Даша. У ребеночка должен быть отец.
***
Она всхлипывает, а я обмираю, пряча за спину уже ненужный тест на беременность.
Не прошло и года с нашей свадьбы, как на пороге нашей квартиры появляется девица, с которой мой муж мне давно изменяет. Я подаю на развод и уношу тайну под сердцем. Готовлюсь к судьбе матери-одиночки, но спустя 9 месяцев мой бывший муж принимает у меня роды.

Дверь в спальню приоткрыта. Из-за нее льется мягкий свет и доносятся звуки – негромкие голоса, смех, шорохи.
Дверь поддается от легкого касания моих пальцев. И мир останавливается.
Максим – мой муж, отец моего ребенка, мужчина, которого я любила пятнадцать лет – лежит в нашей постели. А рядом с ним женщина, которую я никогда раньше не видела. Молодая, с идеальной фигурой. Ее голова покоится на его груди, рука лежит на животе.
Они не замечают меня. Она что-то шепчет ему, и он смеется… Вокруг кровати – разбросанная одежда, на прикроватной тумбочке
– Милая, давай еще раз, у нас ведь все время мира, – говорит Максим, и его голос звучит расслабленно, интимно. Как будто они делали это уже много раз. Как будто они привыкли быть вместе. Здесь. В нашем доме. В нашей постели.
Я не выдерживаю и издаю звук – нечто среднее между вздохом и всхлипом. Максим резко поднимает голову, и наши взгляды встречаются.
– Елена, – произносит он ровным голосом. – Ты должна была быть в городе.

— Ого, — я беру машинку в руки, она тяжёлая, прохладная. — Какая красивая, Женя.
Он смеётся, шмыгает носом.
— Папа сказал, что если я соберу без помощи, то он мне потом самолёт купит. Настоящий! Только маленький.
— Верю, — говорю я. — С твоими руками всё получится.
Он гордо выпрямляется, берёт машинку обратно, крутит колёса.
Мы улыбаемся друг другу. За дверью — звук шагов, короткий, уверенный.
Женя оборачивается.
Шаги ближе. Замок щёлкает, дверь открывается.
— Папа, ты вернулся раньше! — кричит он, бросает конструктор на стол и бежит в прихожую.
Я не двигаюсь. Почему-то дыхание перехватывает. В воздухе появляется тот самый запах — немного табака, немного древесины, немного чего-то, что я слишком хорошо помню.
Оборачиваюсь.
Мирон стоит в дверях, держит... сына на руках. Женя что-то рассказывает ему, машет руками, но я уже не слышу.
Бывший муж смотрит на меня. Долго, прямо, без улыбки.
— Неожиданная встреча, — говорит наконец, тихо, почти без эмоций. — Ну здравствуй, Надя.

— Ты знаешь, что у твоего мужа новая любовница? — спросила у меня подруга за обедом.
Я замерла, рассматривая ее с пораженной улыбкой. Это Инга так шутит?
— Новая? — усмехаюсь я. — А была еще и старая?
— Определение “старая” мне не очень нравится, — цокает Инга, — но сейчас не об этом. Ты думаешь, я шучу?
— Думаю, да. У Игоря нет любовницы. У нас все хорошо. Он вот только вчера мне цветы подарил и подарок. Такой… личный.
— Дай угадаю, чулки и лиловое белье?
— Откуда ты знаешь? — бледнею.
— Потому что я покупала этот подарок. Впрочем, как и все другие, которые дарил тебе муж.
— Зачем…
— Ну как же, — смеется, — я ж тебя люблю от всей души, подружка. И я была очень заинтересована, чтобы ты жила в счастливом неведении и не нарушала нашу общую идиллию. Твою, мою и Игоря.
Не могу вздохнуть от боли, а Инга добивает:
— Да, Аня. Мы с Игорем любовники. Уже много лет. Были. Пока он не променял нас с тобой на молоденькую фифу. И теперь я предлагаю ему за это отомстить!

— Я тебе уже говорил прекратить любые отношения с Юлей, Глеб! — доносится до меня раздраженный голос мужа.
— А я говорил, чтобы ты не лез в мою личную жизнь, пап! — огрызается наш сын.
Не хочу подслушивать, но если не потушу этот пожар сейчас, праздник будет окончательно испорчен. Господи, ну чего Матвей так разбушевался? Неужели сам не помнит уже как мы с ним были молодыми и так же обжимались по углам? Юля дочь моей лучшей подруги, они с Глебом с детства вместе, так что я не удивлена, что у них зародились чувства.
— Сейчас не время устраивать бунт, просто послушай меня сын, ладно?
— Какого черта? Я ее люблю, пап!
— Нельзя! — в сердцах рявкает муж. — Нельзя тебе ее любить, сын! Она моя дочь!

❤️– Закрой дверь! Не видишь, мы заняты?! Я хочу показать твоей подруге, как выглядят настоящие мужчины. – Вика противно захихикала, когда Кирилл, опустил руки к её бёдрам.
– Ты пьян, ты не понимаешь, что делаешь! Мы женаты уже 5 лет! Кирюша... — дрожа от шока проговорила я.
Он перебил меня, его голос перешёл на крик.
– Проваливай из моего дома, Анастасия! Я тебя бросаю! Бросаю, слышишь?! И даже не умоляй меня передумать, хоть ноги мне целуй!
– Да как ты можешь так говорить?! – слёзы всё-таки предательски хлынули, – Посмотри, я жду ребёнка!
– Ты – моя ошибка! – муж кричал. – Она в сто раз лучше тебя, всё при ней! А тебе тридцать! Ребёнка, я заберу, как только ты его выносишь.
Да, он может. Кирилл заберёт моего ребёнка. Ничто его не остановит…
Если только…
– Это не твой ребёнок… - тихо, но уверенно солгала я.

ЗАВЕРШЕНО!
Я сглатываю комок в горле, читая текст сообщения на экране телефона моего мужа, который полосует меня острой бритвой прямо по сердцу:
«Милый, я знаю, что у вас сегодня годовщина свадьбы и все такое. Но если тебе станет скучно сидеть со своей ненаглядной женой, можешь придумать предлог сбежать от нее и приехать ко мне. Ты же знаешь, я вся твоя, и со мной ты точно не соскучишься».
А ниже фотография молодой девушки и ее тела нараспашку, подставленного под объектив камеры. Для моего мужа.
Шум праздника глохнет. Смех, музыка, голоса — все это проваливается в вакуум. Я стою посреди своей гостиной и слышу только оглушительный звон в ушах. В руке телефон мужа. Он обжигает мне ладонь, как клеймо предательства.

Я пытаюсь дозвониться – телефон выключен. В двенадцатом часу, измученная ожиданием усталость взяла своё, и я задремала.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я услышала звук открывающейся входной двери.
Затем я услышала смех. Женский смех. Игривый, лёгкий... абсолютно не мой.
Что-то внутри меня обрывается, когда я вижу их… сцепившихся в объятиях, вваливающихся в нашу спальню. Они не видят меня в темноте, не замечают, как я сижу на краю кровати, застывшая от ужаса. Максим и какая-то девушка. Они целуются так жадно, будто умирают от жажды, а их руки лихорадочно сдирают одежду друг с друга.
Я не могу произнести ни звука. Не могу вздохнуть. Время останавливается, а вместе с ним и моё сердце.
Он щёлкает выключателем, и свет заливает комнату.
Они видят меня одновременно.
– София? Что ты здесь делаешь? Ты должна была вернуться завтра, – шипит он.

— Мамочка, папа просил не рассказывать, но я все равно расскажу наш секрет, — шепчет дочка, играя с косичкой.
— Какой секрет, солнышко?
— Папа снова отвел меня в садик с красивой девушкой. Папа сказал, что это наш секрет, но я не хочу, чтобы вместо тебя была Алина…
Я бы ни о чем не узнала, если бы не звонок из сада с просьбой забрать ребёнка — температура.
Мы с дочкой возвращаемся домой, открываем дверь… и замираем.
Стоны. Глухие, тяжёлые
— Дочка, подожди маму здесь, — говорю, едва сдерживая дрожь.
— Он, наверное, с Алиной… Она рыжая была, мамочка, я с ней уже давно знакома…
Рыжая, значит?!
И правда — рыжая. Еще и на нашей постели. Сразу после того, как отвели дочку в садик… вместе и, оказывается, они делали это не первый год…

— А на что у тебя есть время?! — кричу я. — На работу? А на нас? На дочь? А я что ей скажу? Что у папы опять «срочная сделка»?!
Виктор не двигается. Стоит и смотрит на меня с ледяным, невозмутимым спокойствием, от которого кровь стынет в жилах. Мне хочется швырнуть в него чем-то тяжелым, разбить эту ужасную, мертвую маску.
— Хорошо. Хочешь правду? — он говорит медленно, отчеканивая каждое слово, вбивая его мне в сознание. — Да, ты мне надоела. Надоели твои вечные упреки и это нытье. Надоело это вечное «ты нам не уделяешь внимания».
У меня перехватывает дыхание. Сердце колотится в висках, оглушая.
Это сон. Кошмар.
— И да, — он добивает. — У меня есть другая. Которая не достает меня по пустякам. Усвоила?