Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «razvod»

- Вероника, дыши, - сжимаю ее холодные пальцы, пытаясь успокоить. - Что случилось? Говори. Я всегда помогу.
Она отводит глаза, и по спине пробегает холодок.
- Вряд ли, - всхлипывает. - Я беременна.
В голове пустота. Автоматически, еще не осознав, выпаливаю:
- Поздравляю.
И тут же спотыкаюсь о собственную глупость: кого и с чем?
Она не замужем, постоянного партнера не имеет, последние месяцы жаловалась, что безумно одинока.
- Стой. От кого? Ты же…
Мой вопрос обрывается, когда замечаю, как губы подруги растягиваются в уродливой ухмылке.
- Малыш от твоего мужа, - бросает с вызовом. - Или… сына. Я еще не уверена. Придется делать ДНК-тест.

— Измена — это когда мужчина бросает жену на произвол судьбы... Я же не собираюсь предавать тебя, Амина. Давай смотреть правде в глаза... — Мурад сделал долгую паузу. А меня зазнобило. Поняла, что сейчас последует что-то ужасное, болючее и кровоточащее. — Ты не способна родить ребенка!

— Ты хочешь жить на две семьи? — спрашиваю прямо.

— Да, Амина, — с сожалением произносит Мурад. — Потому что ты не выживешь без меня!
***
Я случайно увидела мужа с беременной любовницей. Мы развелись, а через пять лет он снова ворвался в мою жизнь. И увидел, что я выжила... Еще как выжила.

Подхожу к двери, кладу руку на холодную ручку, толкаю её.
И останавливаюсь на пороге как вкопанная. Мир замирает.
Они стоят и целуются.
И не слышат, как открылась дверь — слишком поглощены друг другом.
Я стою и смотрю на эту картину не дыша, не веря.
Марина открывает глаза — поднимает голову, взгляд расфокусированный, опьянённый.
Видит меня в дверях.
— Андрей, — произносит она испуганно, толкая его в плечо.
Он медленно, нехотя отрывается от неё, поворачивает голову, следует за её взглядом.
Смотрит прямо на меня — и я вижу, как меняется его лицо.
Сначала полное непонимание происходящего — кто там, что случилось?
Потом мгновенное узнавание.
— Оля... — выдыхает он, и в этом слове я слышу всё: вину, отчаяние.
Я продолжаю стоять неподвижно в дверном проёме.
Просто смотрю на них обоих не отрываясь — смотрю и записываю каждую деталь в память, которая разбила мою жизнь вдребезги.

Беру поднос с кофе и круассанами и поднимаюсь на второй этаж. Кабинет Алексея находится в самом конце коридора. Я подхожу ближе. Дверь чуть прикрыта.
Я уже хочу открыть , как вдруг из кабинета доносится голос мужа.
— Даша, прекрати мне звонить по выходным! Ты сошла с ума? Я же сказал тебе вчера в кабинете: когда я дома, никаких звонков! У меня семья!
Я замираю. Сердце внутри пропускает мощный удар, а затем начинает колотиться о рёбра с бешеной, рваной частотой.
Короткая пауза. Судя по всему, собеседница что-то настойчиво и эмоционально доказывает ему на том конце провода.
— Мне плевать, что ты скучаешь! — снова раздается злой голос Алексея. — Ты знала, на что идешь. Дарья, не доводи до греха. Мы договаривались. Если Лиза хоть о чем-то догадается...
Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Поднос в моих руках начинает мелко и судорожно дрожать. Керамические чашки звенят, ударяясь друг о друга, горячий кофе плещется через край, обжигая мне пальцы, но я не чувствую боли.

Десять лет он говорил мне «не сейчас». Ипотека, ремонт, работа, «Насть, ну не время». Я соглашалась и ждала — тихо, терпеливо, заранее вычёркивая из разговоров всё, на что муж мог бы ответить неправильно.

Я называла это «беречь семью».

У этого есть другое слово, но до него я дошла только в ту ночь, когда согласилась выйти на чужое дежурство в старую больницу на окраине.

Моя жизнь развалилась не за месяцы — за одну смену. Затем, случилось то, к чему невозможно подготовиться: мне вложили в руки то, в чём отказывали десять лет. Живое. Пятилетнее. С больным сердцем и глазами моего мужа.

Чужого ребёнка можно пожалеть. Можно накормить и отвезти к врачу. Можно даже полюбить.
Вопрос в другом: сколько я продержусь, когда против меня будут все — родная бабушка, органы опеки, календарь, диагноз и моя собственная злость, за которую мне до сих пор стыдно?

Я медсестра. Я считаю дозировки, снимаю приступы и разговариваю с людьми в худшие минуты их жизни.

Умею ли я что-нибудь ещё...

— Надо было сказать тебе раньше. Когда Аня забеременела.
Его голос режет чётко, как скальпель. А в моих ушах — вакуумная тишина, будто меня бросили в ледяной омут.
— У меня есть любимая женщина. И сын.
Каждое слово — удар обухом. «Любимая» — особенно.
— Но он... ровесник нашей внучки! — мой шёпот больше похож на предсмертный хрип.
Он пожимает плечами:
— Ты же не смогла дать мне наследника.
— Домой не приезжай, — голос звучит странно ровно, будто это говорю не я, а моя тень.
— Не указывай мне, Марусь. — Его губы растягиваются в подобии улыбки.
Где-то в глубине меня клокочет чёрная магма, готовая взорваться и сжечь всё дотла.
— Но я не впущу тебя!
Он усмехается.
— Значит, потом впустишь. Что ещё тебе остаётся?
— Что ещё остаётся? — повторяю я, но уже самой себе.

⭐ФИНАЛ⭐ЗАВЕРШЕНО⭐МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА⭐
«Скучаю по тебе…» – уведомление о сообщении от незнакомки на мужнином планшете всплывает и тут же исчезает, разбив мою жизнь на «до» и «после».
Ведь в интимной переписке они обсуждают совсем не строительный крепеж…
Что делать, если узнала об измене? Страдать и плакать? Да.
А потом мстить!

Тишина.
Тридцать лет превращаются в руины.
- Вот как, значит, Антон? - цежу сквозь зубы. Каждое слово, как осколок стекла на языке. - Значит, я, по-твоему, старуха? А ты? Молодой?
- Лен, - он наклоняет голову, как будто объясняет очевидное ребёнку, - я могу быть ещё отцом. А ты, ну как бы всё. - Поджимает губы. - Иссякла.
Иссякла.
Это слово ложится на меня, как крышка гроба. Он произносит его легко - даже с каким-то удовольствием, как будто катает на языке конфету.
- Новиков, - произношу, и собственная фамилия, которую я носила тридцать лет, обжигает мне губы, - ты ещё пожалеешь о своих словах…
***
Полгода спустя…
Развод. Точка.
Выхожу на крыльцо. Ветер подхватывает подол, и он снова бьётся. Только о воздух. И в этом столько свободы, что на секунду перехватывает дыхание.
Ты даже не представляешь, Антон, какой станет моя жизнь. Но ты скоро её увидишь.

У Алины Морозовой была идеальная жизнь: успешная строительная компания, дорогая квартира с видом на Москву-реку и муж, который умел казаться безупречным. Пока одна случайная визитка из отеля не превратила её счастье в ложь.
«Люкс 412. Жду». И имя, от которого внутри всё обрывается: Кристина Левина — лучшая подруга Алины. Регулярное бронирование. Каждый четверг.
Алина не устраивает истерик и не бьёт посуду. Она включает холодный разум архитектора: собирает доказательства, строит карту предательства и понимает — измена всего лишь верхушка. За фасадом их брака скрываются деньги, схемы и чужие игры.
А когда в её жизни появляется Марк Ланской — опасный инвестор и враг её мужа, — Алина получает предложение, от которого невозможно отказаться. Теперь у неё есть выбор: уйти с пустыми руками… или спроектировать падение человека, который считал её удобной мебелью.

— Ты бы присмотрелся к Кристинке, — говорит Дмитрий Павлович. — Девка эффектная. Не то что твоя… домашняя.
— Пап, ну не начинай, — отвечает муж.
— А что не начинать? — фыркает отец. — Я видел, как ты на нее смотришь. Конечно, еще бы. Ноги, грудь, задница — все при ней. Молодая, сочная. Не баба, а картинка.
Я тихо стою за кустами и не верю, что это говорит отец моего мужа.
— Ну картинка да. Обертка красивая.
— Ой, да брось. Ты когда с ней спал, о душе ее не думал! Тебе явно понравилось!
— Понравилось, конечно, — говорит Родион спокойно. — С ней в постели хорошо, кто бы спорил.
— Ну так чего ты тянешь? — не унимается отец. — Хочешь рыбку съесть и на двух стульях усидеть? Так не бывает, сын. Одно дело баба для дома. Другое – баба для удовольствия.
— Пап, я разберусь.
— Разберется он… А если жена твоя узнает?
— Не узнает. Рита сейчас не в том состоянии, чтобы лишнее замечать. Она вся в этих своих врачах, анализах, новой попытке. Ей бы до ЭКО дожить спокойно.