Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «razvod»
«Хочешь узнать страшную тайну своего мужа? Приходи...»
Одна анонимная записка разделила мою жизнь на «до» и «после».
Пока я проходила бесконечные ЭКО, мечтая подарить мужу ребёнка, он развлекался на закрытых вечеринках с десятками женщин. И уже много лет виртуозно делал из меня дуру.
Он думал, что я тихо подпишу развод или продолжу жить в счастливом неведении.
Но он сильно ошибся.
Я помогла ему построить империю. Значит, знаю, как её разрушить.
Потому что предательство нужно не прощать.
За него нужно выставлять счёт.
И мой муж заплатит по нему сполна.
Одна анонимная записка разделила мою жизнь на «до» и «после».
Пока я проходила бесконечные ЭКО, мечтая подарить мужу ребёнка, он развлекался на закрытых вечеринках с десятками женщин. И уже много лет виртуозно делал из меня дуру.
Он думал, что я тихо подпишу развод или продолжу жить в счастливом неведении.
Но он сильно ошибся.
Я помогла ему построить империю. Значит, знаю, как её разрушить.
Потому что предательство нужно не прощать.
За него нужно выставлять счёт.
И мой муж заплатит по нему сполна.
Утром меня с тремя детьми выселили из собственного дома. Через несколько минут я поняла: бывший муж подарил его любовнице — подписал не читая, как подписывал всё, что она ему подсовывала.
Он думал, что просто ушёл к другой.
Он не понял, что для неё он давно не мужчина, а добыча — и следующим она вычеркнет его самого.
Чтобы вернуть детям дом, мне придётся спасти того, кто предал меня первым. Успеть до последней подписи — той, после которой пути назад уже не будет.
Я думала, меня растоптали. Я не знала, что рядом окажется человек, который впервые за десять лет не отвернётся.
А ты бы стала спасать того, кто выкинул твоих детей на мороз?
Он думал, что просто ушёл к другой.
Он не понял, что для неё он давно не мужчина, а добыча — и следующим она вычеркнет его самого.
Чтобы вернуть детям дом, мне придётся спасти того, кто предал меня первым. Успеть до последней подписи — той, после которой пути назад уже не будет.
Я думала, меня растоптали. Я не знала, что рядом окажется человек, который впервые за десять лет не отвернётся.
А ты бы стала спасать того, кто выкинул твоих детей на мороз?
«Не начинай. Она уже никто, она просто живёт в квартире».
Это он написал о своей жене. О женщине, которая двенадцать лет лечилась от бесплодия, шестнадцать лет отчитывалась перед ним в семь утра и в тот вечер как раз гладила его парадный китель.
Обо мне.
Я прочитала это с чужого телефона, стоя посреди кабинета в чужом городе, на тридцатой неделе, а его беременная любовница смотрела на меня и считала мои недели.
Дальше он забрал у меня карту. Врача. Телефон у дочери. Подал в суд, чтобы забрать саму дочь. Всё вежливо, без крика, без единого удара — так, что никто в гарнизоне даже не понял, что происходит.
А я собрала папку.
Сорок один лист. Семь разделов. Опись на две страницы.
И вышла с ней на юбилей его части, где в зале сидело всё командование.
Я не кричала. Я просто читала вслух.
Мне сорок один год. У меня диплом девяносто пятого года, дочь, которая три года тайно вела дневник, и сын, который родится на тридцать четвёртой неделе.
Это он написал о своей жене. О женщине, которая двенадцать лет лечилась от бесплодия, шестнадцать лет отчитывалась перед ним в семь утра и в тот вечер как раз гладила его парадный китель.
Обо мне.
Я прочитала это с чужого телефона, стоя посреди кабинета в чужом городе, на тридцатой неделе, а его беременная любовница смотрела на меня и считала мои недели.
Дальше он забрал у меня карту. Врача. Телефон у дочери. Подал в суд, чтобы забрать саму дочь. Всё вежливо, без крика, без единого удара — так, что никто в гарнизоне даже не понял, что происходит.
А я собрала папку.
Сорок один лист. Семь разделов. Опись на две страницы.
И вышла с ней на юбилей его части, где в зале сидело всё командование.
Я не кричала. Я просто читала вслух.
Мне сорок один год. У меня диплом девяносто пятого года, дочь, которая три года тайно вела дневник, и сын, который родится на тридцать четвёртой неделе.
— Папа! — указательный пальчик Костика взметнулся в сторону, глазастенький парень сразу узнал отца.
Юля посмотрела в том направлении. Выпитый кофе стал отдавать прокисшим молоком. Сын все щебетал, выкрикивал: «Папа!», но тот его не слышал. У Лешика поинтересней занятие было. Всем торсом развернувшись к пассажирке рядом, он накручивал на палец рыжеватую прядь. Таким знакомым жестом, провел костяшками согнутой ладони по щеке женщины. Она, та другая, млела, опуская ресницы и загадочно улыбалась в ответ.
Юлия задохнулась от вида целующейся парочки… Вот так, в открытую. А если увидит Дарья? Захотелось взять кирпич и разрушить идиллию любовников. Но, кое-кто успел раньше.
— Ненавижу! — надрывно верещал дочкин голос. — Сволочь! Я все маме скажу! — она барабанила кулаками по капоту, трепыхаясь яркой бабочкой в красной куртке.
Юля посмотрела в том направлении. Выпитый кофе стал отдавать прокисшим молоком. Сын все щебетал, выкрикивал: «Папа!», но тот его не слышал. У Лешика поинтересней занятие было. Всем торсом развернувшись к пассажирке рядом, он накручивал на палец рыжеватую прядь. Таким знакомым жестом, провел костяшками согнутой ладони по щеке женщины. Она, та другая, млела, опуская ресницы и загадочно улыбалась в ответ.
Юлия задохнулась от вида целующейся парочки… Вот так, в открытую. А если увидит Дарья? Захотелось взять кирпич и разрушить идиллию любовников. Но, кое-кто успел раньше.
— Ненавижу! — надрывно верещал дочкин голос. — Сволочь! Я все маме скажу! — она барабанила кулаками по капоту, трепыхаясь яркой бабочкой в красной куртке.
— Знакомься, Катя, — говорит мне муж, обнимая какую-то молодую дурочку, — это Вики, моя любовница. И она займёт твоё место.
У меня в глазах темнеет.
Я не верю, что это происходит наяву!
— Дорогой, ты на солнце перегрелся? Что значит, займёт…
— Станет мамой для Милы, — пожимает плечами муж, — уверяю, от неё пользы будет больше, чем от тебя!
Дочка дёргает меня за руку.
— Мам, я не хочу, чтобы моей мамой была эта тётя… у неё пельмени вместо губ…
— Она не станет твоей мамой, — успокаиваю дочь, — обещаю, малышка, я никому тебя не отдам.
Муж на это только смеётся.
— Не пытайся перечить мне, Катя! Я тебя растопчу! А если кто-то вздумает вступиться за тебя, растопчу его вместе с тобой!
В пятую годовщину свадьбы муж сделал подарок: привёл в дом любовницу. Хочет лишить меня всего и забрать дочь. А ещё я, кажется, нажила себе врага в лице влиятельного бандита, которому разбила машину… и он тоже жаждет меня проучить… или нет?
У меня в глазах темнеет.
Я не верю, что это происходит наяву!
— Дорогой, ты на солнце перегрелся? Что значит, займёт…
— Станет мамой для Милы, — пожимает плечами муж, — уверяю, от неё пользы будет больше, чем от тебя!
Дочка дёргает меня за руку.
— Мам, я не хочу, чтобы моей мамой была эта тётя… у неё пельмени вместо губ…
— Она не станет твоей мамой, — успокаиваю дочь, — обещаю, малышка, я никому тебя не отдам.
Муж на это только смеётся.
— Не пытайся перечить мне, Катя! Я тебя растопчу! А если кто-то вздумает вступиться за тебя, растопчу его вместе с тобой!
В пятую годовщину свадьбы муж сделал подарок: привёл в дом любовницу. Хочет лишить меня всего и забрать дочь. А ещё я, кажется, нажила себе врага в лице влиятельного бандита, которому разбила машину… и он тоже жаждет меня проучить… или нет?
— Выходит, это ты переспал с Катей, пока я спал на заднем сиденье? — брат мужа обвиняет его в измене прямо на нашей свадьбе.
— Подожди, — еле разлепляю губы. — В тот день… Когда ты вернулся с мальчишника…
— Родная… — муж протягивает ко мне руку. Отталкиваю его ладонь.
— Говори! Немедленно! — мой голос срывается на крик.
В животе что-то начинает ныть. Нужно успокоиться. Мне нельзя волноваться.
— Хорошо, — выдыхает он. — Это действительно был я. Мы с Катей переспали, когда везли Лешку домой. Я был когда-то влюблен в нее, но сейчас она ничего для меня не значит. Будем считать это... закрытым гештальтом.
В этот самый момент мой мир разбился на мелкие осколки. Мы с мужем развелись. Я заставила его поверить, что потеряла самое дорогое, что у меня есть. Но моя ложь раскрылась, когда мы с бывшим мужем встретились спустя несколько лет… и он увидел меня с малышкой.
— Подожди, — еле разлепляю губы. — В тот день… Когда ты вернулся с мальчишника…
— Родная… — муж протягивает ко мне руку. Отталкиваю его ладонь.
— Говори! Немедленно! — мой голос срывается на крик.
В животе что-то начинает ныть. Нужно успокоиться. Мне нельзя волноваться.
— Хорошо, — выдыхает он. — Это действительно был я. Мы с Катей переспали, когда везли Лешку домой. Я был когда-то влюблен в нее, но сейчас она ничего для меня не значит. Будем считать это... закрытым гештальтом.
В этот самый момент мой мир разбился на мелкие осколки. Мы с мужем развелись. Я заставила его поверить, что потеряла самое дорогое, что у меня есть. Но моя ложь раскрылась, когда мы с бывшим мужем встретились спустя несколько лет… и он увидел меня с малышкой.
— Давай же, еще! Вот так, вот так! Еще! Давай еще! У-у-у, зверюга!
Трясущейся рукой толкнула дверь спальни: мой любимый лежал на кровати в чем мать родила, а на нем, подпрыгивая, стонала соседка Верка.
— Как ты мог? — прошептала я.
Схватила тапочки с заячьими ушами и от души вмазала ими по наглой пышной пятой точке Верки.
Она взвизгнула, рухнула прямо на Стаса, словно осьминог, облепила его руками, ногами и волосами.
А я лупила что есть силы, вслепую, приговаривая с ненавистью:
— Я тебе покажу, зверюгу, подстилка! И тебе, любименький, покажу! Обоим покажу!
В одночасье моя размеренная жизнь превратилась в балаган. Измена мужа, авария и встреча с загадочным Михаилом — коктейль, который взбодрит даже самую спокойную женщину. И, пожалуй, начну я с развода.
Грязное дело, говорите?
Не то слово! Но обиженные леди грязи не боятся.
Трясущейся рукой толкнула дверь спальни: мой любимый лежал на кровати в чем мать родила, а на нем, подпрыгивая, стонала соседка Верка.
— Как ты мог? — прошептала я.
Схватила тапочки с заячьими ушами и от души вмазала ими по наглой пышной пятой точке Верки.
Она взвизгнула, рухнула прямо на Стаса, словно осьминог, облепила его руками, ногами и волосами.
А я лупила что есть силы, вслепую, приговаривая с ненавистью:
— Я тебе покажу, зверюгу, подстилка! И тебе, любименький, покажу! Обоим покажу!
В одночасье моя размеренная жизнь превратилась в балаган. Измена мужа, авария и встреча с загадочным Михаилом — коктейль, который взбодрит даже самую спокойную женщину. И, пожалуй, начну я с развода.
Грязное дело, говорите?
Не то слово! Но обиженные леди грязи не боятся.
— Артур, у меня к тебе есть один вопрос. И я очень тебя прошу ответить на него честно, - слова даются с трудом, – У тебя есть любовница?
Муж долго на меня смотрит и улыбается краем губ.
– Да, есть.
– Но… Почему? - сдавленно спрашиваю я. - Ведь у нас же семья. У нас сын.
– А причём тут это? Наличие любовницы никак не влияет на нашу семью.
– Если ты мне изменяешь, значит нашей семьи больше нет, - говорю сквозь слезы. - Ты разлюбил меня?
— Какая, к черту, любовь, Виола! Хрень собачью не неси!- муж резко разворачивается ко мне. - Ты не устраиваешь меня в постели! А ОНИ мне не отказывают ни в чем.
— И чего же тебе со мной не хватает? - нет, я не хочу это слышать и закрываю руками уши.
— Ты сама начала этот разговор, теперь слушай! - лицо мужа искажает злость. Он оттаскивает мои руки от головы и продолжает убивать словами.
Муж долго на меня смотрит и улыбается краем губ.
– Да, есть.
– Но… Почему? - сдавленно спрашиваю я. - Ведь у нас же семья. У нас сын.
– А причём тут это? Наличие любовницы никак не влияет на нашу семью.
– Если ты мне изменяешь, значит нашей семьи больше нет, - говорю сквозь слезы. - Ты разлюбил меня?
— Какая, к черту, любовь, Виола! Хрень собачью не неси!- муж резко разворачивается ко мне. - Ты не устраиваешь меня в постели! А ОНИ мне не отказывают ни в чем.
— И чего же тебе со мной не хватает? - нет, я не хочу это слышать и закрываю руками уши.
— Ты сама начала этот разговор, теперь слушай! - лицо мужа искажает злость. Он оттаскивает мои руки от головы и продолжает убивать словами.
— Почему я не смогла открыть дверь? — задала вопрос, заставив себя говорить твердо.
— Очевидно потому, что ты здесь больше не живешь, — усмехнувшись проговорила Лариса, разглядывая свой ярко красный маникюр на длинных наращенных ногтях.
— Как это, не живу? — я вопросительно посмотрела на Андрюшу. — Эта квартира куплена на деньги моих родителей. — Это шутка какая-то? Розыгрыш?
— Да нет, Лера, — муж поставил руку у моей головы, — это самая реальная реальность.
— Очевидно потому, что ты здесь больше не живешь, — усмехнувшись проговорила Лариса, разглядывая свой ярко красный маникюр на длинных наращенных ногтях.
— Как это, не живу? — я вопросительно посмотрела на Андрюшу. — Эта квартира куплена на деньги моих родителей. — Это шутка какая-то? Розыгрыш?
— Да нет, Лера, — муж поставил руку у моей головы, — это самая реальная реальность.
Открываю чемодан.
На любимой чёрной футболке мужа лежит открытая пачка презервативов. С ароматом клубники… Лоскуток фольги торчит, как насмешка. У меня в один миг отвисает челюсть. В ушах шумит.
Вот тебе и командировка.
______
На любимой чёрной футболке мужа лежит открытая пачка презервативов. С ароматом клубники… Лоскуток фольги торчит, как насмешка. У меня в один миг отвисает челюсть. В ушах шумит.
Вот тебе и командировка.
______
Подборка романов о неверности
Выберите полку для книги