Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «silnaya-geroinya»

– В этот праздник, в День Семьи, я хотел бы поговорить о семье, – торжественно произносит муж.

– Говори, – киваю. – Опять Юрка что‑то натворил? – улыбаюсь. – Или ты про Веру и ее приключения с экзаменом? Она сказала, что историю пересдаст.

– Нет, моя хорошая, – смеётся он тихо. – Я о другой семье. – Пауза, очень короткая. – У меня появилась женщина, а точнее – девушка, молодая. И я хочу создать с ней полноценную, крепкую семью. И мы с тобой, Анют, должны решить, как это сделать для нас всех максимально безболезненно.
____

Муж объявил что нашел себе любовницу, на тридцать лет младше, и теперь планирует на ней жениться и наплодить троих детей.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, глядя на Марго, одетую в мой халат.
Марго улыбнулась, медленно поправляя халатик.
– А ты как думаешь?
– Где Кирилл?
– Спит, – спокойно ответила она. – Устал.
Мир качнулся. Марго смотрела на меня с каким-то почти довольным любопытством
– Не делай такое лицо, Мира, – сказала она, проходя мимо меня к столу. – Ты ведь взрослая девочка. Должна была понимать, что сказки заканчиваются.
– Замолчи, – выдохнула я.
– Почему? – Она наклонила голову и усмехнулась. – Кирилл никогда не был твоим. Он всегда был мой.
Я смотрела на нее и вдруг почувствовала не только боль, но и злость.
– Где он? – повторила я.
– В спальне, – сказала Марго и кивнула в сторону коридора. – Иди, посмотри. Раз уж пришла.

Четыре года назад муж ушёл к другой, а вместе с ним бесследно исчезла моя незаконченная рукопись. Я пережила развод, открыла детскую творческую студию и почти убедила себя, что больше никогда не стану писать.

А потом его новая жена привела ко мне восьмилетнюю Ладу.

— Скажите, эту сказку написали вы?

На старой записи звучит мой голос. На огромных афишах стоит имя ребёнка. А мой бывший уже готовит премьеру мира, который когда-то украл у меня вместе с героями, фразами и бумажной птицей.

У меня тринадцать дней, почти никаких оригиналов и противник, которому публика привыкла верить. Чтобы вернуть собственное имя, мне придётся заключить союз с женщиной, которую он намеренно сделал моей соперницей, не позволить использовать девочку как щит и снова довериться мужчине, помнящему мой первый выход на сцену.

Я не хочу разрушить чужую семью и не собираюсь воевать с ребёнком.

Я хочу вернуть единственное, что по-настоящему принадлежит мне: право назвать свою историю своей.

– Раз уж ты сама завела этот разговор, давай закроем тему. Окончательно.
Живот свело тугим, болезненным узлом.
– Что значит — окончательно? – я потянулась за стаканом с водой, но рука дрогнула. – Ты вообще не хочешь детей? Ты передумал?
Андрей откинулся на спинку стула. Сцепил пальцы в замок перед собой. Он выглядел так, будто сидел на совещании с не самым сообразительным партнером и собирался озвучить крайне невыгодные условия разрыва контракта.
– Я не хочу детей с тобой, Марина.

***
Муж выставил меня за дверь. Денег не хватит даже на съем комнаты, и я согласилась пойти няней с проживанием к очень непростому человеку

– Алена, – говорит он, и его голос звучит так, будто он учил эту речь перед зеркалом. – Мы пытались пять лет. Процедуры, витамины… Ты знаешь, что ЭКО дорого и по показаниям тебе нельзя. Поэтому нашего общего ребенка не будет. Я с этим смирился. И ты должна смириться. А Таня... Таня беременна. Это мой ребенок.
– Ты не только изменил мне, – говорю я, и голос начинает дрожать. – Ты привёл свою любовницу в наш дом. Ту, с которой ты, по твоим словам, расстался по-хорошему несколько лет назад. И ты хочешь, чтобы я это терпела?
- Алена, ну что ж тут поделаешь, – Таня вдруг пожимает плечами, притворяясь равнодушной, но я вижу по ее глазам, что ей доставляет удовольствие топтать меня на глазах мужа, – есть женщины... пустоцветы. Это не ваша вина. Просто природа так распорядилась. Не каждая достойна счастья материнства.

— Как давно ты с ней?
— Мы с Ириной знакомы несколько месяцев, — голос мужа не выдавал особых эмоций.
— Она местная, так?
— Я её спас. Вытащил из-под завалов.
Господи, да он же для неё герой и спаситель. Не выдуманный, настоящий.
— И она тебя отблагодарила, — прошептала я.
— Я ничего от неё не просил, — Игорь скривился. — Я выполнял свой долг.
— Думаешь, я стану упрекать тебя за то, что ты её спас? — шепнула я. — Ты думаешь, в этом дело?
— Нет, я так не думаю, — он не сводил с меня взгляда. — Но всё произошло просто потому, что произошло. Иных причин нет, кроме…
— Так это… чувство? — озвучила страшное подозрение я.
— Да, — вынес он нам приговор. — И тебе либо придётся с этим смириться, либо…

В день двадцатой годовщины Олег публично объявляет о разводе — в стеклянном павильоне, построенном по эскизам жены. Перед гостями он называет Агнию обычной домохозяйкой, а автором её работы — молодую женщину, на которой собирается жениться.

Но отец оставил Агнии ключ от закрытой мастерской и предупреждение: «Когда у тебя попытаются отнять имя, открой мастерскую».

За старой дверью она находит архив, незавершённый витраж «Второй рассвет» и доказательства того, что муж двадцать лет строил карьеру на её таланте.

Теперь Агнии сорок два. У неё нет должности, известного имени и права на ошибку. Зато есть несколько дней до решающего городского конкурса, дочь, которая не знает, кому верить, и мужчина из прошлого, помнящий, как всё началось.

Олег уверен: стоит Агнии проиграть — и она вернётся.

Он не понял одного: она больше не собирается просить назад собственную жизнь.

В день пятнадцатилетия «НордАтриума» мой муж объявляет о нашем разводе перед тремя сотнями гостей. Затем выводит на сцену другую женщину и сообщает о продаже компании, которую считает своей.

Ратмир уверен, что я, как всегда, промолчу и уйду.

Но он не знает главного: шестьдесят один процент «НордАтриума» принадлежит мне.

Чтобы спасти компанию, я должна вернуться к управлению, остановить тайную сделку и выяснить, почему главный проект строили от моего имени без подтверждённых расчётов. Единственный, кто готов помочь, — Мирон Келлер, инженер, которого мой муж уволил семь лет назад и чьи письма от меня скрывал.

Теперь мне предстоит решить, кому можно доверять, защитить дело всей моей жизни и вернуть себе имя, которое слишком долго принадлежало чужой истории.

Ратмир хотел оставить меня без семьи и будущего. Но не понимал, что всё это время владел только моим молчанием.

— Ты пустая, Алиса, — произнёс он, и каждое слово падало как камень. — Ты даже родить не способна. Мы год ходили по врачам. Год! У всех моих партнёров дети, а у меня — ты. Бесполезная.
Я молчала. Просто смотрела на него и молчала, потому что спорить с этим человеком, который повторяет слова своей любовницы, было бессмысленно.
— Я встретил женщину, — продолжил он, понизив голос. — Настоящую. Которая знает, чего хочет. Которая может дать мне то, чего не можешь ты.
Казалось пол уходит из под ног, но Артур продолжал:
— Я принял решение. Ты собираешь вещи и уходишь. Я больше не могу на тебя смотреть.
С этими словами мой муж вышвырнул меня в ночь под ливень, не зная о том, что я уже ношу под сердцем его ребёнка.

Тринадцать лет назад Дмитрий предал жену и детей и в одночасье потерял всё.
Дочь с тех пор не желает его ни видеть, ни слышать. Сын отвечает на звонки, но лишь из вежливости. Жена... конечно, она давно стала бывшей, но так и не простила.
Дмитрий смирился. Он принял свою вину и своё одиночество, как приговор судьбы. Работа, пустая квартира, ночные кошмары — и никого, кто бы ждал его дома.
Он думал, что так будет всегда. Пока однажды ночью не пришло сообщение с неизвестного номера.
Всего одна фотография. И одно короткое слово, которое перевернуло всё.
🖤 Ошибка, которую невозможно исправить
🖤 Тринадцать лет одиночества
🖤 Фотография, изменившая всё
🖤 Тайна, которую она скрывает
🖤 Семья, которая должна быть вместе
🖤 Прощение, которое приходит слишком поздно... или нет?